Советы Лии для лотерейных миллионеров (ЛП) - Дэвид Керен - Страница 4

— Да, — ответил он и, помолчав, добавил: — В основном по вечерам.

Порой бывает трудно удержать слова, рвущиеся наружу, прежде чем обдумаешь, стоит ли их произносить. Это был один из таких моментов.

— Серьёзно? Почему? — спросила я, разглядывая его одежду — простую и незамысловатую: джинсы и чёрную футболку, но неописуемо хорошо скроенную и, чувствовалось, дорогую.

«Не думала, что тебе это нужно», — подумала я, но не стала говорить вслух. А Раф как будто прочитал мои мысли. Тепло испарилось из его глаз. Его лицо стало неподвижным и словно скрывало что-то. От улыбки не осталось и следа.

— Это моя работа, — ответил он ледяным, как у мертвеца, тоном, протягивая мне жетон, указал на монитор, стоявший так далеко от него, как только позволяло маленькое кафе, и вновь уткнулся в свою книгу — увесистый том в тёмном кожаном переплёте, как я заметила.

М-да. В плохом настроении, что ли? Ну ладно, у меня были заботы поважнее. Хотя, оглянувшись на него, я ненадолго задумалась о паранормальной теории. Он настолько не вписывался в обстановку за стойкой. Как будто он был в фокусе, а всё остальное — размытым. Словно ему не место в этом грязном кафе… в этом городе… вообще на этой планете.

Как бы то ни было, я опустила жетон в приёмник, и компьютер ожил. Я нашла сайт лотереи тех замечательных людей, у которых, возможно, имелось много денег для меня. На тот момент я не знала точную сумму. Я не знала, выиграла ли я пенни, фунт или достаточно, чтобы вылечить малярию во всей Юго-Восточной Азии. Или вообще ничего. Последнее казалось наиболее вероятным вариантом.

Я вытащила свой билет из тайника. Парень за соседним экраном, мистер «Покерфейс»[12], бросил на меня странный взгляд, когда заметил, как я ощупываю собственную грудь, но я посмотрела на него убийственным взглядом, и он быстро вернулся к своим картам. Я кликнула по ссылке… ссылке с «Двойным Джекпотом». И вот они появились — пять заветных слов. Билет задрожал в моей руке. «Один победитель…», — гласила надпись. — «Один победитель во всей Великобритании». Джекпот составлял 8 005 342 фунта стерлингов.

И цифры.

Тридцать четыре.

Семнадцать.

Двадцать три.

Сорок один.

Тринадцать.

Восемь.

Семь.

Меня бросило в жар, и я почувствовала лёгкую тошноту. Цифры расплывались, пока я лихорадочно проверяла и перепроверяла…

«Тридцать четыре. Семнадцать. Двадцать три. Сорок один. Тринадцать. Восемь. Семь. О, Боже мой. Обожемой!..»

А в следующее мгновение я оказалась в объятиях Рафа.

Я ахнула, моргнула. На краткий миг меня окутало восхитительное ощущение Рафа: его запах, смесь кофе и мыла, мягкость его рубашки, твёрдость груди — всё это отвлекло меня. Нам было так хорошо вместе… Мои округлости, его угловатость. Мы… он… Что, чёрт возьми, происходило?

— Господи! — взвизгнула я, отталкивая его. — Что ты делаешь? Мой билет! Мой билет! Где он?

— Этот билет? — спросил мистер «Покерный Миллион»[13], помахивая передо мной знакомым листком бумаги, зажатым в его толстых пальцах. — Он твой?

— Да! Да! — завопила я, выхватила билет из его руки и засунула обратно в лифчик, с запозданием осознав, что несколько пуговиц расстегнулись, и все присутствующие в помещении пялились на мою грудь.

Раф отступил на шаг.

— Теперь ты в порядке? — спросил он. Аллилуйя! В его голосе звучали искренняя забота и беспокойство. Почему мне не пришло в голову изобразить обморок на уроке науки несколько месяцев назад? — Ты потеряла сознание… кажется… твоя голова лежала на столе… Разумеется, я бы не стал… иначе… Сделай несколько глубоких вдохов. Где вода?

Любитель «Фейсбука» протянул пластиковый стаканчик с тёплой водой из-под крана. Раф передал его мне, и я сделала крошечный глоток. Затем вспомнила о цифрах… о билете… о восьми долбаных миллионах… и поперхнулась — вода хлынула у меня из носа. Я потянулась за салфеткой.

