Потерянная пара Дракона (СИ) - Разина Инна - Страница 43

Доктор снова замолкает. Его лицо мрачнеет. Видно, что он по-настоящему переживает.

— Так что дальше случилось с Андерсоном? — напоминает начальник полиции. И лекарь продолжает:

— Андерсон наконец смирился. Просто закрылся в себе, ни с кем особо не контактировал. На ежедневных обследованиях молчал и почти не отвечал на вопросы. Это тоже такая стадия принятия. Я видел, что он уходит в депрессию. Но ничего сделать не мог. Не в моих силах вернуть пациентам волю к жизни, если все, что их ждет впереди — потеря человеческого разума и короткая жизнь в облике зверя.

— А что насчет слухов о темных ритуалах, способных остановить необратимый оборот? — уточняет начальник полиции.

— Мы занимаемся научными исследованиями, а не колдовством, — хмуро отрезает доктор. — Такие вопросы надо задавать не мне. Так вот, вернемся к Андерсону. Он не смог пережить то, что на него свалилось. Однажды его нашли в своей комнате мертвым. Андерсон принял яд. И я даже не стану его осуждать. Единственное, конечно же, было проведено расследование. Один из наших сотрудников признался, что пожалел парня, поддался на его уговоры и принес ему яд. Его сразу уволили, с остальным персоналом проведи беседу. Но развивать дело дальше и привлекать полицию мы не стали.

— Поговорить с этим работником можно? Он еще жив? Вы знаете его адрес? — спрашиваю я.

— Могу назвать только имя, — качает головой мистер Фостер. — Что с ним стало, я не знаю. И кстати, ваш отец тоже просил его данные.

— А вы уверены, что яд дал он? Вообще посещения у вас разрешены? С Андерсоном кто-то контактировал, кроме персонала?

— Нет. Мы не можем гарантировать безопасность посетителей. Любые напоминания о прошлом могут вызвать у пациентов агрессию. Так что это запрещено. Да и тот работник сам признался в конце-концов. Зачем ему наговаривать на себя?

— Что было с телом Андерсона? — деловито уточняет начальник полиции.

— Тела у нас кремируют, — хмуро сообщает доктор.

— Вы уверены, что кремировали именно того, кого нужно? — это вопрос задаю уже я, вспоминая все, что было с Леей. Три года я жил, считая, что она умерла.

И вот тут впервые чувствую, как от доктора идет легкая волна замешательства. Впиваюсь в него взглядом. До сих пор он отвечал спокойно и обстоятельно. А сейчас на его лице сомнение.

— Говорите, это важно, — тороплю его. Он недовольно вздыхает и качает головой.

— У меня нет никаких фактов, иначе я бы доложил. Просто ощущения, что с той историей что-то нечисто. Да и ощущение появилось не сразу. Я просто много думал об этом и… В общем, в тот день меня не было в лечебнице. Я приехал лишь к вечеру. Мне доложили об инциденте. Тело еще не кремировали, оно лежало в холодильной камере. Я его проверил. Это был точно Андерсон, мертвый. Так что я подписал заключение о смерти.

— Тогда что вас смущает? — уточняю я.

— Не знаю. Как уже сказал, у меня нет никаких зацепок. Просто тот, кто кремирует тела, спустя неделю утонул. Нам пришлось искать нового работника.

— То есть вы предполагаете, что тело не кремировали? Или не тело? Мог ли Андерсон остаться жив?

— Не думаю, — резко отзывается лекарь, будто убеждает сам себя. — Во-первых, я лично подтвердил его смерть. А во-вторых, если бы он сбежал, то через какое-то время обязательно ушел в необратимый оборот. О потерявшем разум драконе стало бы известно, его бы отловили и выяснили личность. Но ничего такого за прошедшие годы не произошло.

Из лечебницы мы с начальником полиции улетаем в мрачной задумчивости. Мой спутник возвращается в столицу. Он должен выяснить, где живет работник, давший яд Андерсону. А я лечу в академию. И не могу не думать о том, что возможно, секретарь моего отца не умер в лечебнице, а каким-то образом выбрался на волю. Что он делал, пока его зверь окончательно не взял верх? По крайней мере, мстить отцу не стал. Насколько знаю, никаких неприятностей с отцом в то время не случалось.

А второй вопрос: почему три года назад отец вдруг начал интересоваться той историей? Что он в результате узнал? И не связана ли его неожиданная гибель как раз со всем этим?

