(не) Сладкая жизнь для попаданки (СИ) - Митро Анна - Страница 16

– Вот это да, вот это девица на выданье. Варенька, украдут и замуж выдадут. Тем более с приданым таким. Нельзя тебя никуда выпускать! – запричитала она. – Нет, конечно, замужем приличной женщине надо быть. А то не поймут. Но ты…

– А я не приличная, – меня разобрал хохот. – Да знаю я, баба Дока. Не до замужеств мне сейчас. С наследством и наследием разобраться бы.

– Да подходящих мужчин тебе в округе просто нет. Наши-то они что… Простые, как сапоги, да и считают женщин…

– Своим придатком. Ясен пень. Домостроевцы, – я, наконец, просмеялась. – Да ладно, там уж вся Окраинная меня ведьмой считает, наверное. Так что никто подкатывать не станет, а если и станет, то я найду, куда их послать.

– В смысле? – старушка с недоумением посмотрела на меня. – А… Как отказать. Ох, ты скажешь тоже.

– Скажу… На хутор, бабочек ловить отправлю, – местных мужчин я пока почти не видела, но даже если и попадется стоящий экземпляр, смысла обзаводиться отношениями, не имея особо понятий, как тут это делается, нет. И пока я не пойму, кто же я ведьма или маг… Хотя, и насылать порчу на поля не тянет, но и зажечь огонь не получается. Бездарность я, как есть бездарность.

Но сейчас мне было так хорошо, что даже эта противная мысль настроения не испортила. Мы вышли на улицу, и пошли вдоль заборов. В основном здесь стояли низенькие оградки, иногда даже из неплотно подогнанных неоструганных досок. Часть домов радовали свежим лаком или краской, но попадались и выглядевшие, как мой пару дней назад. Где-то во дворах слышался детский смех и взрослые разговоры, мычали коровы, квохтали куры, в общем, кипела жизнь, а где-то тихо шелестел ветер. Соседка рассказывала, кто обитает в домах, мимо которых мы проходили, но ее слова отказывались задерживаться в моей голове, пока я не видела тех, о ком она говорила. Ну не откладывается понятие без картинки, такая я бестолковая. А уж когда я услышала гул базара, то и вовсе перестала следить за нитью разговора.

– Варя! Варенька! Ты что же, испугалась что ли? – старушка крепко держала меня за руку. А я не сразу вообще поняла, о чем она.

– Да нет, просто отвыкла от людей за эти дни, – ага, конечно. Да я ж на наших-то рынках не была давным давно, а тут деревенский базар позапрошлого века. И народу полно, что очень странно. – Не думала, что в поселке так много людей живет, которым так купить что-то нужно с утра.

– Так тракт же за теми участками проходит, видишь деревья? Они прикрывают крайние дома. Люд разный бывает, но тихий в основном, все же город рядом. Они-то сюда и заезжают. Кто передохнуть, кто перекусить, кто гостинцев городским купить, а кто просто продукты свежие домой, те, что дешевле тут взять, чем в городе, – объяснила мне она. – Ты пока не лезь, я сама нам сторгую, ну и познакомлю заодно.

И с этими словами мы шагнули в пропасть. То есть, в первый базарный ряд. Тут торговали всякой мелочевкой, которая мне не очень-то и была нужна. Но вот свечей я все же прихватила, как и два камушка, из которых не одаренные высекали искру. Зажигалка у меня не вечная, а таких камушков я не видела дома. Следующей покупкой были нитки разных цветов. Правда, хоть ткань в доме была, швея из меня так себе. Впрочем, одежда местных тоже не произведения дизайнеров лучших домов моды. Но… Женщина, которая продавала всяческую фурнитуру, оказалась именно швеей. Звали ее Лорина. Вполне молодая, только уже какая-то скрюченная, подслеповатая, но улыбчивая и добродушная, она предложила зайти ко мне, посмотреть мои запасы, чтобы понять, что из них можно сделать. Этому знакомству я очень обрадовалась.

Дальше мы особо ничего не брали, так, яйца, молоко, дрожжи, тут они выглядели как брусочек темно-коричневого цвета. Впрочем, у нас-то тоже в таком виде есть, просто обывателям легче пользоваться сыпучими из пакетика.

И тут я наткнулась на прилавок, у которого с краю лежали мешочки, очень напоминающие те, в которых хранила приправы прабабка, а еще бутылки с растительным маслом и чем-то прозрачным, подозреваю – уксусом.

А за прилавком стоял тот самый крепкий мужик, что жил напротив. Местный торгаш – господин Кромысел.

