Развод. Сбежать от альфы (СИ) - Карма Элис - Страница 1

Впервые в жизни я в отеле с чужим мужчиной. Так вот как это бывает? Теперь я знаю, ради каких эмоций Артур раз за разом идёт на измену. Впрочем, я не могу назвать человека рядом с собой совсем уж чужим. Как не могу назвать то, что происходит между нами, изменой с моей стороны. Для меня это отчаянная попытка доказать самой себе, что мы можем быть вместе. И то, что мы из разных миров, совсем ничего не значит.

Он обнимает меня так бережно. Целует осторожно, словно бы проверяет, действительно ли я не против. Я не против. И даже больше — я очень хочу, чтобы он целовал и касался меня. Не припомню, когда в последний раз ощущала такое сильное влечение к кому-то…

— Отличная работа! Школа выглядит такой современной… — приглашённые на открытие гости рассыпаются в комплиментах.

— Спасибо, — только и могу ответить я, скромно улыбаясь.

— Удивляюсь вам, Ольга, вы очень талантливы для омеги, — бросает Павлов, знакомый мужа и наш меценат. — Честно говоря, когда вы только объявили об открытии, я сомневался, что ваш благотворительный фонд так долго просуществует. Но вы продолжаете успешно руководить им уже столько лет. Это впечатляет.

Чувствую, как волосы на затылке привстают дыбом. Так всегда бывает, когда кто-то начинает выдавать откровенный стыд. Талантлива для омеги? И что это вообще значит?! Рассуждает так, словно омеги — люди второго сорта.

— Мне просто нравится помогать, — отвечаю с фальшивой любезностью. Иногда ради общего блага приходится терпеть заносчивость таких вот альфачей.

— Ну да, понимаю вас. В конце концов, предназначение омег — это забота о детях, — кивает он усмехаясь. — Хотя в вашем случае она приобретает несколько большие масштабы.

— Думаю, всё дело в том, что у вас, у самой нет детей, — вмешивается в наш разговор ещё один меценат. — Потому и хочется как-то компенсировать.

И снова я чувствую раздражение. Мне хочется рассмеяться и спросить: «Серьёзно?. Ты серьёзно думаешь, что что-то понимаешь? Серьёзно считаешь, что я стану прислушиваться к тебе? С какой стати?» Я из богатой семьи, моё личное состояние оценивается восьмизначными суммами. Едва ли кто-то может мне указывать, как жить.

— Я вижу своей миссией — приносить пользу обществу, — отвечаю я с холодной вежливостью. — И этому я отдаю всю себя.

Вижу на лицах альф непонимание и возмущение.

— А ваш муж согласен с этим? — спрашивает Павлов хмурясь.

Еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Во-первых, они с Артуром не один день знакомы и должны понимать, что тому есть дело только до себя самого. А во-вторых, чего они так всполошились, будто речь идёт об их личной жизни?

— Я всегда честна с Артуром, — произношу терпеливо. Хочется добавить «в отличие от самого Артура», но я сдерживаю себя. Пусть всем вокруг известно, что мой муж тот ещё ходок, мне приходится играть роль наивной и доверчивой супруги. И, откровенно говоря, это меня порядком утомило.

— Мне кажется, что с вашей стороны задавать подобные вопросы немного бестактно, — произносит вдруг какой-то парень рядом с Павловым.

Я оглядываю его скептически. Тёмные волосы, из-под рукава белой классической рубашки выглядывает смелое тату. И откуда же этот бунтарь взялся на подобном мероприятии? И почему не боится делать замечание альфе?

— А вы, простите, кто?! — в голосе Павлова слышится претензия.

— Артём Архангельский, — парень протягивает ему ладонь для рукопожатия, но тот делает вид, что не заметил.

Вскидываю брови изумлённо. Архангельский — один из самых известных современных художников в стране. Его последняя картина была продана на аукционе во Франции за триста тысяч евро. Слышала, что Архангельский избегает светские мероприятия. И вообще, ведёт очень скрытный образ жизни. Именно поэтому я и не узнала его сразу. Так значит, он всё-таки согласился преподавать у нас в школе? Взволнованно пожимаю его руку. Артём ловит мой взгляд и сдержанно улыбается.

— Рад с вами познакомиться, Ольга Николаевна.

