Данилов 2 (СИ) - Измайлов Сергей - Страница 28

Я откинулся на спинку стула, посмотрел на схему и вдруг щёлкнул пальцами.

— А знаете, что ещё? — произнёс я задумчиво, формируя свою мысль. — Сделаем двойное дно.

— Это как? — подал голос Женька.

Я дорисовал ещё одну линию.

— Вот здесь, у входа, выкопаем небольшую ямку. Сантиметров двадцать-тридцать глубиной, прикроем листами железа, сверху песок, стружка, чтобы не видно было. Как дверки шкафа, только наоборот, засов изнутри держать будет, с двух сторон по тросику. Здесь находимся, зафиксировали дверцы, и хоть польку танцуй. Ушли, дверки разблокировали, наступишь, нога и провалится.

— И сломается? — Митька зловеще усмехнулся.

— Типун тебе на язык, — я строго покачал пальцем с самым серьёзным выражением лица. — Живому человеку и ноги ломать. Там третьего дня охотник медвежьи капканы приносил, говорит, пружины ослабли. Придется сказать, что один безнадёжно сломался, ремонту не подлежит, на запчасти пошёл. Скинем в цене малость, он ещё и в плюсе будет.

— А если вылезет? — Митька наморщил лоб.

— А для этих целей мы капкан хорошенько зафиксируем, — я потянулся за обломками арматур в углу, — И тогда обязательно познакомимся с нашим непрошенным гостем.

Гришка одобрительно хмыкнул, а я откинулся на спинку стула, и посмотрел на свою команду: глаза у них всех горели.

— Если магию подавят каким-либо образом, то сработает механика. Если механику обойдут, магия проснётся. И наоборот.

— А если они вместе придут? — спросил Женька.

— Значит, мы их встретим, — я захлопнул блокнот. — Всё, что озвучил, ставим сегодня же. И ещё одно…

Я намеренно выдержал паузу, заставив всех ребят напрячься.

— И ваше предложение о переезде… — я обвёл взглядом стены кузницы — давайте заодно займёмся перепланировкой, чтобы было где вас селить.

Парни радостно загалдели. Гришка хлопнул Митьку по плечу, Женька довольно ухмыльнулся, даже Сиплый, кажется, кивнул, во всяком случае, тень у двери шевельнулась.

Я дал им ещё пару минут порадоваться, пускай. Светлый момент на фоне утреннего дерьма, это то, что даёт людям душевное равновесие.

— Хорош скакать, — сказал я, когда эмоции пошли на спад. — Работаем. Сиплый, организуй доски и верёвки. Митька, проверь все крепления. Женька, отворяй ворота, мы работаем. Гришка… — я посмотрел на него, — Гришка, ты со мной, будешь думать, где нам ещё и вас расположить.

Стоило мне распределить, кто за что берётся, как вдруг Митька подскочил, словно его ужалили.

— Так! Сейчас! — выпалил парень и вылетел за дверь быстрее, чем я успел спросить «куда?».

— Чего это он? — Женька проводил его недоумённым взглядом.

— С Митьки станется — Гришка пожал плечами. — может, вспомнил, что забыл припаять какую-нибудь важную железяку, а может, просто решил, что в туалет пора.

Работа продолжилась. Я чертил схему размещения датчиков, Сиплый с Женькой таскали доски, Гришка молчаливо измерял углы, в которые я показывал пальцем.

Минут через двадцать дверь распахнулась, на пороге стоял Митька. Запыхавшийся, красный, рубаха выбилась из штанов, волосы торчали во все стороны. И в руках он держал… нечто.

— Это что? — первым спросил Женька.

Я присмотрелся. Это был щенок. Самый нелепый щенок из всех, что я видел в этой и прошлой жизни. Голова огромная, будто кто-то приклеил её от другой собаки, уши торчком, лапы тонкие, длинные, туловище как бочонок. Шерсть торчала клочьями, окрас, очевидно был рыжий с белыми пятнами (если отмыть покрывающую его грязь), и одно пятно закрывало глаз так, что пёсик выглядел вечным пиратом.

— Ты чего тут притащил? — Гришка подошёл ближе, рассматривая это чудо природы. — Это чьё?

— Моё! — гордо заявил Митька. — Точнее, наше. Ну, мастерской!

Сначала заржал Женька, звонко, заливисто, до слёз.

— Мить, это твой родственник? — выдавил он сквозь смех. — Морда так один в один!

— А лапы! — подхватил Гришка, тоже начиная улыбаться. — Ты глянь, как на ходулях!

