Потерянная пара Дракона (СИ) - Разина Инна - Страница 39

Хрипло пожелав Лее спокойной ночи, почти сбегаю от нее. Перед этим еще раз проверяю защитное плетение на двери. Охрана приедет утром. Но я уже решил, что эту ночь проведу тут, в коридоре. И мне плевать, как это воспримут остальные. Все, что меня сейчас волнует — безопасность истинной.

Но сначала надо решить еще один вопрос. И помочь с ним может наш преподаватель, Джон Стейтон, обладающий сильной ментальной магией. Джон спокойно впускает меня к себе, хотя видно, что он уже готовился ко сну. Я не тяну и сразу перехожу к сути. Сообщаю, что не могу вспомнить одну важную деталь из прошлого. И уточняю, может ли его магия вытащить эти воспоминания.

Задав уточняющие вопросы, Джон предлагает попробовать. Он уже работал с похожими задачами. Память — сложная штука и не всегда поддается вмешательству. Но положительные примеры есть. Мы сразу приступаем к работе. Кратко объяснив, как пройдет сеанс, Джон просит меня сесть в кресло и закрыть глаза. Расслабиться и самое главное не сопротивляться, как только почувствую ментальное вмешательство.

Если лезть в сопротивляющийся мозг, это может привести к повреждениям. Так что выполняю его указания в точности, моя голова мне еще нужна. Я верю в опыт Джона, хотя понимаю, что риск все равно существует. Но готов на него пойти ради важной цели. Не знаю, почему, но у меня есть стойкое предчувствие, что забытые воспоминания помогут выйти на того, кто стоял за заговором против меня.

Сначала ничего не происходит, я просто сижу, стараясь не напрягаться, и внимательно прислушиваюсь к себе. Постепенно в голове появляется очень неприятное ощущение. Как будто кто-то запускает длинные, холодные щупальца и пытается опутать ими мозг. Это не больно, но слишком чужеродно и пугающе. Приходится терпеть и бороться с инстинктивным желанием вскочить, разорвать связь, вырвать эти щупальца.

В это время перед моими закрытыми глазами начинают мелькать смутные кадры. Наш дом, мать, отец, брат. Еще ничего не произошло, мы все живем вместе. Я доволен своей жизнью и полон надежд на будущее, не догадываясь, какие ужасные испытания ждут впереди. И вот наконец кадры замедляются, а передо мной разворачивается та самая сцена из прошлого.

Мы с отцом находимся в его кабинете в нашем фамильном особняке. Так странно видеть отца живым, сильным и здоровым. А ведь всего спустя полгода случится трагедия, что оборвет его жизнь. Но тогда никто из нас этого не подозревает. Мы обсуждаем проект закона, который отец хочет вынести на Королевский совет. И касается он как раз плохо изученного синдрома необратимого оборота.

В то время о драконах, которым грозила потеря человеческой ипостаси, требовалось немедленно сообщить в специальную комиссию. По закону она должна была проверить состояние пострадавшего и наблюдать за ним. Если симптомы усиливались, жертв этого страшного недуга изолировали, запирая в специальных лечебницах в клетках, рассчитанных на зверей. Там их должны были изучать и искать способы лечения.

Но все мы знали, что фактически этот закон не исполняется. Лечения от необратимого оборота за много лет так и не нашли. Пострадавших просто запирали в клетки сразу, как только обнаружат. И там они доживали свой век практически как в тюрьме. А если становились слишком агрессивными, их вообще убивали.

Отец хотел защитить права тех, кому и так не посчастливилось заболеть этим недугом. С ними обращались, как с преступниками. Хотя они сами были жертвами, виновными лишь в том, что в их генах что-то сломалось. И не заслуживали такой участи.

Я вижу себя, слушающего эти рассуждения отца вполуха. Меня в то время не сильно заботили права тех, кто мог стать потенциальной угрозой для окружающих. От их рук, точнее, лап и зубов нередко погибали и люди, и другие драконы. Иногда целые поселения людей, не способных противостоять взбесившемуся зверю. К счастью, такие случаи были очень редки.