Не знаю почему, но меня охватывает дрожь. Как если бы я была обычной омегой и вдруг встретила привлекательного альфу. Усмехаюсь про себя такому сравнению. Как же глупо. Во-первых, потому, что я не могу знать, что чувствуют обычные омеги. Ведь я больна с раннего возраста. Во-вторых, Артём Архангельский — человек, а не оборотень. Он из совершенно другого мира, с которым мой редко пересекается. И всё же на эти несколько секунд, что мы смотрим друг на друга молча, мне становится очень хорошо. Это странно и опасно, но я позволяю побыть себе в этом, сколько могу.

Мы о чём-то говорим с ним. Вероятно, об искусстве, а может быть, о школе и преподавании. Голова идёт кругом от восторга. Я отчаянно сдерживаю улыбку и добрую часть комплиментов, что приходят мне на ум. Не хочу, чтобы кто-то подумал, что мы флиртуем. И флиртовать с Артёмом не хочу, потому что знаю, что это бесполезно. Не хочу, но всё равно выходит, что флиртую. Благо эти хамоватые альфы наконец-то оставляют нас в покое.

— Пожалуйста, не обращайте внимания на них, — произносит Артём, глядя им вслед. — Вероятно, они просто плохо воспитаны. В любом случае они ничего не знают ни о детях, ни о деторождении.

Холодок пробегает по спине. Я бы предпочла, чтобы мы вообще не касались этой темы. Архангельский нравится мне как художник. Он часть богемы. И я бы предпочла, чтобы он остался таковым в моих глазах. Сближение с кем-то, даже таким симпатичным, может привести к разочарованию.

— Говорите так, будто сами что-то знаете об этом, — усмехаюсь я. Артём смущённо улыбается.

— Ну, вообще, у меня сын, — произносит с нежностью. Ощущаю укол ревности в груди и накрывающее следом за ним разочарование.

Так он женат?.. Тяжёлый вздох срывается с губ. Сама себе удивляюсь. И чего это я раскисла? Выглядит так, как будто я и вправду планировала удариться в роман с Архангельским. Очнись, Ольга! Он человек, а ты оборотень! Ваши миры никогда не пересекутся…

— Ох, рада слышать, — отвечаю я неловко. — Что ж, приятно было познакомиться! И спасибо, что приняли наше предложение. Это очень ценно для меня…

Я спешно жму ему руку и ухожу. О последней фразе жалею. Зачем я это сказала? Какое ему вообще дело, как я отношусь к его творчеству? На наше сотрудничество это в любом случае не повлияет.

В груди всё ещё тяжесть. Сердце бьётся так быстро. Хоть я и попрощалась с ним, но всё равно продолжаю искать его глазами среди гостей церемонии.

— Вот ты где? — звучит голос мужа позади.

Выдаю ещё один разочарованный вздох. Пусть я и не могу уловить на нём чужие омежьи феромоны, но вот аромат незнакомых духов учуять вполне способна. Значит, вот в какой «пробке» он застрял? И почему я не удивлена?

— Ты опоздал, Артур! — бросаю я тихо, но строго. — Я ведь просила тебя быть вовремя. Эта школа очень важна для меня.

— Ну извини, — отвечает он лениво. — Трафик такой. Что я мог сделать?

Он берёт меня под руку, и мы вновь выходим к гостям. Я натягиваю на лицо притворную улыбку. Но в моей голове всё ещё тлеет это ощущение искренней радости от встречи с Артёмом Архангельским. Ощущение, от которого мне лучше избавиться.

Я слышу в темноте детский плач. Громкий, надрывный. Сердце сжимается. Поднимаюсь с постели и спешу на звук. Через бесконечные двери и лестницы. Тёмными коридорами на ощупь. Не припомню, чтобы у меня дома было так темно. Впрочем, это всё сейчас неважно. Главное, найти малыша и успокоить его. Показать, что я тут, рядом. Что не нужно ничего бояться.

Пульс барабанит в висках. Открываю одну дверь за другой. Да где же он?! Тревога поселяется внутри. Мой малыш… мой сыночек. Мне страшно за него, но другое чувство сильнее — моя любовь к нему. Я так счастлива, что он у меня есть. Наконец, я нахожу нужную комнату и спешу к детской кроватке. Заглядываю внутрь… и невольно отступаю. Прижимаю ладонь ко рту, чтобы сдержать крик. Мой ребёнок больше не плачет. А если быть точной, его просто нет. И на его месте лишь песочная фигурка в форме младенца. Хрупкая, готовая рассыпаться от малейшего прикосновения.