Пробуждение (СИ) - Райро А. - Страница 3

На нём белыми, будто неоновыми, линиями светилась надпись:

«Корпорация ГЕНЕТРОН. Крепость „Симона“. Терехов С. В.».

В голове тут же вспыхнуло узнавание.

Корпорация Генетрон.

ГЕНЕТРОН.

Слово, стилизованное под пчелиные соты.

Это обозначение я где-то видел, совсем недавно, поэтому опять напряг память, пытаясь отыскать в ней хоть что-то насчёт этого жетона.

И… неожиданно память откликнулась!

Вспышка в сознании была короткой, но такой сильной, что меня ослепило, и я невольно зажмурился. Перед глазами мелькнуло воспоминание: кабинет врача с белыми стенами, влажный воздух, лампы с красными диодами на потолке.

Мои голые руки пристёгнуты ремнями к подлокотникам медицинского кресла, из вены торчит игла капельницы, а сам я сижу в кресле и молчу, потому что не могу говорить.

Не могу двигаться.

Только дышу, причём через кислородную трубку.

И этот запах…

Пахнет обгоревшими спичками. Точно. От едкой вони свербит в носу и прошибает пот.

Сухопарая пожилая блондинка в белом халате будто теряется на фоне стерильных стен. Она смотрит на меня поверх очков-половинок, её взгляд холоден и требователен.

На халате женщины приколот красный треугольный значок.

Белыми буквами на нём обозначено и подсвечено лишь одно слово — то самое, стилизованное под пчелиные соты:

ГЕНЕТРОН

Затем женщина надевает мне на шею жетон на цепочке и говорит:

— Молодец, что сам пришёл к нам. Однако корпорация разберётся, почему тебя упустили ещё при рождении, хотя мы проверяем всех младенцев на наличие адаптогена.

Надев на меня жетон, она выпрямляется и вынимает иглу капельницы на моей правой руке.

Я продолжаю молчать, дышать через трубку и безотрывно смотреть на незнакомку.

А она продолжает говорить:

— Я знаю, ты заботился о своей семье, как умел. Ты очень старался, я знаю. Ты смелый парень. Но не волнуйся за них. Они будут рады, что хоть кому-то из вас повезло.

После её слов меня бросает в жар от ужаса.

Моя семья!

Семья!..

Это всё, что у меня осталось в этом грёбанном подыхающем мире!

Вечно брюзжащий дядька, который мне как отец. И сестрёнка Юстина, совсем мелкая для того, чтобы взять на себя заботу о дяде. Юся… Юська… Так я её называл. Ей ведь всего тринадцать. Как они выживут? Что они будут есть? Чем они будут дышать? Где возьмут продуктовые карточки⁈ Это ведь я их доставал!

Меня начинает трясти от этого страшного осознания, в ушах давит шум, но двигаться или говорить я всё равно не могу.

Могу лишь смотреть и слушать.

— Ты везунчик, Станислав, — добавляет женщина. — Миллионы людей на умирающей Земле хотели бы оказаться там, куда ты отправляешься. Ну что? Готов?

Она спрашивает меня так, будто я могу ей ответить. Будто я имею выбор!

Да я моргнуть не в состоянии!

Зловеще улыбнувшись, женщина снимает с меня кислородную трубку, и во мне тут же нарастает паника, будто я вот-вот начну задыхаться.

— Всё хорошо, Стас… всё хорошо, — тут же успокаивает женщина. — Там ты сможешь дышать полной грудью. И ещё пара деталей напоследок. По прибытии твоя память даст сбой, но потом вернётся. Пара дней амнезии, не больше. И не волнуйся, ты сразу попадёшь в безопасное место — к людям. Сбоя в маршрутизации портала быть не должно. Люди тебя всему научат, если ты им подойдёшь, а это можно проверить только на месте. Но я уверена, что ты редкий экземпляр. Не зря же сам к нам пришёл.

Она наклоняется ко мне и смотрит прямо в глаза.

Смотрит так, что пробирает мороз.

Её взгляд опять становится жёстким и холодным.

— И главное, — говорит она строго и веско — запомни, что это не виртуальная реальность. Понял? Повторю ещё раз. Это. Не. Виртуальная. Реальность. Это другой мир. Настоящий. Богатый ресурсами, но очень опасный, в котором тебе предстоит…

Вспышка померкла.

