Десант в Зазеркалье (СИ) - Литвиненко Юрий - Страница 63

Емелин действительно оказался у себя в кабинете, сидел за столом с задумчивым видом и перебирал какие-то бумаги. Увидев нас, он поднялся и, широко улыбаясь, пошел навстречу:

— Проходите, садитесь. На сегодня вроде ничего не планировали, но я с утра подумал, вдруг захотите куда-то съездить, вот и прислал тарантас. Так как будем дальше планировать? Когда, куда поедем?

— Знаете, Пал Васильич, мы тут вчера долго сидели, обсуждали кое-какие идеи, пришедшие последнее время, — и я вкратце рассказал ему результаты нашего вечернего совещания.

Когда я начал говорить, лицо председателя погрустнело, уголки губ опустились, но по мере того как он слушал, начинал понимать смысл наших задумок, настроение его сразу стало подниматься, глаза загорелись, в движения вернулась легкая суетливость. Он уже стал вклиниваться в мой рассказ, задавать вопросы, высказывать какие-то свои предложения. В общем как говорят, «встреча прошла в теплой дружеской обстановке». Заодно решили и вопрос с транспортом для перевозки Артемия, не возникло возражений и по поводу переезда Антона к нам. Уже выходя из кабинета я вспомнил разговор с Леной и вернулся к столу.

— Васильич, чуть не забыл, пока мы катались в Солянку, к Лене девочка какая-то подходила и очень просилась взять ее к себе. Зовут Нина, светленькая, лет пятнадцать — шестнадцать.

— Понял я, о ком ты. Это Нинка Свирина, хорошая девчонка, умненькая, добрая, только несчастливая. Отец у нее погиб, когда ей года два была, а следом мать пустилась во все тяжкие, девчонку бабке подкинула, а сама сначала в Матвеевку подалась, потом вроде как в Подгорный перебралась. Но здесь ни разу не появлялась. А пару лет назад бабка умерла, и осталась Нинка совсем одна, стала одна жить, да по людям подрабатывать, где по хозяйству, где за детьми смотреть. Замуж ей, сироте, здесь трудно выйти будет, а у вас, на новом месте и при деле будет, и с замужеством со временем, может, сладится.

— Благодарю, Пал Васильич, думаю что возьмем ее, раз ты так нахваливаешь. Ну ладно, поедем мы, сначала к Артамонову съездим, побеседуем, а потом на катер, собираться. Думаем завтра с рассветом выйти. А телегу, Михалыча перевезти, часам к пяти — шести отправь. Заодно и вам кое-что оставим.

В местном академгородке пробыли подольше, уехали от них уже к полудню. До этого рассказали главному ученому о своих планах, попросили, так сказать, присмотреть за Серебряковым в наше отсутствие, и помочь в его исследованиях. Хотя об этом можно было и не просить, все и так горели желанием поработать с коллегой из нашего мира. Потом я попытался разговорить Федора Федоровича об их переходе, в надежде, что он вспомнит побольше, и что-то из его воспоминаний окажется полезным в наших поисках ворот. Более-менее точные время и место перехода он так и не смог вспомнить, вернее, как он и говорил раньше, просто их не знал. А вот про сам процесс перемещения в Зазеркалье он рассказал довольно-таки подробно.

