Потерянная пара Дракона (СИ) - Разина Инна - Страница 42

Чувствую, как просыпается моя драконица, как она поднимает голову и завороженно изучает пару. Сейчас я не сопротивляюсь, не пытаюсь избавиться от нее, затолкнуть поглубже. Наоборот, позволяю проявить любопытство. Почувствовать то же, что и я. И ощущаю, как от нее ко мне идет волна благодарности. А к дракону — тихое счастье. Ей в радость просто быть рядом, смотреть, касаться его. Мне становится очень жаль мою девочку. Нас обеих так много лишили.

Так мы и сидим какое-то время. Меня накрывает очень приятным ощущением умиротворения, защищенности и тихой радости. Так давно я этого не испытывала. Сейчас не хочется ни о чем думать, ничего вспоминать, просто быть здесь и чувствовать. Свежий запах леса, легкий, ласковый ветерок, счастливое мурчание огромного зверя рядом со мной. Его нежность и заботу. И спокойную радость моей драконицы.

Я впадаю в полудрему, почти уплывая в сон. А просыпаюсь от странного ощущения, будто кто-то легким поцелуем касается моих волос. Открываю глаза и понимаю, что сижу уже не рядом с драконом, а на коленях Грея, прислонившегося к стволу высокого дерева. Моя спина опирается о его мерно вздымающуюся грудь. А его руки бережно обнимают меня.

Находясь в полном смятении, поворачиваю голову и замираю. Наши лица слишком близко друг к другу. Я вижу каждую искорку в завораживающих мужских глазах, плотно сжатые чувственные губы, чуть раздувающие ноздри, жадно вдыхающие мой запах. И, словно загипнотизированная, не пытаюсь отшатнуться, когда Грей еще ниже склоняется ко мне. Его губы размыкаются и накрывают мои. Язык мягко толкается внутрь. И вот тут меня накрывает паника. Ведь именно с нашего первого поцелуя в прошлый раз началось все плохое.

Глава 36

Грей

Я не подозревал, что выполнение рекомендаций доктора окажется таким мучительным. Казалось бы, все просто. Обернуться рядом с Леей и просто дать ей пообщаться с моим зверем. Поначалу так и происходит. Дракон приходит в восторг, млея от нежных прикосновений пары, шумно вдыхает ее запах и постоянно зовет драконицу.

Девочка просыпается и откликается на его зов. Тянется к нам всей своей сутью. Доверчиво и открыто. Какое-то время наши звери обмениваются эмоциями и магией. Лея впадает в дрему, позволяя своей драконице руководить. А та чувствует себя все увереннее и еще сильнее тянется к нам. Вспомнив, что оборачиваться моей истинной еще рано, останавливаю зверя и возвращаю себе человеческую форму.

И вот тут мне становится совсем тяжело. Истинная дремлет в моих объятиях, такая близкая и расслабленная, сладкая и послушная. Дракон чувствует отклик самки и требует немедленно присвоить ее. Все мое тело требует того же. Кровь с ревом несется по венам. Восхитительный аромат пары разливается по небу и языку, отключая разум. Тело колотит от напряжения и неутоленного желания.

А потом Лея просыпается и затуманенным взглядом смотрит на меня. А я замираю, потрясенный близостью своей пары и ее нереальной красотой. Все, что говорил врач про осторожно и неторопливо, мгновенно вылетает из головы. Я мечтаю лишь об одном, ощутить вкус истинной, ее нежных губ, гладкого язычка. Пить дыхание из ее уст. Ведь она — моя жизнь!

И я целую ее. Как одержимый, как изнывающий от жажды путник, который много лет умирал без воды. В ушах только рев крови в венах и стук сердца истинной. Крепко прижимаю ее к себе, упиваясь поцелуем. И не сразу понимаю, что она пытается отстраниться от меня. А на губах уже не сладость поцелуя, а горечь страха. Тут же разжимаю объятия, и Лея быстро выскальзывает из них.

— Прости, — прошу покаянно, пытаясь усмирить дыхание. Мышцы сводит судорогой, тело еще колотит. Сжимаю кулаки, чтобы не потянуться к паре вновь. Хватит, я опять ее напугал.

В молчании возвращаемся в академию. Провожаю истинную до покоев.

— Завтра утром я уеду, — напоминаю ей. — Теперь, когда есть охрана, тебе не обязательно ждать в ректорском кабинете. Но прошу, не ходи нигде одна. И не снимай артефакт быстрой связи.

