Вторая жизнь барышни Софьи (СИ) - Мягкова Нинель - Страница 2

«Унгурские ведомости» основал мой дед. Он одним из первых в роду Мещерских получил высшее образование, да еще и не связанное с торговлей. Точнее, сначала-то он закончил коммерческое училище, как положено, а затем взял и рванул в столицу, на исторический факультет.

Бунтарство предка передалось и внучке, то есть мне.

Раньше женщины семьи старались не лезть в «бумажное» дело, ограничиваясь ведением хозяйства. Но у меня и выбора не осталось. Сына боги отцу не дали, матушка скончалась вскоре после моего рождения — мне и трех лет не исполнилось. Папенька был безутешен и поклялся больше никогда не жениться.

Так я стала единственной наследницей. И дела, и нажитого многими поколениями купцов Мещерских состояния.

Неудивительно, что молодой господин Каменецкий принялся с первой встречи так старательно за мной ухаживать. Я-то по молодости и дурости решила, что у него неземная любовь образовалась, а оказалось, что карточные долги… но это выяснилось уже через несколько лет брака.

Поначалу даже счастливого.

— Надо новую, Дунь. Надо, — твердо заявила я.

И отправилась завтракать.

Папенька уже сидел за столом, одной рукой удерживая чашку с чаем, а другой перебирая готовые статьи, что в данный момент верстались работниками.

— Ну наконец-то. Я думал уж, проспишь, — вместо приветствия буркнул он.

— Простите, папенька. Разоспалась я, и правда, — повинилась, чинно усаживаясь напротив и подтягивая к себе стопку бумаг.

Ну, вот и дата — декабрь. До двадцать первого, когда состоится бал Зимнего солнцестояния, ровно неделя.

Что ж, у меня есть время подготовиться.

Изменить текущий выпуск уже не успеем, но в завтрашний необходимо внести коррективы.

Или же…

Мысль показалась дерзкой и одновременно странно пленительной. И чем дольше я ее крутила, тем притягательнее она становилась.

— Про пожар в Ключевском — не вынести ли на первую полосу? — задумался батюшка вслух.

— Лучше не надо, — машинально поморщилась я. — История странная, там, скорее всего, поджог. Будет расследование, скандал. Еще извиняться придется за обман общества. Выкиньте.

То происшествие запомнилось, потому что послужило своего рода началом конца.

На балу я познакомилась не только с будущим мужем.

Именно там я впервые увидела господина Сташевского. Правда, в тот момент я понятия не имела, кто он и какое влияние окажет на мою судьбу, а также на дело всей нашей с папенькой жизни.

Иначе плюнула бы в наглую смазливую рожу.

Сразу после приезда проклятый столичный хлыщ развел бурную деятельность. Совал нос повсюду, заодно зацепился за случай с прогоревшей дотла избой. После выяснилось, что найденные в подвале трупы были к моменту пожара мертвы уже несколько недель, а сам владелец — якобы жертва — разыскивался властями за грабежи и вымогательство.

В общем, темное и мутное дело, от которого нашей газете следует держаться подальше.

Согласно традиции, заложенной дедом, мы освещали важные для всего уезда события.

Природные явления вроде сильной грозы или обильного снега, прогнозы погоды, расписание ближайших праздников и связанные с ними приметы, реклама купеческих лавок, немного светской хроники — с миру по нитке.

Тихие, уютные вести для коротания вечеров в кругу семьи.

Господин Сташевский ворвался в мир печати и перевернул все с ног на голову. В его издании сплетни о высшем обществе перемежались выдумками суеверных крестьян, сверху присыпались зарисовками модных фасонов платьев из столицы и советами по уходу за кожей.

Расхватывали это непотребство как горячие пирожки.

В основном читали такое скучающие дамы, но очень скоро и их мужья прониклись фривольной начинкой новой газетенки и перестали покупать нашу. Ведь сведения о том, кто умер, а кто приехал в уезд, не так интересны обществу, как намеки на связь между женой губернатора и его секретарем.

Вот и вышло так, что тираж наш постепенно перестали выкупать. А там и вовсе пришлось работать себе в убыток, тщетно пытаясь поспеть за выдумывающим все новые скандальные рубрики Сташевским.