Если день перехода Артамонов не помнил, то время начала событий, приведших его и других людей в этот мир, как и сам процесс, запомнил неплохо. Было около полудня, когда по огромной колонне беженцев, спешащих уйти как можно дальше на восток, от ужасов идущей уже два месяца войны, и движущихся навстречу военных, прокатилось известие, что дорога впереди перерезана немецкой мангруппой с танками и бронетранспортерами. Среди беженцев начала разрастаться паника, грозящая непредсказуемыми последствиями. Тогда и появился на сцене дед Матвей, как говорили, он был земляком командира пехотного батальона, шедшего к фронту, и они еще до войны знали друг друга. С помощью красноармейцев было наведено какое-то подобие порядка, и по цепочке прошло сообщение, что всех выведут из этого капкана через лес в безопасное место, а оттуда уже другими дорогами в наш тыл. Командир батальона сумел навести какой-то порядок во всей этой разношерстной толпе и организовал движение по маршруту, которым вел дед Матвей. Сначала несколько часов шли по еле заметной лесной дороге. Кроме людей, подвод, скота, в колонне были еще около десятка машин ЗИС-5* и ГАЗ-ММ*, службы тылового обеспечения какой-то дивизии, потерявших свою колонну в этой неразберихе. Через несколько часов дорога закончилась на большой поляне, у края которой стоял небольшой хутор — дом и несколько сараев за ним. Как потом оказалось, это была заимка деда Матвея, который работал здесь лесником. Здесь объявили привал, и поскольку дальше дороги не было, приняли решение автомобили оставить, спрятав их в овраге, а весь груз с них распределить по телегам и людям, которые шли налегке. В машинах оказалось большое количество боеприпасов — патронов, гранат, взрывчатки, один был полностью загружен снарядами. Еще три грузовика были набиты продовольствием — ящики с консервами, мешки с крупами, сахаром, коробки с махоркой и папиросами. Во время разгрузки нашлось еще около двухсот самозарядных винтовок СВТ-40*, два десятка пулеметов ДП*, тридцать автоматов ППШ-41. Все это богатство кое как распределили по колонне, заодно забрали с машин весь инструмент, канистры, разукомплектовали двигатели, на случай если кто-то их найдет, чтобы не смогли угнать своим ходом. Часа через полтора колонна двинулась дальше, теперь уже просто по лесу, благо он был не очень густым, с невысоким подлеском, лошади с подводами походили свободно. Вскоре начало смеркаться, но команды останавливаться никто не давал. Около полуночи с головы колонны передали, что сейчас будут проходить какую-то завесу. Ощущения были интересными, идущие впереди исчезали в светящемся ореоле, а потом внезапно появлялись впереди. Единственное, заметил Артамонов, это то, что после прохода завесы ночь стала намного темнее. А уже потом, когда начало светать, стало видно, что растительность вокруг совсем другая, другой свет Солнца, да и звуки природы совсем другие. Где-то через час после рассвета лес закончился, и пред беженцами открылись огромные просторы, почти плоская степь, покрытая сочными травами всех оттенков зеленого, синего, фиолетового, с россыпями цветов всех известных оттенков. Слева вдалеке блестела гладь реки, а за ней такие же луга, с разбросанными по ним небольшими рощами неизвестных деревьев. Рядом с местом выхода из леса стояла одинокая изба, с парой небольших сараюшек. Командир батальона, изначально взявший на себя труд управления всей этой разношерстной толпой, объявил четыре часа отдыха, поскольку народ уже просто валился с ног, не забыв при этом выставить охранение.

— Вот так я и еще больше трех тысяч человек оказались в этом мире. Это потом уже, когда поняли, что обратной дороги нет, посчитали все, и людей, и припасы, и вообще все, что было с собой. Если интересно, то потом почитаете записи, они до сих пор хранятся в библиотеке.

— Ну, это точно в другой раз. Сегодня вы и так дали нам много информации к размышлению, которая поможет в поисках ворот. А пока мы откланяемся, надо возвращаться на катер, готовиться к завтрашнему выходу, заодно Артемия Михайловича собрать, и вечером к вам перевезти надо. А день здесь коротковат. Там на земле и двадцати четырех часов, бывало, не хватало, а здесь всего двадцать в сутках, так что приходится торопиться, чтобы все успевать.

— Тогда до встречи, думаю, скоро увидимся.

— Конечно, мы за неделю планируем обернуться, а потом мы еще с вами поработаем.

— Ну, тогда в добрый путь, — поднялся Артамонов, — пойдемте, провожу вас до тарантаса.

На катер вернулись как раз к обеду, успели только умыться, как Лена позвала за стол. Сидели уже впятером, Антон, как оказалось, прибежал с вещами уже через час после нашего отъезда. И вместо «мосинки» принес с собой СВТ, как оказалось, он сообразил зайти к Емелину и попросил его поменять винтовку, на что тот дал команду выдать из арсенала, который находился в здании Совета, в том же крыле что и милиция.

За обедом мы с Георгием рассказали о наших посещениях Емелина и Артамонова, и о разговорах с ними.

— Вот я и размышляю последнее время, — начал я высказывать свои мысли после того, как отчитались об утренних визитах, — ворота здесь должны быть не очень далеко от Матвеевки, по моим прикидкам, после перехода они шли три, максимум четыре часа. С учетом того, что все были уже больше суток на ногах, скорость была не больше двух километров в час, а если еще принять во внимание, что шли по лесу, а не по прямой дороге, то от деревни портал должен находиться не дальше пяти — шести километров. На той стороне они прошли побольше, часов восемь, но скорость была не намного выше, так что от дороги они прошли километров пятнадцать — двадцать. Неизвестно, где те места, да и за эти семьдесят пять лет там все могло измениться. Хотя с учетом того, что пока с той стороны ворота никто не нашел, во всяком случае, об этом неизвестно, а такое событие вряд ли прошло бы мимо наших кураторов от министерства обороны, район там до сих пор малозаселенный. И я все больше склоняюсь к решению, в случае обнаружения портала поставить там постоянный лагерь, и при открытии его в ту сторону отправить туда нашего человека, чтобы он добрался до базы и передал информацию нашему начальству. Кандидатуру мы еще обсудим, но я думаю, что оптимальным вариантом остается Моисей. В «Тигре» есть навигатор, снимем его, сообразим к нему дополнительное питание, и у нашего посланника будет возможность определиться на местности и выйти к ближайшему населенному пункту. Единственное — жаль, что мы не узнаем о результатах его одиссеи до тех пор, пока сами не попадем туда.