Воровка - Харт Марго - Страница 9

Мы остаемся одни. Дафна делает глоток джина и чуть морщится. Я слегка прищуриваюсь, заметив, как ее грудь, холмики которой соблазнительно выглядывают из-под выреза черной шелковой рубашки, тяжело вздымается. В теле вновь закручивается приятный спазм.

– А ты умеешь убеждать людей, – говорит она и больше, чем необходимо, склоняется к столу, чтобы поставить стакан.

Мне удается зацепиться взглядом за изящное кружево ее бюстгальтера. В районе ширинки дергается член, но я сковываю себя контролем, когда до меня доходит, что Палмер по какой-то причине решила провоцировать меня.

Я не прочь поддаться наваждению, но не позволю воровке обвести меня вокруг пальца также, как она это делает с другими.

– Я много чего умею, – я ухмыляюсь и закуриваю новую сигарету.

– Что мне нужно будет делать?

– Сначала я хочу посмотреть на тебя в деле.

– Как это понимать?

– Как ты держишься на людях, как действуешь в непредвиденной ситуации. Как легко тебя вывести на эмоции.

На последнем предложении я делаю акцент.

– Если ты так этого хочешь, – Дафна пожимает плечами. – Пусть это и бессмысленно.

– Для меня – нет. Я должен быть уверен в тебе, чтобы переходить к более серьезным вещам.

– Мне доводилось иметь дело с разными людьми.

– Тогда для тебя показательное выступление не станет проблемой.

На какое-то время Палмер провисает, обдумывая мои слова. Я почти разочарован тем, что ее так быстро посетили сомнения.

– Когда?

– Завтра один из моих знакомых организовывает прием. На него ты и поедешь со мной.

– Мне нужно новое платье.

Эта девичья фраза не звучит из уст Дафны по-детски или как-то капризно. Простое утверждение, которое я принимаю с неожиданно мягкой улыбкой.

– Тебе придется довериться моему вкусу.

– А если мне не понравится? – Палмер выгибает бровь.

– Значит, поедешь голая. Тогда точно произведешь должное впечатление.

Она фыркает и мотает головой на мою наглость.

– Мне вот что интересно… Чем конкретно ты занимаешься?

Я обдумываю, как менее красочно и наиболее исчерпывающе ответить на этот вопрос, и, взяв со стола ее стакан, обжигаю горло крепким алкоголем.

– Всем.

Пытки, незаконные сделки, суровые уроки жизни для тех, кто поступал опрометчиво. Все.

Дафна не спрашивает о подробностях, будто и так прекрасно знает, чем промышляет мафия. Возможно, в какой-то степени так и есть. А вот с последствиями нарушения уговора с мафией она еще ни разу не сталкивалась, что уже подтвердилось ее внезапным обмороком.

– Ясно. Что ж… Мне нужно позвонить и переговорить кое с кем, – Палмер встает и направляется к двери.

– Мне даже хочется послушать, как ты будешь объясняться перед своим координатором, – бросаю я ей вдогонку, и она тут же останавливается.

Бушующая стихия, что выражает Палмер в моменты злости, не дает мне придержать язык за зубами. Я ведь мог бы просто дать ей уйти, но – нет.

Не просто.

Она молниеносно подлетает ко мне и грозится тонким наманикюренным пальчиком. Машинально перевожу взгляд на его кончик, затем обратно к пылающей бестии.

Я все еще сижу, она вновь смотрит на меня свысока. Забавно.

– Не зазнавайся, Хардман. То, что я согласилась работать на тебя, не дает тебе права лезть в мои личные дела.

Возложенные на собственное терпение надежды рушатся, когда я резко встаю, чем заставляю Дафну неосторожно отшатнуться назад. Я не даю ей упасть, как и в первую нашу встречу, обхватив рукой тонкую девичью талию, и прижимаю к себе. Последнее скорее личная прихоть, нежели необходимость.

Палмер не сдается – заносит ладонь для пощечины. Я перехватываю ее и заставляю посмотреть мне в глаза.

– У тебя фетиш на рукоприкладство?

– А у тебя проблемы с личными границами?

– О каких личных границах ты говоришь, Дафна? – насмешливо интересуюсь я, пока она трепыхается и пытается избавиться от моей хватки. – Я предоставил тебе безопасный ночлег и работу. Почти безвозмездно. Здесь все – мое.

