Измена. Отец моей подруги - Бонд Оливия - Страница 2

«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия…»

Черт, что это за новости? Это личный телефон Яна, который никогда не бывает выключен. Соболевский-младший – всегда на связи с семьей. Может что-то случилось?

– Юляш, – хватает меня за плечо Маришка, – тут такое дело. Ты должна кое-что узнать про своего Яна.

Уверена, что хорошей новости для меня точно не припасено.

С тревожным предчувствием гляжу на экран смартфона, который мне протягивает подруга.

– Ты только не кипятись, ладно? – предупреждает Маришка, но я выхватываю смартфон и ошалело пялюсь на экран.

Видео коротенькое и без звука, но и так все понятно.

Кажется, какой-то клуб. Ян с друзьями сидит на диванчике, а вокруг бегают обнаженные девки. Чуть не поперхиваюсь от злости, видя, что одна из них вполне мило машет Яну рукой.

И тот отвечает ей таким же жестом, провожая масляным взглядом ее полуголую задницу. Что это значит? Они знакомы?

Одновременно, ощущаю жуткий стыд. Маришка видела эту запись…

– Откуда она у тебя?

Словно со стороны слышу свой голос. И сейчас он мне кажется таким чужим и глухим.

– Юль, мне Пашка переслал. Ты только на него не злись. Ну… блин, зачем я только показала. Прости меня, пожалуйста.

Поднимаю глаза на Маришку. Вижу, что она сама готова расплакаться. Понятное дело, доносчику – первый кнут. Но ведь против фактов не попрешь.

– Слушай, но в конце концов, ничего ж тут не было. Ян ведь не притрагивался к этой девке. Ну мало ли, где он может с друзьями сидеть. Имеет ведь право.

Противней всего то, что мы обе понимаем всю суть ситуации. И из уважения ко мне, лучшая подруга пытается выгородить того, кто ей с самого начала не нравился.

– Мариш… – затравленно шепчу, прокручивая это ненавистное видео, – что мне теперь делать?

Маришка задумывается и хмурит брови.

– Так, знаешь, главное тут – не пороть горячку. Что мы имеем? Запись, где твой Ян сидит в ночном клубе с друзьями. Перемигивается с какой-то девкой, но ведь не факт, что у них что–то было. Сама же только что говорила, что фактов нет.

– Говорила, – подскуливаю, сдерживая слезы.

– Вот. Значит, надо разузнать больше информации. Ты делаешь вид, что вообще не в курсе, где сейчас Ян.

– Ага, если только твой Пашка не выдаст.

– Не-а, – довольно улыбается Мариша, – он на нашей стороне. Да, я его попросила приглядывать за Яном. Так что, если сболтнет случайно, то выдаст и себя.

Парень моей подруги и в самом деле – отличный, компанейский. И с ним мы находим общий язык с полуслова. И мне всегда было капельку стыдно за то, что я могу общаться с Пашкой нормально, а вот у Маришки с Яном никак не получается нормально разговаривать.

Ян начинает подкалывать Маришку, ну а моя подруга за словом в карман не лезет – тут же дает ответку.

– Ладно, значит, будем наблюдать.

Мариша права, устраивать скандал сейчас просто не с чего. Подмигивания и прочие приветствия – ну вроде бы и не считается изменой. Иначе…

Иначе, Пашка бы прислал совершенно другое видео. И я уверена, что Мариша мне бы его показала.

С тяжелым сердцем выхожу из офиса и толком не знаю, что делать. Из-за этого дурацкого видео чувствую себя потерянным щенком. Хочется спрятаться в своей маленькой квартирке-студии, накрыться с головой теплым пледом и просто лежать так. В полной тишине и темноте.

Вокруг, как назло – суета и шум. Впрочем, середина рабочего дня в деловом центре города по другому и не может выглядеть. И именно сейчас я особенно остро ощущаю одиночество.

И уязвимость.

Что если Ян мне изменяет? Ведь я даже мысли такой не допускала. Но он – взрослый парень. Старше меня на пять лет. Ему двадцать четыре. И что, он уже почти год живет без секса?

Говорят, розовые очки всегда разбиваются стеклами внутрь. И сейчас я до одури боюсь за свои хрупкие стеклышки. Не хочу, чтоб они разбились. И шмыгая носом, отгоняю непрошенные слезы.