Кивнув, молчаливая Лея скрывается в комнате. А я общаюсь с охраной, удостоверяюсь, что ночью они не покинут свой пост. Утром их должны сменить другие. Проверяю защитный контур на дверях и наконец отправляюсь к себе, чтобы всю ночь ворочаться без сна и вспоминать наш сумасшедший поцелуй. Тосковать по паре и переживать, что потерей контроля снова ее оттолкнул.

Следующий день посвящен посещению закрытой лечебницы, в которую много лет назад заточили секретаря моего отца. Мы с начальником полиции встречаемся недалеко от академии и вдвоем летим на север страны. Туда, где в окружении леса стоит мрачное, одинокое здание, защищенное высоким забором, напитанным магией. Ощущение от него тяжелое, какой-то тоски и безысходности.

О нашем приезде уже осведомлены и сразу пропускают на территорию. Молчаливый работник проводит нас в кабинет главного лекаря. Пока шагаем по гулким коридорам, несколько раз слышу полный негодования и обиды рев зверя. Похоже, кого-то из пациентов. Представляю ужас и отчаяние тех, кто попал сюда. Для драконов лишение свободы — ужасное наказание. А здесь содержатся те, кто ни в чем не виноват. Их гены просто дали сбой.

Главный врач этой лечебницы, мистер Фостер — пожилой дракон с усталым, но внимательным взглядом. Приглашает нас сесть, тщательно изучает документы начальника полиции и разрешение на посещение лечебницы. Представляюсь Уокером, я здесь лишь как сопровождающее лицо. Но в цепком взгляде врача прячется сомнение и настороженность.

— Нас интересует один из ваших пациентов, — начинает разговор начальник полиции. — Судя по имеющимся сведениям, он пробыл у вас недолго. Но нам важно знать все, что сможете вспомнить. Его имя — Уильям Андерсон. Попал к вам больше тридцати лет назад.

Мистер Фостер хмурится и не спешит отвечать. Раздумывает какое-то время, потом вперяет острый взгляд в меня и с легкой усмешкой произносит:

— Значит, Грей Уокер? Хорошо, пусть так. Но вообще должен отметить, что я знал вашего отца, бывшего герцога Амальди, — на мой удивленный взгляд пожимает плечами и объясняет: — Он многое сделал для улучшения условия содержания наших больных. Собирал комиссии, приглашал на обсуждения лекарей, занимающихся этой проблемой. Всего в стране три закрытых лечебницы, как наша. Вот герцог и интересовался нашим мнением и нуждами. Узнавал, как живут и лечатся те, кто попадает к нам. У вашего отца была обширная программа реконструкции лечебниц. Он продвигал свои идеи перед Королевским Советом. И часть из них успел реализовать. Раньше это место было больше похоже на тюрьму, а сейчас совсем другое дело. Герцог даже спонсировал исследования в этой области. Искал способы лечения необратимого оборота.

После короткой паузы доктор продолжает:

— Так вот, к чему я веду. Последний раз мы с герцогом Амальди встречались незадолго до его смерти. И он тоже расспрашивал меня о пациенте, — смотрит на нас внимательно и добавляет: — Уильяме Андерсоне. Необычное совпадение, не находите?

— Вот как? — настораживаемся мы с начальником полиции. — И что же, вы рассказали отцу?

— Да, — пожимает плечами мистер Фостер. — У него было разрешение, как и у вас. К тому же, он так много делал для нас, что я рассказал бы и без разрешения. Правда, информации у меня не так много. Как вы сами заметили, Андерсон пробыл у нас недолго.

— Расскажите все, что помните. Это очень важно, — прошу я. Доктор с сомнением сверлит меня взглядом, потом вздыхает:

— Ну хорошо. Тем более, там нет ничего такого. Уильям Андерсон попал к нам еще в первой стадии развития симптомов. В это время он не представлял опасность. Но был в очень тяжелом психологическом состоянии. Такое свойственно нашим пациентам. Мало кто готов принять, что их налаженная жизнь катастрофически меняется. Что теперь они изгои, запертые здесь навсегда, без надежды на будущее. Вот и Уильям тоже никак не мог смириться. Пытался уговорить, подкупить, кидался на решетки, окна и двери. Попав к нам, пациенты сразу получают браслеты-ограничители. Они не дают обернуться и пользоваться магией во вред нашим сотрудникам. К сожалению, необратимому обороту эти браслеты не помеха. Как только это случается, пациентов переводят из комнат в вольеры для драконов. Сейчас это уже не тесные клетки, а просторные загоны на свежем воздухе. К счастью, эта аномалия очень редкая. У нас всего пара десятков пациентов. Мы можем каждому создать нормальные условия. А еще, как это ни печально, после оборота больные долго не живут. Лечение до сих пор не найдено. У нас есть перспективные наработки. Но их еще проверять и проверять.