Настоящая семья для бывшего - Пиратова Лана - Страница 4

Киваю.

– Сильный, – стараюсь улыбнуться. – И ты, если будешь кушать хорошо, тоже будешь сильным. Не разговаривай во время еды, а то подавишься.

Глажу по маленькой головке, наклоняюсь и целую сыночка. И от его улыбки сразу теплеет на душе. Моё маленькое счастье, которое даёт мне силы жить.

Позавтракав, я помогаю Дане одеться. Хотя он и говорит, что уже большой и сам всё сделает. Пыхтит, старательно застёгивая пуговицы на рубашке.

Мы выходим из дома. Машина Александра стоит на привычном месте. Он выходит и открывает нам дверь.

Когда мы с сыном подходим к мужчине, он быстро целует меня в щёку.

– Доброе утро, – говорит мягко. Потом садится на корточки и протягивает руку Дане. – Привет, Даня! Как дела?

Сын с радостью отвечает ему.

– У меня все холошо! Я жду папу на большом колабле!

Улыбка сразу сходит с лица Александра. Чуть нахмурившись, он бросает на меня быстрый взгляд.

– Ладно, поехали, – говорит сухо и пристегивает Даню на детском сиденье. Потом помогает мне сесть и садится сам.

До садика Дани мы едем молча. Так же молча я выхожу и беру сына на руки, отвожу его в сад.

– Данечка, – говорю, присев рядом с ним и гладя его по руке, – пожалуйста, не спорь больше с Розой Альбертовной. Хорошо?

– А если Лоза Альбелтовна говолит неплавду? Все лавно не сполить с ней?

– Нет, – пытаюсь сдержать улыбку. – Просто… может быть, сынок, у каждого своя правда?

– Это как? Так бывает? – смотрит удивленно.

– Да, – вздыхаю и быстро чмокаю его. – Я сегодня пораньше тебя заберу, – шепчу ему на ухо.

Маленькие ручки тут же обнимают меня за шею.

– Мам, я люблю тебя, – шепчет в ответ. – Сильно-сильно люблю! – и чмок в щёку.

Сжимаю его ещё крепче. Моё сокровище. Самое дорогое, что есть в моей жизни. Самый близкий и самый любимый мой человечек.

– Я тоже тебя люблю, Данечка, – пытаюсь не расплакаться. – И никому тебя не отдам! Никому!

– Даня! Иди к нам! – зовёт его из группы какой-то мальчишка и сын, забыв обо всём, тут же переключается на приятеля и убегает за дверь.

Я встаю и трогаю ладонями пылающие щёки.

Выхожу из здания и сажусь к Александру в машину.

Молча трогаемся. Я смотрю в окно.

– Ася, а тебе не кажется странным продолжать зачем-то обманывать Даниила? – спрашивает неожиданно Александр.

Перевожу на него взгляд. Он сидит, хмуро глядя в лобовое стекло. Скулы напряжены. И сам он напряжён и явно чем-то недоволен.

– В чём я его обманываю, на твой взгляд? – уточняю я.

– Про его отца. Его же нет и никогда не будет в вашей жизни. Может, стоит сказать пацану правду? Ты видишь, к чему это всё приводит? Ты даёшь ему пустую надежду.

– Правду? – я тоже хмурюсь. – Какую правду?

– Правду о том, что его отец урод. Что его отец бросил и тебя, и своего сына и что он плевать хотел, как вы живёте, на что…

– Прекрати, пожалуйста, – прошу я, отворачиваясь к окну.

– Что? Разве это неправда?

Мы встаём на светофоре и Александр поворачивается ко мне.

– Ася?

Сигнал меняется на зелёный и он снова смотрит на дорогу.

– Почему ты молчишь? – не сдается Александр.

– Потому что не хочу снова начинать этот неприятный для нас обоих разговор, Саш, – отвечаю устало. – Пусть каждый останется при своем мнении. Я не хочу врать сыну, что его отец погиб. А говорить, что его отец урод… Ты серьёзно? Ты подумал, какая травма будет у Дани после такого откровения?

– Ничего. Переживёт, – бурчит Александр. – В конце концов, отец не тот, кто зачал, а кто воспитал.

Короткая пауза.

– Переезжайте ко мне, Ася, – вдруг выдаёт он.

Впрочем, не вдруг, конечно. Он уже на протяжении пары месяцев периодически предлагает мне попробовать пожить вместе. А я… я нахожу тысячу причин, чтобы не делать этого.