Воспоминание оборвалось.

Я распахнул глаза и замер в потрясении.

Пальцы сжимали жетон с такой силой, что его края пронзили кожу, и на траву закапала кровь. Я разжал кулак и опять посмотрел на белые буквы, испачканные в моей крови.

«Корпорация ГЕНЕТРОН. Крепость „Симона“. Терехов С. В.».

Это я — Терехов?

Терехов С. В.?

А зовут меня Стас? Стас Терехов?

Ладно, пусть так.

Но самое главное — у меня есть семья: старенький дядька и тринадцатилетняя сестра. Они остались где-то там, а я… где я?..

Глубоко вдохнув, чтобы успокоить мысли, я сунул жетон обратно за воротник куртки, затем застегнул молнию и опять оглядел округу. По телу побежали неприятные мурашки.

Значит, это не виртуальная реальность.

Это. Не. Виртуальная. Реальность.

Это другой мир.

Настоящий.

И меня действительно могли убить те три мародёрши — скорее всего, аборигены из разных рас. И эти деревья существуют в реальности. И кислород. И трава. И… магия.

Магия!..

Хотя, может, это и не магия, а какая-то местная энергия.

Я полез в подсумок, чтобы достать трубку с узорами, но в этот момент почувствовал, как земля под ногами задрожала. Причём, толчками — сюда явно приближался кто-то огромный и тяжёлый. Он шагал стремительно, будто боялся не успеть. И направлялся он именно в мою сторону.

Холодок пробежал по спине.

После того, как я узнал, что это не виртуальная реальность, меня будто парализовало от правды, а всё вокруг стало не такой уж «охренительной игрухой».

И, кажется, я снова стал задыхаться, только не от того, что воздуха не хватало, а от ужаса, мать его!

От самой натуральной отупляющей паники!

Я глянул на мёртвого зверя с пробитым черепом (Господи, неужели я смог его убить?) и бросился к ближайшему дереву. На бегу обшарил пояс с подсумками — вдруг там есть рация, ИИ-гаджет, сигнальная ракетница, оружие или что-то ещё, что может меня спасти.

В этот момент за моей спиной оглушающе затрещали ветки и кроны, а шаги неизвестного гиганта ускорились.

Я ломанулся через заросли, как ужаленный.

В подсумках на поясе, кстати, так ничего и не обнаружилось. У меня имелась только злосчастная стальная трубка с узорами, которую я забрал у мародёрши.

Только эта штуковина никак мне не подчинялась, из неё не вырастали световые клинки. В моих руках это была просто бесполезная хрень.

Позади продолжали хрустеть ветки и трещать деревья.

Гигант стремительно меня нагонял, а я бежал со всех ног, перескакивая камни и овраги, лавируя между деревьями, как заяц, и выискивая глазами хоть какое-то укрытие.

Если бы вчера мне сказали, что я буду бегать по зарослям, наступать на траву, огибать деревья и представлять себя зайцем, то я бы покрутил пальцем у виска.

А сейчас я бегу по зарослям, и это нихрена не весело.

Одышка всё никак не проходила, в лёгких давило и кололо от напряжения, но я мчался вперёд, как зверёныш. Сам не знал, куда бегу — ориентироваться в густом лесу было невозможно.

Только вот что странно: чем дальше я бежал и чем больше опасности ощущал, тем быстрее работал мой мозг. Подключилось тактическое мышление.

Скрыть следы.

Уйти от преследования.

Выследить самому и атаковать в ответ.

Будто для меня это всё — не впервой, будто я уже так делал, причем много раз: скрывался, выслеживал, находил, атаковал, убивал.

Будто я натренирован и опытен, несмотря на возраст.

Прямо на бегу я вдруг вспомнил нашу каморку в трущобах… вспомнил, как просыпался от того, что по лицу пробегает крыса… вспомнил вонючую воду с синей примесью из-под крана… вспомнил, что подрабатывал уборщиком… а ещё — что увлекался стрельбой, практической и оборонной, причём за чужой счет и не просто так. Мне это нужно было для работы.

Для какой, к чёрту, работы?

Ну не для работы уборщиком же! (Типа, насорил — получи пулю в лоб, ха-ха!).

Всё это пронеслось за секунды в моей несчастной башке, пока я бежал. При этом я всё лучше ориентировался в лесу, всё больше распалялся азартом, даже одышка начала проходить.