(не) Сладкая жизнь для попаданки (СИ) - Митро Анна - Страница 29

На меня вдруг накатило такое безразличие, что я оторвалась от двери, дошла до кровати, села на нее и уставилась в ширму. В темноте ее почти не было видно, но я-то знала, что она там. Стало совершенно неважно, что со мной будет… А будет ли? Вообще сосед первый начал… Да кого это в средневековом мире волнует? У них же точно «баба сама виновата».

Глаза начали закрываться, веки дернулись на мгновение от вспышки света. В дверном проеме показался силуэт Бартоша, а потом я все же отключилась.

Чувства возвращались постепенно. Сначала я ощутила, как ломит все мышцы в безумно усталом теле, потом мне показалось, что окружающая меня темнота кружится безумной каруселью, а в ней то и дело мелькают те странные нити, которые я уже видела, когда уснула в саду. А следом вернулся слух. Я долго не могла понять, почему мне слышно голоса как-то глухо, точно через толщу воды, и только когда открыла глаза и увидела, где нахожусь, осознала, что разговаривают люди за дверью. И да, это была именно дверь, красивая, резная, из светлого дерева и покрытая лаком. И лежала я на большой кровати в светлой комнате, а не в своем номере на постоялом дворе или в тюремной камере. Стены радовали обоями цвета выбеленной лаванды, кое-где висели картины. Но они меня не интересовали, а вот разговор очень даже. Голос одного из говоривших принадлежал Бартошу, а вот второго я не знала.

– Стражники опросили всех, кто находился в зале. Этот пьяный гад себя вел таким образом, что заслужил и удар от нее, и наказание, которое ему вменят, – смотритель злился, да так, что я аж поежилась в кровати.

– Ты уж постарайся, мой мальчик. Она же последняя из своего рода, и только она может привести к тому, кто наложил проклятие. Ты три года сидел в этом захолустье в ожидании наследника или наследницы. И тут такая удача, молодая одаренная девица! А главное и не сказал мне ни разу о ней.

– Я думал понаблюдать… Убедиться. Ведь Кирения могла завещать свой дом и не родной крови. Она замечательная и мне совсем не хочется портить ей жизнь, – столько печали проскользнуло в голосе Бартоша, что мне стало самой себя жалко. Ведь говорили явно обо мне.

– Ее жизнь будет разрушена, если ты не вмешаешься, глупец! Вон, уже началось! Еще повезло, что отбилась! А сколько она сможет так противостоять наваждению?

– Я не допущу, чтобы она пострадала, – оборвал причитания смотритель, дверь распахнулась, а я со страху зажмурила глаза. Раздался грохот, а потом скрип ножек. Мужчина уселся на стул рядом со мной. – Не прячьтесь, Варвара. Уверен, вы проснулись. Как себя чувствуете?

– Словно по мне проскакал табун лошадей, – а ведь чуть про каток не сказала, вовремя спохватилась. Все же. Стоит последить за языком. Жаль только второй человек не зашел, а остался за захлопнутой дверью… Или ушел вовсе? Ох, не то меня сейчас волнует, не то! – Что со мной? Что произошло? И… Что мне грозит?

– Магический срыв из-за того, что вы ощутили опасность для жизни. Кромысел сейчас под стражей, ему предъявят обвинение в нападении. То, что он был пьян, никак не умаляет вины. Тем более, я прекрасно помню ваши слова по пути сюда. Вы уже тогда его опасались. Как видно не зря. Вас же поставят на учет, так как раньше магических действий за вами замечено не было, – я покачала головой, мол, не было-не было. – А через год вы будете обязаны уплатить взнос и сдать экзамен или отправиться на обучение в академию. Кстати, свидетели сказали, что вы произнесли что-то перед тем, как припечатали противника…

– Да, – вот и первое несоответствие, Варя. Какая же ты бестолковая. Ловят же на мелочах! – У Кирении много книг, и мне было интересно, как это, когда у тебя есть дар. Произнесла первое, что вспомнила из прочитанного, – главное взгляд понаивнее и поглупее сделать. Хотя откуда у меня такой? Впрочем, если верить Марусе, я всегда так смотрю. – А где мы сейчас?

– У меня дома, – кажется, смотритель мне поверил. Какой же он все-таки замечательный, даже стыдно его обманывать. – Лекарь вас осмотрел, к вечеру уже должны оправиться, – а у меня как гора с плеч свалилась. Все же меня никто не заблокирует и не посадит в тюрьму. Как же это замечательно!