Мы приезжаем к офису компании Александра. Он останавливает машину и поворачивается ко мне. Лицо уже не такое напряжённое и голос звучит мягче:

– Ася, ну правда, сколько можно меня мучить? Я проявляю чудеса терпения. Только потому, что люблю тебя.

– Саш… – опускаю взгляд.

– Погоди. Почему ты не хочешь попробовать? Мы с тобой взрослые люди. У нас много общего. Мы знаем друг друга давно, – берет мою ладонь. – Да и Даниилу нужен отец. Пусть не биологический, зато настоящий. Ты же видишь, до чего доводит твой обман. Мальчишке уже сны снятся с каким-то мужиком. Ася…

– Я не знаю, что тебе ответить, Саш, – вздыхаю, не глядя ему в глаза. – Мне надо подумать.

– Да сколько можно думать, Ася?! – уже громче восклицает он на эмоциях. – Так. Всё. Я решаю. Послезавтра у меня запланирована командировка в Питер. Вы с Даниилом летите со мной.

Вскидываю на него удивлённый взгляд.

– Да, – серьёзно произносит он. – Я уже заказал люксовый номер в гостинице. Трехкомнатный. Ты когда-нибудь была в Питере?

Мотаю головой.

– Ну, вот. Я покажу тебе этот прекрасный город. Даниилу, думаю, он тоже понравится. А когда вернёмся, вы переедете ко мне.

– А когда запланирована эта командировка? – уточняю я, потому что мне в голову приходит гениальная, как мне кажется, идея.

– Вылет послезавтра.

– Ты знаешь, – говорю задумчиво, – а мне нравится эта идея.

Конечно, я не договариваю ему, что таким образом решаю уехать из города. Потому что уверена, да нет, знаю, что Коршунов будет искать меня. А я пока не готова к встрече с ним.

Я вообще не знаю, буду ли готова когда-нибудь посмотреть в глаза человеку, который так поступил со мной…

Опять накатывает. Я уже знаю это состояние. Знаю, чем оно заканчивается.

Ссылаюсь на важный звонок заказчику и убегаю прочь от Александра в свой кабинет. Захлопываю дверь и прижимаюсь к ней спиной.

Руки трясутся и я смотрю на дрожащие пальцы сквозь пелену слёз, которым не позволю скатиться по щекам. Эти слёзы останутся во мне.

Я дала слово себе, что больше никогда не пророню ни слезинки. Ради того, что есть у меня сейчас. Ради сына. Он не должен видеть меня такую.

Коршунов, как и то, что он сделал, осталось в прошлом. Не хочу.

Уже ничего не изменить. Да я и не хочу. Я привыкла. Смирилась. Ради сына смирилась.

Я не позволю этому внезапно возникшему на моём пути прошлому всё сломать. Ещё раз.

Зажмуриваюсь и сжимаю крепче губы, чтобы не дать вырваться всхлипу. И плакать я не буду.

Делаю глубокий вдох и словно проваливаюсь в прошлое. Как бы я ни старалась, оно всё равно приходит и тёмной тенью тянет меня к себе. Не отпускает. Заставляет ещё раз пережить его. Прочувствовать ту боль, которая разбила то, что когда-то грело в груди. Разбило на мелкие осколки и собрать их получилось, только когда в роддоме мне протянули крохотное тельце моего сына. Тогда я поняла, что должна жить ради него. Должна собрать себя.

Потому что мой сын должен быть счастлив. Мой сын… да, только мой.

Но оказывается я всё ещё уязвима. Вчерашний вечер доказал это.

Стоило мне встретиться с тем самым взглядом, как в груди всё сжало. Стянуло так, что дышать стало трудно. Я почувствовала острую нехватку кислорода. Мне требовалась опора. Ещё секунда и я скатилась бы по стене на пол. Хорошо, что я была не одна.

И хорошо, что случилась эта драка.

Я видела, что Дмитрий собирался подойти. И в его взгляде видела решительность. И поэтому мне до сих пор страшно. Я еще помню, как умеет добиваться своих целей этот мужчина.

Мужчина… отец моего сына… человек, который сломал меня… предал… заставил испытать боль…

Моих сил не хватает, чтобы противостоять прошлому. Я чувствую, что сдаюсь. И плакать мне хочется не от обиды, нет. Я давно отпустила ее. Плакать хочется от собственной слабости. Бессилия перед прошлым.

И я знаю, кто виноват в этом.

Оказывается, не остыло. Не отпустило. Не прошло.

И я снова проживаю тот день, когда меня не стало для Дмитрия Коршунова…

Пять лет назад…