— Ты с ним в цирке собрался выступать? — добавил Женька. — Или, может, балет?

Митька надулся, но щенка не выпустил. Тот, кажется, нисколько не обиделся на остроты и в его адрес, только болтал головой, и водил носом из стороны в сторону.

— Вы чего! — возмутился Митька. — Собака — это тоже наше лицо! Без собаки какая же мастерская? Вот всякая шпана и лезет! А с собакой вражина подумает: «Там собака, лаять будет, шум поднимет». Он у нас стражем будет!

— Стражем, — хмыкнул Гришка. — Этот? Он же и мышь не поймает.

— Подрастёт, и поймает! И вообще, зачем ему мыши нужны. Для этих целей нам тогда кот нужен.

Я смотрел на эту сцену и молчал. Понимал ведь, что должен сказать «нет». Лишняя обуза, шум, грязь, под ногами будет мешаться. Кормить, опять же надо, выгуливать, за ним убирать. Мы тут серьёзным делом занимаемся, а не зоопарк разводим. С другой стороны, в словах Митьки было своя, верная обывательская логика.

— Алексей Митрофанович, — Митька подошёл ко мне, с глазами щенячьими больше, чем у самого собакена. — Ну разрешите, а? Он хороший, он умный, я его уже проверил! Он даже не скулил, пока я нёс!

Щенок, будто поняв, что решается его судьба, повернул пиратскую морду в мою сторону, замер на мгновение… и икнул.

Женька снова заржал.

Митька поставил щенка на пол. Тот неуверенно переступил лапами, действительно, словно на ходулях, огляделся, принюхался… и поковылял прямо ко мне.

Подошёл и ткнулся мокрым носом в мою штанину. Поднял голову. Взгляд был преданный, немного грустный, как у всех бездомных тварей, которые только что нашли, кому можно довериться. И неожиданно лизнул мне руку.

— Ладно, — неохотно я и вздохнул. — Остаёшься.

Митька взвизгнул от радости громче любого щенка.

— Но! — Я поднял палец, и шум стих. — Чтобы он не мешался под ногами. И будку ему, там, слева от входа. И чтобы убирали за ним, для клиентов неприглядно будет видеть собачьи… Это ваша собака, вам и возиться.

— Сделаем! — хором ответили парни.

Щенок, почувствовав, что аудиенция окончена и судьба его решена положительно, важно, как маленький генерал, потрусил осматривать свои новые владения. Хвост, похожий на огрызок верёвки, гордо торчал кверху.

Работа закипела с новой силой. Если до появления щенка ребята просто выполняли задание, то теперь в происходящем появился ещё и некий азарт. Митька, как заправский архитектор, набросал на доске план будки с крылечком, с навесом, с подстилкой из тряпок.

— Ты ему ещё перила приделай, — хмыкнул Женька, но тут же принёс куски железа на крышу

Гришка достал откуда-то из закромов старую овчину, дырявую, но ещё годную, и кинул Митьке.

— Держи, постелешь ему.

Щенок важно сидел в сторонке и наблюдал за процессом, склонив несуразно огромную голову набок.

Когда будка была готова, Митька водрузил внутрь подстилку, и щенок, не заставляя себя долго упрашивать, залез внутрь, покрутился и улёгся, высунув морду наружу. Теперь он правда напоминал часового в будке. Очень смешного часового.

— Как звать-то его будем? — спросил Женька.

И тут же со всех сторон посыпалось:

— Барбос!

— Шарик!

— Гром!

— Хромой! — заржал Женька, и все подхватили, вспомнив нашего арендодателя.

Щенок на все предложения реагировал одинаково: мирно вилял хвостом, но ни на одну кличку не откликался.

— Начальник, — Гришка повернулся ко мне, — твоё слово решающее. Ты и назови.

Я попался в его «ловушку». Все теперь смотрели на меня, и даже щенок высунул морду и уставился на меня своими влажными глазами.

— Назову, — сказал я, выигрывая время. — Завтра. Сегодня пускай пообвыкнется. Работайте давайте, — я махнул рукой. — Назвать живое существо, это вам не мешок с гвоздями поднять.

Парни разошлись, а я ещё раз посмотрел на щенка. Тот уже свернулся калачиком и, кажется, задремал, положив голову на лапы.

— Как корабль назовёшь… — всплыла откуда-то из прошлой жизни дурацкая поговорка.

Я усмехнулся. Ладно, какая уже разница? Он уже здесь, и, кажется, он сам это отлично понимает.