Глава 37

Грей

Запершись в своих покоях, пытаюсь строить разные версии. Слишком много новой информации я узнал про отца и его бывшего секретаря. И теперь пытаюсь понять, что случилось с Уильямом Андерсоном дальше. Не могу не отметить, что его кандидатура очень хорошо подходит на роль мстителя. И причины у него были веские. Он мог стоять за гибелью отца и за заговором против меня.

Но два вопроса пока не позволяют полностью принять эту версию. Почему Андерсон ждал так долго? И как остался жив, сохранив разум? От необратимого оборота невозможно излечиться. Главный лекарь лечебницы нам сегодня это в очередной раз подтвердил. Или все-таки за слухами о кровавых ритуалах есть своя правда? Думаю, пришло время встретиться с ведьмой. Кто лучше нее знает все о запрещенных обрядах?

Стук в дверь отвлекает меня от размышлений. Поднимаю голову и настораживаюсь. Я чувствую Лею, но этого не может быть. По своей инициативе она ко мне никогда не придет. Тем более после того, как я напугал ее поцелуем. Распахиваю дверь и удивленно замираю. Это действительно Лея. Улыбается чуть смущенно, а за ее спиной маячит охрана. Спохватываюсь и отступаю в сторону. С трепетом жду, неужели зайдет?

— Я не помешала? — спрашивает моя пара, проходя в гостиную.

— Ты не можешь мне помешать, — улыбаюсь, качая головой. — Я всегда рад тебя видеть. Что-то случилось?

— Просто хотела узнать, как прошла твоя поездка? Я же тоже беспокоюсь. Твое расследование касается и меня. А еще… — Лея запинается и все же заканчивает: — оно может быть опасно.

Смотрю на нее с нежностью, а в груди разгорается целая буря эмоций. Она беспокоится, а я счастлив. Пара переживает за меня!

— Я расскажу, если согласишься поужинать со мной, — я готов даже на такие смешные манипуляции, лишь бы задержать ее рядом с собой. К счастью, Лея не отказывается. А значит, не обиделась на меня за поцелуй. И… быть может, я смогу его повторить? Пусть не сегодня, пусть потом. Но от одного только воспоминания, как сладки ее губы, зажигается кровь.

Дальше мы общаемся. Я рассказываю о посещении закрытой лечебницы, Лея задает вопросы. Строит вместе со мной предположения, рассуждает. Между нами все меньше неловкости и тяжелых пауз. Мы словно возвращаемся в те времена, когда могли часами гулять и разговаривать, обсуждая все подряд. И часто наши взгляды на разные вещи и явления совпадали.

К сожалению разговор прерывает артефакт связи. Начальник полиции прислал сообщение. Читаю, хмурюсь и озвучиваю Лее.

— Медбрат из лечебницы, который дал яд Уильяму Андерсону, пропал без вести спустя два месяца после увольнения. Его родные обратились в полицию, но ни его самого, ни хотя бы тела так и не нашли, — задумываюсь и добавляю: — Можно предположить, что он испугался судебного иска и сбежал. Но я склоняюсь к тому, что его уже нет в живых. Еще один погибший. Вокруг этого Андерсона слишком много смертей.

Моя пара хмурится и зябко кутается в шаль, будто ей холодно. Невыносимо хочется обнять ее, согреть своим теплом. Но я заставляю себя сидеть на месте. Она и так дает мне гораздо больше, чем я заслуживаю. Как говорил доктор, маленькие шаги, медленно и осторожно. Но как же сложно держать себя в руках, когда все внутри рвется к истинной.

В том же сообщении начальник полиции сообщает, где отбывает наказание ведьма, что продавала матери запрещенные зелья. Решаю не тянуть и отправиться туда прямо сейчас. Но сначала провожаю Лею в библиотеку. Удостоверяюсь, что охрана осталась с ней, и иду предупредить Нэйтана. Я искренне благодарен другу за то, что он предоставил мне отпуск, позволяя разобраться со своими делами. Я бы просто не успевал вести занятия.

На этот раз лечу один. Начальник полиции сообщил, что уже не раз допрашивал ведьму, и у них возникла взаимная антипатия. Так что его присутствие скорее отпугнет ее и заставит держать язык за зубами. А со мной, возможно, согласится пообщаться. К сожалению артефакт правды на ведьм не действует. Так что на допросах от этой женщины мало чего добились. А я уверен, знает она многое. Вопрос: захочет ли рассказать?