По прозвищу Святой. Книга третья (СИ) - Евтушенко Алексей Анатольевич - Страница 2

После начфина он нашёл Коробкова. Тот занимал небольшой кабинет на третьем этаже штаба.

— Заходи, — махнул он рукой Максиму, когда тот, постучавшись, сунул голову в кабинет.

Максим вошёл, огляделся. Два стола, четыре стула, сейф, вешалка для одежды. Телефон. Портрет товарища Сталина на стене. Выцветшие обои и горшок с геранью на единственном окне. Места — едва протиснуться.

— Небогато, — заметил он.

— Садись, — кивнул на свободный стул Коробков. — В тесноте да не в обиде. Что делать, мы тут гости. Видишь, с начштаба кабинет делить приходится. Ничего, скоро нас всех должны в Кировобад перевести. Там, говорят, места побольше.

— КИР, — мысленно позвал Максим. — Кировобад, это где?

— Азербайджан, — подсказал КИР. — Нынешняя Гянджа. Довольно крупный город, тысяч сорок населения, думаю. Сейчас. В наше время примерно в десять раз больше.

Максим поймал на себе пристальный взгляд командира.

— Кировобад, — повторил Максим. — Азербайджан?

— Пять тебе по географии, — сказал Коробков. — Слушай, давно хотел спросить. Ты иногда делаешь вот так, — он принял преувеличенно отсутствующий вид, уставившись куда-то поверх головы Максима, и даже чуть приоткрыл рот. — Как будто выключаешься на пару секунд. Потом — хоп! — и снова здесь. Только у тебя такое замечал, больше ни у кого.

— А, это, — улыбнулся Максим, понимая, что он сейчас не соврёт ни в едином слове. Просто не договорит. — Это, скажем так, особенности моего мышления. Иногда мне нужно время, чтобы покопаться в памяти. Когда ответ сразу не приходит. Ну, вот как сейчас с Кировобадом. Я не сразу вспомнил, что это Азербайджан. Пришлось послать мысленный запрос и подождать ответ. Как видишь, он пришёл.

— Интересно. И часто у тебя так?

— Бывает. Говорю же, когда сразу ответить не могу. А скоро — это когда?

— Недели две. Может, три. Видишь ли, — он понизил голос. — Есть мнение, что Ростов довольно скоро придётся сдать.

Максим знал об этом. Знал так же, что немцы возьмут город двадцать первого ноября. Но уже через неделю под ударами Красной Армии опять его отдадут и возьмут второй раз только двадцать четвёртого июля следующего, тысяча девятьсот сорок второго года.

— Ого, — сказал он. — Скоро — это до зимы?

— Да, вероятно, в ноябре.

— Я понял, — сказал Максим. — Две недели мне хватит.

— На что? — не понял Коробков.

— Чтобы переучиться на ЛаГГ-3, — пояснил Максим. — Ну и в Ростове пожить, оглядеться.

— Бывал здесь раньше?

— Впервые, — на этот раз соврал Максим. — Но город мне понравился. Слушай, начфин посоветовал где там комнату снять. На улице Московской. Говорит, утром полковой автобус от вокзала сюда ходит. А вечером, после полётов, отвозит обратно. Это так?

— Ага, нормально, многие наши так делают. Разрешаю. Деньги-то есть?

— Только что нафин выдал, — Максим похлопал по планшету.

— Отлично. Тогда делаем так. Сейчас иди в хозчасть, получай, что положено, и дуй в общежитие. Койка тебе в любом случае обеспечена. Там пока вещи оставишь. Потом — сюда. Я как раз тебя в график включу. После обеда — на инструктаж. Ты отстал, так что придётся догонять. А там и автобус в Ростов. Устроишься и завтра утром — сюда. Начнём работать по-настоящему. Всё ясно?

— Так точно. Можно вопрос?

— Давай.

— А летать когда?

— Сначала теория, потом сдашь экзамен, потом в небо. Такой порядок.

— Экстерном сдать можно?

— Можно, — усмехнулся Коробков. — Если получится.

Теоретические занятия лётного состава проходили здесь же, в штабе, в специально оборудованной под учебный класс комнате. Но сначала Максим навестил хозчасть, где получил всё, что ему положено и устроился в общежитие. Там сдал коменданту на хранение кое-какие вещи и отправился на обед в офицерскую столовую.

Огляделся в поисках свободных мест. Он немного опоздал, и свободный столиков не было.

— Да это же Коля! — раздался чей-то радостный голос. — Глазам не верю. Коля! Свят! Сюда!!

