Коснуться души (ЛП) - Рейн Опал - Страница 4

Она сердито посмотрела на кабана, выпуская облачко пара.

— Ты. Не мог, что ли, сидеть в кустах поближе к дому? — Она выдернула топор из снега и снова принялась рубить ветку. — Теперь мне придется тащить и тебя, и эту ветку одновременно. Ты хоть знаешь, как это будет тяжело?! А у меня даже выпивки нет, чтобы наградить себя потом!

Изначально она планировала разрубить ветку на части и нести их в связке, как рюкзак. Теперь же ей придется схватить тонкий конец ветки и волочить её по земле, таща животное на спине.

Слова давались с трудом, часто прерываясь кряхтением при каждом взмахе топора:

— С другой стороны… мне будет чем заняться вечером.

Это лучше, чем пить и пялиться на огонь, в окно или в этот гребаный потолок.

Мне нужен парень или типа того. Она замерла и сморщила нос. Фу. Нет, не нужен. С мужчинами слишком сложно.

Может, девушку? Она долго думала об этом, разглядывая кроны деревьев над головой… а затем покачала головой. Та же проблема. Слишком сложно.

Тем не менее, ей было капельку одиноко. Я бы предпочла просто перепихнуться и забыть их лица.

Еще один повод сходить в город, — решила она.

Закончив отделять ветку от поваленного кедра, она снова взвалила кабана на спину. Затем подошла к кончику ветки, схватилась за него и начала свой мучительный подъем обратно на гору.

Она оставляла за собой заметную борозду на снегу, но больше была сосредоточена на том, чтобы не споткнуться под тяжелым грузом. Сердце колотилось от напряжения, дыхание становилось всё более частым с каждым натужным шагом.

Это займет целую вечность, — подумала она через пять минут, поняв, что почти не продвинулась. Черт возьми.

Глава 3

Вернувшись домой и дождавшись наступления сумерек, Маюми крепко связала задние ноги кабана и потянула за длинную веревку, чтобы подвесить его вниз головой. Посреди небольшой поляны перед её домом стоял трехметровый деревянный столб. На его вершине была вырезана щель — направляющая для веревки, чтобы та не соскользнула в сторону, пока она тянет.

Когда туша оказалась на уровне груди, Маюми временно закрепила веревку на металлическом штыре, вбитом в землю. Кабан издавал жалобные звуки.

Она была уверена, что ему неудобно или больно, но она давно стала невосприимчива к подобной жестокости. Его страдания скоро закончатся.

Это не значило, что днем она не позаботилась о раненом животном. Она промыла рану от стрелы, перевязала её и дала кабану травяное лекарство в надежде унять боль.

Она ненавидела причинять страдания беззащитному существу, но в реалиях эпохи Демонов, в которой оказался мир, это было необходимостью.

Вынув разделочный нож из зубов и перестав скалиться — так, чтобы не порезать собственное лицо, — Маюми крепко сжала рукоять в кулаке. Затем она вогнала лезвие в брюхо кабана чуть ниже таза. Она слегка отступила назад, ведя нож вниз: кровь и внутренности посыпались на землю. Она старалась сделать так, чтобы на неё попало как можно меньше, а лучше — вообще ничего.

Понимая, что от требухи нужно избавиться, чтобы не носить на себе запах свежей крови, она бросила нож на землю и взглянула на небо. Сгущались сумерки, тени уже стали длинными. Еще несколько минут, и солнце окончательно скроется за горизонтом. Маюми схватилась за веревку и подтянула тушу кабана выше по столбу, чтобы до неё было трудно добраться. Её движения были быстрыми, поспешными, но не паническими.

Надежно закрепив веревку, она рванула внутрь дома. Она не стала снимать сапоги, хотя обычно делала это, чтобы не терять времени. На руках осталось несколько алых капель; она ополоснула их в неглубокой миске. Затем — к зеркалу, проверить, нет ли крови где-нибудь еще, и напоследок внимательно осмотреть сапоги.