– Ты забыл одну единственную деталь, – шипит Палмер и тянется выше, чтобы последние слова осели на моих губах. – Я – не твоя.

Я готов поклясться, что в этот момент мне становится не по себе ровно настолько, чтобы по ощущениям это походило на то, как если бы меня сбросили с высотной каменистой башни на груду костей и остроконечных валунов.

Почему эти слова так внезапно и так ярко откликаются мириадой шипов, впивающихся с обратной стороны кожи?

Каждый вздох – новый шип.

Я отхожу от Дафны, ничего больше не говоря. Ее пылающее лицо накрывает тень самодовольства, что становится финишем. Меня трясет от напряжения, и я хрущу шеей, давая понять авантюристке, что лучше бы ей поспешить в преисподнюю к своим сестрам.

Палмер поднимается в гостевую комнату, в которую я переселил ее из своей спальни, а сам достаю телефон и открываю диалог с Кортни. Большой палец застывает над кнопкой отправления, но так и не опускается на нее.

– Блять…

Я тяжело выдыхаю и швыряю телефон на диван.

Она сведет меня с ума, не иначе.

Глава 7

Дафна

Я влетаю в комнату и хлопаю дверью так сильно, что мог бы осыпаться высокий потолок в этом раздражающе шикарном доме. Таком же раздражающем, как и его хозяин.

Мне жарко. Мне холодно. Меня хватает ступор и также быстро отпускает. В моей голове крутится миллион мыслей, и я отчаянно пытаюсь остановить этот бешеный поток, шепотом убаюкивающий меня чудовищной правдой:

Хардман меня привлекает. Мое тело реагирует на него нездоровым, маниакальным образом, а разум играет роль суровой матушки из старейшего женского монастыря.

Что плохого во влечении? Правильно, ничего. Но почему влечение к Теодору Хардману кажется чем-то роковым, и потому его стоит держать под контролем?

Не знаю. Не понимаю. Плевать!

Я беру в руки телефон с треснувшим защитным стеклом и не сразу решаюсь набрать Питера.

Если быть до конца честной с собой, то я не хотела бы ни с кем сейчас разговаривать и оправдываться. Чувствую себя и без того униженной, а эти объяснения высосут из меня последние моральные силы.

– Какие люди, – голос Питера едко-сладкий, отчего я брезгливо морщусь.

– Что за тон?

– Тебя не устраивает мой тон, Дафна? Меня, например, тоже не устраивает, что ты подкинула нам такую свинью и ничего не объяснила.

– Перестань вести себя, как обиженка. Я тоже не в восторге от этой ситуации. И ничего! Варюсь и не ною.

Я кусаю щеку с обратной стороны, понимая, что мне бы очень хотелось этого – поныть. Уже не помню, когда в последний раз позволяла слезам размочить дорогостоящую тушь от Живанши. Зато помню, как приобрела ее и отметила это дело бутылочкой игристого.

– Ладно… – Элфорд вздыхает. – Что произошло?

– Ну, меня, можно сказать, перехватил Хардман. Если говорить подробней, то я теперь работаю на него.

– Я спрошу только одну вещь.

– Спрашивай.

– Ты знаешь, чем конкретно занимается Хардман? Я не просто так предупреждал тебя о нем.

– Я уже поняла это, – я закатываю глаза и подхожу к окну, отодвинув увесистую темно-зеленую штору. – Он мафиози, а они занимаются одним и тем же. Запугивают, ведут себя, как заносчивые засранцы, и меряются между кланами, у кого член подлиннее.

– Раз уж на то пошло, то у Хардмана член подлиннее любого другого мафиози, с которыми мы уже работали. Тебе не просто так удалось спастись в отеле.

– Ты знал все и даже не спросил, в порядке ли я?! – возмущенно взвизгиваю я.

Питер смеется в трубку.

– Ты всегда в порядке, Дафна. Я даже не переживаю на этот счет.

Грудную клетку в моменте сдавливает от… Обиды. От детской, глупой обиды.

– Продолжай, что там насчет Хардмана. Чем же он так отличается?

– Если те были показушниками, то он – тихушник. Его люди максимально уравновешены, как и он сам в большинстве случаев. Работают всегда тихо и… С изыском.