Максим посмотрел- ему махал рукой и улыбался Игорь Никаноров, лейтенант из третьей эскадрильи. Правда, теперь на его петлицах было по три «кубаря». Старший лейтенант, значит.

Максим подошёл.

Кроме Никанорова за столом сидел командир второй эскадрильи капитан Сергей Тимаков — бывший командир Максима. Оба улыбались так, что сразу было понятно — его рады видеть. Еще два места были свободны.

Максим обнялся с боевыми товарищами, сел. Его засыпали вопросами.

— Братцы, — взмолился он. — Давайте я буду есть и одновременно рассказывать. А то жрать хочется — сил нет.

Подошла официантка, принесла на подносе борщ, тарелку гречневой каши с тушёнкой, тарелку с двумя кусками чёрного хлеба, компот из сухофруктов. Максим отдал ей талон и принялся за еду.

Пока обедали, он вкратце пересказал свою историю. Включая эпизод с двумя сбитыми из винтовки «юнкерсами» и ещё двадцать одним уничтоженным на земле.

— Так это на Героя тянет, — сказал Никаноров, с уважением и завистью поглядывая на награды Максима. Гимнастёрку старшего лейтенанта украшал новенький орден Красной Звезды, но медали «За отвагу» у него не было, да и Красное Знамя был по статусу выше.

— На дважды Героя, — сказал Тимаков. — У тебя сколько было сбитых?

— В воздушных боях — одиннадцать. Плюс два из винтовки.

— Это тринадцать. Героя дают за десять. Да ещё двадцать один на земле. Пусть в составе группы, но всё равно. Группой-то этой разведывательно-диверсионной ты командовал?

— Ну да.

— Вот! — кивнул Тимаков и сделал глоток компота. — Значит, львиная доля — твоя. Тринадцать и двадцать один — это тридцать четыре машины! Не знаю ни одного лётчика во всей армии, кто бы сбил столько же. У меня лично всего шесть и ещё два в группе.

— У меня три, — вздохнул старший лейтенант. — И два в группе.

— Уничтожил, — поправил Максим. — Сбил меньше.

— Всё равно, — махнул рукой Тимаков. — Дважды Героя ты заслужил.

— Не дадут, — со знанием дела покачал головой Никаноров. — А то ты не знаешь, как у нас с этим. Тут хоть бы одного дали — уже счастье.

— Да ладно, — улыбнулся Максим. — Разве в этом счастье, ребята?

— Ну… — задумчиво протянул Тимаков. — Наверное, и в этом тоже, а?

— Да нет, — не согласился Максим. — Это так, приятное дополнение. Счастье в том, чтобы бить врага изо всех сил — так, чтобы больше, гад, не поднялся. Это такое, я бы сказал, текущее счастье. А настоящее безмерное и окончательное счастье придёт только с полной победой над фашистской Германией. Так думаю.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Тимаков. — Но с Золотой Звездой Героя на груди счастье будет несколько полнее и ярче. А?

— Уговорил, — засмеялся Максим.

Они поболтали ещё о разном и расстались, договорившись встретиться вечером у автобуса в Ростов (оба тоже снимали там комнаты).

— Занятия идут уже не первый день, — недовольно сказал инструктор, когда Максим явился в класс к положенному времени и представился. — Я бы сказал, они подходят к концу. Ради вас одного я не стану начинать всё с начала.

— Это правильно, — согласился Максим. — Не нужно. Какие-то учебные материалы имеются, по которым вы ведёте занятия?

— Да, конечно.

— Дайте мне их, я прочитаю и сдам вам экзамен. Скажем… Сколько занятия идут по времени?

— Два занятия по сорок пять минут и десятиминутный перерыв между ними.

— Значит, всего час и сорок минут. Вот через час сорок экзамен и сдам. Готовы принять?

— Я-то готов, — усмехнулся инструктор (был он старше Максима, но не намного, лет на пять). — Но вы не сдадите.

— Почему? — искреннеудивился Максим.

— Невозможно подготовится к экзамену за столь короткое время. Даже опытному лётчику. Или вы уже летали на ЛаГГах?

— Не летал. Но экзамен я сдам.

— Не верю.

— Так давайте проверим. Вы дадите мне материалы, а я буду готовиться здесь, в классе, вместе со всеми. После занятий вы примете у меня экзамен. Если не сдам, с меня бутылка коньяка. Если сдам, вы меня допускаете к полётам сегодня же.