На ней была одежда черного цвета — с головы до ног. Сапоги по ощущениям больше походили на носки: гибкие и прочные, с отделенным большим пальцем для лучшей ловкости и устойчивости. Кожаные штаны были пропитаны черной краской, как и облегающая рубашка с кожаной курткой. Перчатки были тонкими — не для защиты от холода, а чтобы скрыть кожу. На голову был накинут специальный капюшон с кнопкой внутри, на которую крепилась маска, скрывающая всё лицо, кроме глаз.

И эти глаза, которые утром казались скучающими и усталыми, теперь смотрели из зеркала с той особой остротой, которая появлялась только тогда, когда она надевала этот наряд. Последней деталью на её простом облачении был серебряный знак на груди, у самого солнечного сплетения. Меч, пронзающий круг, который сужался к концу, так и не смыкаясь.

Символ гильдии Убийц Демонов.

Этот костюм был точной копией сотен других, которые носили члены гильдии, от капюшона до обуви. Всё было форменным, всё было одинаковым, кроме одной важной детали — цвет эмблемы указывал на статус человека в гильдии. Высшим цветом было золото, низшим — черный.

Её левая ноздря дернулась от раздражения при взгляде на серебряный знак, обозначавший второй по значимости ранг в гильдии. Она резко отвернулась от своего отражения. Маюми вышла из главной комнаты и вошла в единственную другую дверь в доме.

Она не обращала внимания на личные вещи многочисленных предков. Покрытая пылью одежда, бесполезная обувь не по размеру, кукла прабабушки… Пространство было забито до потолка вещами, которые ни у кого не поднялась рука выбросить. Даже у неё.

В этой комнате всегда стоял старый, слегка затхлый запах, от которого у неё иногда начиналась легкая сенная лихорадка, если она слишком сильно тревожила вещи. Маска была тонкой. Она предназначалась лишь для того, чтобы скрыть кожу, не мешая дыханию и не делая его шумным, и почти не защищала от этого неуютного запаха истории.

Она потянула за веревку, прикрепленную к потолку посреди комнаты, чтобы открыть люк. Лестница наклонилась вниз; она потянула за шнур под первой секцией, чтобы разложить её и подняться.

Она пригибалась, почти прижимаясь к ступеням, чтобы лук и колчан со стрелами не мешали ей лезть на чердак. Здесь было пыльно, но видно, что местом пользуются часто. Оказавшись на четвереньках на чердачном полу, она чиркнула спичкой и зажгла свечу, которая, как она знала, стояла прямо у входа.

Здесь хранилось немногое.

В основном пустота, если не считать нескольких видов оружия, оставленных здесь на всякий случай, для экстренной ситуации. Чердак давал возможность побега в двух направлениях: вверх, если Демоны ворвутся с первого этажа, или вниз, если нужно будет спуститься с крыши — куда она сейчас и направлялась.

Как только она открыла дверцу, ведущую наружу, холодный ночной воздух ударил ей в лицо. Она пригнулась и быстро набросила коричневый плащ, служивший камуфляжем.

Маюми выбралась на крышу и поползла на четвереньках к нужному месту. Она плашмя легла на скат крыши. Её глаза следили за поляной, где висел кабан. Она сняла лук и колчан с плеч.

Она приложила стрелу к тетиве, но оставила лук лежать на крыше в расслабленном положении. Ожидание началось. Она привыкла проводить ночи во тьме, охотясь на монстров, которые часто охотились на неё саму. Тренированное зрение позволяло ей ясно видеть всё вокруг.

Кабан был приманкой. Ей нужно было дождаться почти полной темноты, чтобы использовать его: свежепролитая кровь должна была привести Демонов сюда. Запекшаяся кровь была эффективна только от крупных животных — оленя или волка.

Ей пришлось убить его именно там и именно так, чтобы привести их в конкретное место. Меньше всего ей хотелось выманивать Демонов в несколько разных точек — это дезориентировало бы её во время стрельбы из засады. К тому же, если бы они не рыскали повсюду в поисках крови, меньше шансов, что они обнаружат её саму.

Одежда Маюми была пропитана травами с резким запахом, а кожа покрыта маслом, которое уже начало впитываться. Этого было достаточно, чтобы разбавить человеческий запах, но недостаточно, чтобы полностью его стереть. Помогало и то, что свежий снег медленно укрывал её, а под плащом было достаточно тепло. Она привыкла к суровым условиям за время тренировок.