На этот раз я собиралась ударить на опережение.

— Папенька, у нас ведь в издательстве всё гладко… — начала издалека.

Подула на обжигающе-горячую кашу, размешала подтаявшую ракушку масла в середке, и с огромным удовольствием отправила в рот первую ложку.

Все-таки фабричные упаковки молока не идут ни в какое сравнение со свежим, лишь утром надоенным из коровы.

Быт в империи менялся настолько медленно, что я не успела осознать разницу в полной мере. Лишь иногда тосковала по былому, не в силах сформулировать, что именно было лучше. Трава зеленее и деревья — выше?

Только сейчас, вернувшись в юность, заново оценила мелкие, но такие важные детали.

Отец уже позавтракал и потягивал вторую или третью чашку чая, ожидая, пока я закончу. В ответ на мое невнятное бормотание лишь бровь левую приподнял, мол, продолжай, не мнись.

— Как думаете, может, мне начать выпускать небольшой листок для дам? — выпалила я и быстро добавила: — Из собственных средств. Я скопила немного, да и приданое есть…

— Приданое не трожь! — тут же вскинулся папенька. — Его еще твоя матушка собирала. Что у нас, денег нет, что ли? Глупости какие. Только вот станут ли дамы покупать отдельную газету? Им такое вообще интересно?

— Еще как, — мрачно, но с долей удовлетворения процедила я. И злорадно добавила: — Назову ее «Уездный вестник».

И усмехнулась понятной одной мне шутке.

Именно так назвал свою газету изгнанный из столицы хлыщ.

Уведу его задумку вместе с названием. Ему все равно недолго осталось, так хоть напакостить напоследок не успеет.

— «Уездный вестник»? Солидно, — поглаживая аккуратную бородку, заметил отец. — Мне кажется, больше для объявлений или деловых вестей. Про налоги, про акции…

— Нет-нет, такое вряд ли будет пользоваться популярностью, — замахала я обеими руками. — Вот в столице еще может быть. У нас же…

Договаривать не стала, и так все понятно. Небольшой тихий уезд, где самый крупный город — наш Унгур, на тридцать тысяч жителей. Тридцать две, в прошлом году пересчитывать приезжали. И по всей губернии еще пятьдесят тысяч, дай боги, наскребется.

Не то чтобы все друг друга знали, но жизнь здесь мирная, и прямо скажем — скучная. В отличие от столицы, где постоянно кипят страсти: то посланник Османдии на балу надерзил княжне, то новый прибор светящийся изобретут и давай ругаться с Саксонией — кто первым опыты поставил…

Здесь же сплетни и слухи станут приятным разнообразием среди обыденности. С высоты прожитого лет я понимаю, почему газетенка господина Сташевского так взлетела.

Он бил в самую уязвимую точку человеческой натуры.

Любопытство.

Что там, за высоким забором соседа? Какие ухищрения применила дама Х, чтобы выглядеть на двадцать лет моложе? Какой туалетной водой побрызгаться, чтобы все кавалеры попадали к твоим ногам?

Я предложила бы не мыться недельку-другую, но у каждого свои методы.

— Ну что ж, раз ты уже все решила и продумала, почему бы нет? — хмыкнул папенька, залпом допивая чай и поднимаясь. — Только не соблаговолите ли, уважаемая деловая барышня, сначала помочь своему престарелому отцу с версткой?

— Конечно, я от вас никуда не денусь, — радостно заулыбалась я. — Ни сейчас, ни потом.

И уж точно прослежу, чтобы дело, основанное моим дедом, не пошло бесславно ко дну, как в прошлый раз. То, что я затеваю, не помешает «Унгурским ведомостям» а наоборот, может поднять их популярность.

Идей у меня хоть отбавляй, хватит на два издания и еще останется!

Типография располагалась в соседнем доме, до которого нужно было добежать по свежему, хрустящему снегу.

Что я с превеликим удовольствием и сделала.

Внутри уже негромко сбивчиво перестукивались литеры, шуршали буквами наборщики и переругивались операторы печатного станка. Что-то у них опять заклинило.