— Ты в порядке? — спросил Раф, пока я кашляла и отплёвывалась. Он всё ещё выглядел обеспокоенным. Заботливым. Великолепным. И лишь слегка отталкивающим.

Я схватила его за руку.

— Раф! Раф! Я выиграла в лотерею!

— В лотерею?

Он, должно быть, прилетел с другой планеты.

— Да… ну знаешь… лотерея. Двойной Джекпот. Цифры. Деньги.

— Ты выиграла… Сколько ты выиграла? — Он не мог выглядеть серьёзнее.

Я начала истерически хохотать:

— Я выиграла… о боже, Раф… Я выиграла миллионы! Кажется, восемь миллионов! Миллионы! — и бросилась к нему, закружила его, хихикая как сумасшедшая. Потребовалась минута, чтобы осознать, что он пытался высвободиться. Я остановилась, прикрыв рот рукой, всё ещё смеясь, но уже со слезами на глазах. — Прости… Это так волнительно… Я просто… не могу ясно мыслить… — визжала я, как поросёнок.

— Это потрясающе, — ответил он, но в его голосе не чувствовалось ни капли энтузиазма. — Я искренне рад за тебя. — Затем добавил: — Тебе стоит позвонить родным. Они будут в восторге.

Теперь я по-настоящему заплакала. Другие посетители попятились, собирая свои вещи.

— Я не могу им позвонить, — запричитала я. — Мама только что выгнала меня из дома. Она не хочет меня знать. Она ненавидит меня, Раф.

Раф выглядел шокированным. Я не понимала, что его больше испугало: то, что я выложила всё начистоту (Джек бы точно был в ужасе), или жестокость Полы (что было бы вполне естественно). Он повернулся к парням и объявил:

— Мы закрываемся. Вы должны уйти прямо сейчас.

Мистер «Покерфейс» уже почти вышел, но его приятель решил поспорить.

— Это ночное кафе, — возразил он. — У меня ещё есть сорок минут, за которые я заплатил. Ты не имеешь права — я пожалуюсь владельцу.

Раф впился в него свирепым взглядом. На мгновение его лицо показалось мне — не знаю даже — пугающим. Властным. Как у человека, способного убить одним взглядом.

Затем он тряхнул головой, сунул руку в карман и вытащил мятую «пятёрку».

— Извини, — сказал он. — Слушай… вот компенсация. Непредвиденная ситуация.

А тот тип забрал купюру, подхватил свой рюкзак и вышел. Раф запер дверь и опустил жалюзи. Я почти перестала плакать, но продолжала всхлипывать и икать. Он протянул мне чистую салфетку и обнял за плечи.

— Всё будет хорошо, — проговорил он мягким и успокаивающим голосом… почти гипнотизирующим. Я вспомнила фильм, в котором Роберт Редфорд укрощал диких кобылиц, фыркая им в уши. Этот фильм называется «Заклинатель лошадей», и он всегда доводит мою маму до слёз. Мне захотелось, чтобы Раф пофыркал мне в уши.

Я высморкалась.

— Прости. Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедшая.

Он протянул руку, словно не вполне осознавая своё действие, и заправил прядь моих вьющихся волос мне за ухо. Его ладонь слегка коснулась моей щеки.

— Нет, — сказал он, — конечно, нет. Не сумасшедшая. Ты пережила шок. Но, Лия, это действительно нечто особенное. Твоя жизнь уже никогда не будет прежней. Небольшая ссора с мамой — это ерунда, я уверен, она не будет иметь значения.

Продолжая касаться моих волос, другой рукой он мягко обнял меня за плечи. Я затаила дыхание. Он был так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже. Он наклонился ещё ближе, пристально глядя своими серебристо-серыми глазами… волшебными глазами… О, боже мой. Неужели он собирался поцеловать меня?

В этот момент кто-то забарабанил в дверь, и Раф отскочил от меня, будто я была ядом.

Дверь распахнулась. На пороге стоял молодой мужчина со своим ключом — разъярённый мужчина, выкрикивающий:

— Что за чертовщина здесь творится? Что происходит? Почему дверь заперта?

Он был похож на Рафа, этот человек — те же тёмные волосы и серые глаза, но старше и крепче сложением, с лицом, покрытым щетиной, теми же тёмными кругами под глазами и бледной кожей. Намного старший брат? Очень молодой отец? На вид ему было около тридцати. Очевидно, он был главой стаи оборотней и настолько взбешён, что мог превратиться в любую секунду.