– А о чем шел разговор за дверью и кто ваш собеседник? – я так осмелела, что сама собой могла гордиться.

– Что же, давно пора поговорить. Мой собеседник – старый друг семьи. А говорили мы о деле, что преследует мой род вот уже несколько поколений. Когда-то одному из моих прапрадедов, Сарту, была обещана девушка. Семьи уже готовились к свадьбе, а он встретил другую. Гориславу Вишен, – а я вспомнила, что была такая в моем альбоме. Ее линия прервалась раньше всех. – Свадьбу, естественно отменили. Сарт тихо женился на любимой, и жили они душа в душу, пока не родился у них сын. В первый день его рождения к ним в дом пришла брошенная невеста и прокляла их, – он тяжело вздохнул, а потом явно процитировал проклятие, – «В этом мире оба рода так или иначе сгинут, коли не сойдется кто-то из потомков. Только не смогут они того сделать, будут умирать раньше, чем встретят друг друга. Или вовсе опротивет им противоположный пол, так как притягательны станут для всех, от мала до велика. А друг к другу у них будет изначальная неприязнь». Та девушка была ведьмой. Она скрылась, и поймать ее не смогли. Да и не восприняли сначала те слова всерьез, а когда поверили, стало уже поздно – ведьмы и след простыл.

– Но мы же живы, – я задумчиво нахмурилась. Какая-то мысль билась в голове, но та отказывалась думать. Я-то не из этого мира, а в проклятии говорилось именно про него, может дело в этом? Тогда как его семья умудрилась расплодиться?

– Судя по древу, род исчезал по близости родства. И я не желаю тебя неволить, но снять проклятие можно либо убив ведьму, либо выполнив условие. То есть пожениться.

– Мне нужно время подумать, – если честно, новость меня огорошила. Но в его словах я не сомневалась. Уж очень все было похоже на правду. Да, для человека из моего мира подобное могло показаться бредом, но в местной реальности, там, где есть магия? Вряд ли. Да и взаимная неприязнь вначале у нас точно была. А сейчас… Нет. Он мне нравится. Более того, я даже не в обиде за то, что он все это время скрывал правду. Вполне понимаю его мотивы. Но решать свою судьбу вот прямо так и сейчас я не в состоянии.

– Да, конечно. Я понимаю, такое решение должно быть взвешенным. Тем более, мы не так давно знакомы… Да и предложение я сделал не как подобает. Простите, Варвара. Повел себя как деревенский простофиля, – он вдруг хлопнул себя по лбу. – Сейчас, когда мы все знаем оба, думаю, у нас есть время. Я пришлю горничную, она вам поможет.

Он вскочил со стула и вылетел из комнаты, как ошпаренный. Кажется, его вся эта ситуация тоже волнует немало.

Вскоре ко мне пришла женщина лет сорока, в платье до щиколоток, переднике и чепчике, она охала, ахала и жалела «бедную госпожу», причем «госпожа» периодически превращалась у нее в «несчастную девочку», которой пришлось натерпеться страху. Горничная принесла мою одежду, и тут до меня дошло, что под одеялом я в нижнем белье, причем не местном, а своем. А я не знаю, кто меня раздевал… И от этой мысли жаром опалило и щеки, и уши. Но задавать вопрос об этом показалось мне не уместным.

– Ох, бедняжечка, сейчас я помогу вам дойти до вазы. Все же хозяину нужно было наплевать на приличия и пригласить вас к себе. Все безопаснее. А эти постоялые дворы! Да даже в самом хорошем непотребства творятся… Нельзя девушке там без защиты. Ох, нельзя. А хозяин так испугался, когда принес вас на руках. На лекаря орал… Я вообще первый раз слышу, что он на кого-то голос повысил. И часть ночи у вашей постели провел, пока вы белой были, аки снег. Ну ничего, сейчас бульончику попьете, компотику. Хозяин нынче очень вкусный прикупил. А потом поспите и вся хворь пройдет.

И она, правда, помогла мне сходить в туалет, умыться и помыть руки, потом накормила с ложечки бульоном и дала выпить стакан разогретого компота. Моего собственного. И стоило мне увидеть дно стакана, как я упала на подушку и провалилась в тихий и безмятежный сон.