Он сначала увидел бабу Доку и нахмурился, но после перевел взгляд на меня и растекся в такой улыбке, что Чеширский кот позавидовал бы.

– И кого ты мне привела, старая? Не помню я у тебя таких прелестных родственниц, – сосед радушно раскинул руки в стороны, давая мне рассмотреть себя получше. И правда, крепкий, как мне показалось из окна, коренастый. Одет добротно, вон, какая вышивка по рубахе, вроде и не показушник, а видно, что с достатком. Бороду бреет, перстень носит, лицо не отекшее, это тоже о многом говорит. – Что желаешь, красавица?

– Так не моя она родственница, а Кирении наследница, – гордо вскинулась старушка. – Варенька, тебе надобно чего у этого охламона?

– Здравствуйте, – все же проявила я вежливость. – Варвара, правнучка Кирении.

– Очень приятно, Доган. Выбирай, Варвара, уступлю малясь по-свойски.

– Это же масло? – я ткнула пальцем на бутылки. – Из чего?

– Так то из ливы, – хитрый взгляд мужика сказал мне, что тот врет.

– И почем твое ливное масло? Гадость же несусветная! – скривилась соседка.

– Так золотой, но красивой девушке за серебряный отдам. А ты, старая, ничего в пище барской не смекаешь, – даже не подумал обидеться сосед.

– А понюхать дашь? – ухмыльнулась я. – Знаешь же, что маслице запахом друг от друга отличное?

– Да знаю, – я и не думала, что улыбнуться шире возможно, но у него получилась. Он при этом откровенно заржал. – Хороша девица. Тебе за пятнадцать медяков отдам, за молчание.

– Нет, соседушка, за молчание ты мне вон ту бутылочку дашь в подарок, – рискнула я и не прогадала. Ух, от таких разговоров адреналин в крови побежал. И чего дома не торговалась никогда? Это же весело!

– Броженица-то тебе зачем? Очищенная, конечно, но не из яблок или винограда, а из меда, – так это уксус! Не прогадала я, отлично!

– Ну так подарок же, дареному коню в зубы не смотрят, и было бы чего, а к чему приспособить я всегда найду, – главное прямо сейчас в ладоши не захлопать.

– Раз такое дело, держи, уговорила. И лучше скажи мне, будешь ли прабабкины заботы продолжать? Знаешь, наверное, что была у нас некоторая договоренность…

– В курсе. К сожалению, пока не очень понимаю, сколько чего уродиться после такого большого перерыва и как вообще сложатся у меня отношения с хозяйством. Придется обождать. Но в Велюне я еще не была. И не отказалась бы как-нибудь напроситься к вам в компанию, чтобы добраться до города. Не за просто так, конечно.

– Как же… Так я всегда рад подсобить красавице. Сочтемся по-соседски, так сказать, – ох, по его взгляду я сразу поняла, как именно он хочет «сочетаться» и мне это не очень понравилось. Перспектива отбиваться от горизонтальных притязаний торгаша вызывала дрожь.

– Поглядим, давайте бутылочки, – я высыпала на прилавок отсчитанные монеты, не желая давать ему возможность меня коснуться, при оплате «из рук в руки». Но здесь так часто делали, чтобы продавец мог сразу увидеть, сколько и каких монет дали, потому его обидеть у меня бы не вышло.

Покупка перекочевала ко мне в корзину и я, быстро попрощавшись, потянула бабу Доку в сторону выхода. Вот же противный тип, хоть велосипед изобретай, чтобы в город ездить и с ним не пересекаться.

– Как ты его, лихо. Но все равно, держись, так просто не отступит Кромысел, у него хватка, как у дикого зверя, – она поцыкала и даже ускорилась. – Не думай даже ездить с ним, нет ему доверия.

– Да уж, безопаснее пешком дойти, – хихикнула я. – Вы лучше мне скажите, что от меня потребуется, если решу на базаре торговать? – пока мы ходили, время подкатывало к обеду, солнце начинало конкретно припекать и люди, что покупатели, что продавцы, все чаще прикладывались к бутылкам и флягам. А те очень быстро пустели. К моему удивлению, воды набрать можно было только в крайних домах за определенную плату. Колодца у базара не было. Да и никакой возможности купить перекус тоже. И если местным еду из дома приносили дети, то приезжие, а точнее проезжие, скупали колбасу у жены главного мясника, их семья держала большое поголовье, потому мясо на продажу всегда было, и хлеб у бабушки, самой больше похожей на сдобную булочку. Она жила одна, как и баба Дока, но ей дети не помогали и поэтому пекла на продажу.