Белый царь (СИ) - Городчиков Илья - Страница 15

— Дисциплина. Это дорогого стоит в этих краях, — отметил он, спрыгивая с седла. — Прошу вас в дом, señor…?

— Рыбин. Павел Рыбин.

Он повёл меня через скрипучую дубовую дверь в прохладные полумрачные сени, а затем в просторный кабинет. Комната была обставлена с той же деловой простотой: массивный стол, стеллажи с бумагами и книгами, пара кресел. На стене висели старая испанская шпага и современный штуцер с дорогой отделкой. Виссенто снял плащ, бросил его на спинку стула и жестом предложил мне сесть. Сам опустился напротив, достал из ящика стола графин с тёмно-янтарной жидкостью и два бокала.

— Бренди, — пояснил он, наливая. — Местного производства. Уверен, после дороги это будет кстати.

Я принял бокал, но лишь пригубил. Алкоголь сейчас мог затуманить внимание. Мексиканец выпил залпом, вздохнул с удовольствием и уставился на меня оценивающим взглядом.

— Итак, Павел Рыбин. Вы глава тех русских, что обосновались на севере. Вы построили форт, плавите железо, разгромили испанский отряд, а теперь, судя по слухам, разобрались и с англичанами. И вместо того чтобы укреплять свои стены, вы с богатым караваном являетесь ко мне в Лос-Анджелес. Объясните мне этот ход. Я люблю понимать логику умных людей.

— Тогда извольте мне рассказать, кто вы сам такой. Вы точно не глава города, но и не последний человек в этих землях.

— Ох, этот разговор будет долгим, señor. — Виссенто улыбнулся, доливая себе в бокал бренди.

Я внимательно наблюдал за хозяином дома, пока тот наливал себе второй бокал. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и многослойные, как этот местный бренди. Республика. Здесь и сейчас. Это меняло всё.

— Давайте по порядку, — сказал я, отставляя свой недопитый бокал в сторону. — Вы утверждаете, что официальной власти в городе сейчас нет. Что гарнизон подчиняется вам, а не Мехико. И что вы намерены установить здесь республиканское правление, пока в столице решается судьба страны. Что мешает вашим соседям-аристократам сделать то же самое? Почему вы решили, что вам потребуется внешняя помощь?

Виссенто усмехнулся, поставив графин на стол с глухим стуком.

— Гарнизон? — Он махнул рукой в сторону окна. — Тридцать полудетей под командой лейтенанта, который больше интересуется стихами, чем уставами. Они не мешают, и этого пока достаточно. — Мексиканец улыбнулся. — После того как смогли объединиться с краснокожими, многие решили просто взять и сбежать. Они решили, что нашей силы просто не хватит для того, чтобы отстоять землю под ударами вашей временной коалиции, а когда племена и малые роды один за другим начали объявлять о том, что находятся под вашей защитой, очень многие просто взяли и сбежали. А что касается соседей… — Его лицо стало жёстким. — Дон Альварес, дон Родригес, другие — они видят в независимости только возможность увеличить свои стада и расширить асьенды. Они готовы присягнуть хоть дьяволу, лишь бы он оставил их в покое. Республика для них — пустой звук. Они боятся перемен, которые могут лишить их привилегий. А я — нет. Я видел, к чему ведёт коррупция и безвольное правление далёкой короны. Здесь, на границе, нужна сильная и местная рука. Но одной воли мало. Нужен вес. Ваш вес в том числе. — Он откинулся в кресле, сцепив пальцы на животе. — Вы уже — сила в регионе. Раз вы смогли одержать ряд громких побед, то неважно, на каком языке вы говорите. Ваше поселение растёт. У вас есть то, чего нет у нас: организованное производство, дисциплина, технологии. Если вы открыто поддержите мой совет старейшин — а не монархическую клику — это переломит чашу весов. Ни Альварес, ни Родригес не решатся на конфликт с вашими казаками и с теми индейцами, что идут под вашим знаменем. Для них это будет знаком. Знаком того, что будущее — за нами, а не за старым порядком.