Может это и упрямство, но пока у меня нет железных доказательств, я буду верить в то, что Ян – не такой. А то, что поговаривали о его разгульном прошлом – так то было до меня.

Я хочу верить. И я буду верить.

– Юль, – неожиданно раздается бархатистый баритон прямо над ухом.

Вздрагиваю и оборачиваюсь, едва не налетая на своего босса. И только сейчас понимаю, что на эмоциях, я просто ушла с работы прямо в середине рабочего дня.

– Ой, простите пожалуйста… Мне надо было подышать воздухом, я сейчас вернусь, – с перепугу тараторю, хотя мне еще никто и ничего не предъявляет.

– Мне показалось, ты чем-то расстроена.

Голос Амелина звучит тихо, но каждое слово хлестко бьет прямо в цель.

Лишь бы только Мариша не проболталась. Но вроде не должна. Это ведь личное, а она с отцом не настолько близка, чтоб еще и про меня рассказывать такие подробности.

– Извините. Больше не повторится. Я вернусь в офис.

Амелин чуть сощуривается и достает из кармана брюк пачку сигарет. Закуривает одну и продолжает смотреть на меня. Пристально, внимательно, попадая прямо в сердце.

Как будто сканирует. Просвечивая насквозь.

– Мне показалось, мы все решили. И ты фактически уже не должна появляться на работе. С практикой все улажено, с двухнедельной отработкой – тоже. Не думаю, что стоит придираться к нескольким часам, оставшимся до конца твоего рабочего дня.

Киваю и опускаю глаза. Неприятно, что меня фактически видят насквозь.

И да, надо было все же поставить босса в известность о том, что мне надо уйти прямо сейчас.

Ситуация – патовая.

– Макар Андреевич, мне лучше уехать прямо сейчас…

– Соболевский-младший? – неожиданно перебивает меня Амелин и я снова вздрагиваю.

Откуда ему это известно? И что именно он знает?

– Нет, – слишком поспешно вырывается у меня.

Понимаю, вру откровенно неубедительно. Легкая усмешка касается уголка рта Макара и я невольно залипаю на его губах. Отворачиваю взгляд, чтоб не показаться неуместной…

– Юль, давай я тебя подвезу до дома. В таком потерянном состоянии тебе лучше поехать со мной.

Нерешительно гляжу на своего босса и уже готова отказаться. Не хочу вести с ним разговоры о своей личной жизни.

– Не бойся, я не стану допытываться, что тебе настолько испортило настроение, – улыбается Амелин и жестом приглашает меня последовать к внедорожнику.

Сажусь на переднее сиденье и невольно втягиваю носом запах салона машины. Древесно-мускусные нотки, какой-то пряный аромат. И еще … порох, что ли?

Пахнет дерзко и приятно.

Телефон в моей сумочке оживает и я с волнением включаю экран, чтоб прочитать входящее сообщение.

Ян: малышка, сегодня вечером занят. Срочная встреча по бизнесу. Увидимся завтра.

Слезы наворачиваются на глаза сами, но я изо всех сил стараюсь держаться спокойно. И пытаюсь не выдать собственного волнения.

Не столько вижу, сколько ощущаю боковым зрением, как за мной наблюдает Амелин. И это не мешает ему вести автомобиль – уверенно и немного резко.

Но, как и обещал, он не лезет ко мне с расспросами. Просто включает какую-то незатейливую музыку приятным фоном. Машина эффектно паркуется у моего подъезда, тут же приковывая любопытные взгляды бабулек с лавочки.

Амелин обходит автомобиль и помогает мне выбраться из салона.

Между нами все очень напряженно. Телефон в моей сумочке молчит и эта тишина еще больше сводит с ума. Чувствую себя потерянной.

– Юля, – голос Амелина звучит уверенно и медленно. Так, что я невольно кайфую от того, как этот мужчина произносит мое имя.

– Да…

– Ты всегда можешь передумать. Даже две недели спустя. Я буду ждать.

Вздрагиваю от невольной двусмысленности последней фразы. Вряд ли я настолько ценна, как стажер-переводчик. Пусть даже и с арабского.

Да, речь только о работе… О таком мужчине, как Макар Амелин можно и не мечтать. Так что, ждать он будет только моего возвращения в качестве переводчика. Очнись, Юля. Реальность именно такова.