В голове мгновенно выстраивалась карта рисков и возможностей. Он был прав в главном: слабость центральной власти рождала вакуум. Вакуум, который либо заполнят такие люди, как он, либо его поглотят хаос и междоусобицы. Хаос на южных границах моей колонии был мне не нужен — он привлекал внимание более крупных хищников. Стабильный, предсказуемый и благодарный сосед, напротив, был идеальным щитом. Естественно, нельзя было быть полностью уверенным в том, что этот новоиспечённый мексиканец до последнего будет верен нашим договорённостям, но это могло выиграть немного необходимого времени.

— Предположим, я согласен рассмотреть ваше предложение, — сказал я медленно, подчёркивая каждое слово. — Что конкретно вы хотите? И что вы предлагаете взамен? Мои люди не будут умирать за вашу республику просто за красивые слова. Время патриотизма ещё не пришло. Нужна реальная цена. Не обязательно в золоте или серебре.

— Конкретно? — Виссенто наклонился вперёд, его глаза загорелись. — Мне нужен ваш авторитет. Ваше присутствие. Публичная встреча, на которой мы объявим о союзе. Ваши казаки могут провести несколько показательных манёвров рядом с поместьями самых упрямых моих оппонентов. Никакого кровопролития. Только демонстрация того, что за моей спиной стоит серьёзная военная сила. Этого будет достаточно, чтобы колеблющиеся присоединились, а ярые противники предпочли уйти в тень. А взамен… — Он сделал паузу, давая мне оценить значимость следующей фразы. — Взамен вы получите первым в регионе официальный, скреплённый печатями договор о дружбе, торговле и взаимной защите не с испанской короной или мексиканской империей, которых может не стать завтра, а со мной. С Виссенто де ла Вега, главой Республики Альта-Калифорния. Вы получите монопольные права на сбыт вашего железа, угля и леса на всех землях к югу от вашей границы. Гарантированную цену. И — что, возможно, важнее — официальное признание ваших нынешних границ. На бумаге. Я оформлю вам земельные гранты на всё, что вы сейчас контролируете. Даже если позже из Мехико пришлют нового губернатора, ему будет крайне сложно оспорить легально оформленные документы.

Это был сильный ход. Легитимность. Та самая, которой мне так не хватало. Не просто сила, а право, признанное хотя бы одной из сторон. И торговые преференции. Моя колония именно что производила товары, которым нужен был сбыт. А сосредоточение власти в руках одного прагматика, а не коллегии коррумпированных чиновников, сильно упрощало все будущие переговоры.

— А гарнизон? Лейтенант-поэт? — спросил я, цепляясь за возможную слабину.

— Уже завтра он получит приказ о временной передаче полномочий по поддержанию порядка городскому совету, — без тени сомнения ответил Виссенто. — У него нет выбора. Его солдаты получают жалование из моей казны уже третий месяц, с тех пор как из Мехико перестали приходить деньги. Он — мой человек, даже если сам ещё не до конца это осознал. К тому же у меня имеются и собственные люди, которые могут просто перебить гарнизон прямо на месте. Хотя мне бы не хотелось доводить до подобного сценария, всё же они вскоре встанут под моё управление, но… — Мексиканец развёл руками. — Иногда жизнь вносит серьёзные коррективы в наши жизненные планы. В общем-то, вы меня поняли.

Практично. Жёстко. Мне это нравилось.

— И сроки? — Я встал и подошёл к окну, глядя на свой отряд во дворе. Казаки стояли небольшими группами, не расседлывая коней, но и не проявляя излишней напряжённости. Дисциплина.

— Чем раньше, тем лучше, — последовал ответ. — Завтра я собираю совет наиболее влиятельных горожан и землевладельцев. Ваше появление на нём в качестве моего почётного гостя и союзника станет лучшим аргументом. Через три дня мы можем провести общее собрание и провозгласить решения. А через неделю ваши телеги могут отправиться обратно, гружёные не только нашим серебром за образцы товаров, но и копиями подписанных документов.

Я повернулся к нему. Риск был. Это могла быть ловушка. Но анализ ситуации и поведение Виссенто говорили об обратном. Он был азартным игроком, но просчитывающим ходы. Предать меня после такой демонстрации силы и просьбы о помощи значило бы навсегда подорвать свою репутацию в регионе, где слово и договор ещё что-то значили. А мне отчаянно нужен был этот легитимный щит и спокойный южный фланг перед долгой и рискованной поездкой в Петербург.