Обратив внимание, как горячо отец отстаивает свою точку зрения, я спросил, почему он так зациклился именно на этом законе, ведь в нашей стране достаточно других более важных дел, которыми стоит заняться в первую очередь. Отец тогда заметно помрачнел и рассказал одну историю.

Много лет назад, еще до рождения Адриана, у отца был помощник-секретарь, дракон из обедневшего рода. Умный, магически одаренный и подающий большие надежды. Но из-за плачевного положения его семьи он не мог рассчитывать на хорошую карьеру. Поэтому довольствовался небольшими должностями и однажды попал к отцу.

Герцог Амальди оценил профессиональные качества помощника, даже подружился с ним и не раз приглашал к себе домой. Я в то время был ребенком и не помнил этого. Тем более, за прошедшие годы у отца сменилось немало таких работников. А сам отец был восхищен трудолюбием своего секретаря, его деловыми способностями и пообещал продвинуть его по служебной лестнице.

Отец собирался выполнить обещание, когда случилось неожиданное. У помощника начали проявляться симптомы необратимого оборота. Сначала он скрывал это, да и сам не мог понять, что с ним происходит. Почему иногда из памяти исчезают целые часы, будто человеческое сознание уходит в спячку.

Но в конце-концов секретарь рассказал все своему начальнику. И перед отцом встал тяжелый выбор: скрыть эту информацию или донести на помощника. Ведь по закону он был обязан сразу сообщить о нем в нужные инстанции. Отец мучился, искал выход. Изучал все, что к тому времени было известно о страшном недуге. И после долгих сомнений решил, что молчать не имеет права.

Да, пока симптомы были слабыми и редкими. Но эта болезнь непредсказуема. Лечения от нее нет, а итог один — потеря человеческой ипостаси. Когда она случится и к каким последствия приведет, никто заранее не предскажет. В результате герцог Амальди все же сообщил о своем помощнике. И того уже на следующий день увезли. Больше отец его не видел. И даже о дальнейшей судьбе не смог узнать, так как сведения о таких случаях засекречивались.

За последующие годы отец так и не смог забыть тот случай. Хотя у него не было другого выхода, он все равно чувствовал себя виноватым за то, что сделал. Он внимательно следил за похожими историями, если о них становилось известно. Изучал законы в этой сфере и то, как они применяются. И пришел к выводу, что законодательство надо менять. Несколько лет занимался подготовкой и наконец вышел на Королевский совет с новыми предложениями.

— Я до сих пор не уверен, что поступил правильно, — слышу глухой голос отца. — Ведь Уильям доверился мне, а я предал его доверие. Не спас его, не нашел другого выхода. Не повторяй моих ошибок, сын. Поступай так, чтобы потом не испытывать стыд. А я буду делать, что могу, для несчастных, пораженных этим недугом.

Внезапно яркая и живая картинка, которую я наблюдаю, меркнет. Только успеваю подумать, что не выполнил наказ отца, совершил еще более страшные ошибки. И тут же выныриваю из воспоминаний, морщась от головной боли. Джон обеспокоенно смотрит на меня и спрашивает о самочувствии. Мысленно сканирую свое состояние и сообщаю, что в целом все в порядке. Из последствий вмешательства осталась лишь боль в голове. Услышав, что это нормально, а боль в течение часа должна пройти, благодарю Джона и ухожу к себе.

У себя в покоях еще раз вспоминаю все подробности разговора с отцом. Пока не очень понимаю, чем мне эта информация должна помочь. Тот секретарь уже давно умер или, что тоже возможно, все эти годы живет в звериной форме в специальной лечебнице для таких, как он. Я не знаю его фамилии, только имя. Хотя это не сложно выяснить. Сведения о всех помощниках отца должны храниться у управляющего нашим особняком.

Ночь, как и собирался, провожу на стуле перед дверью Леи. А рано утром первым делом связываюсь с управляющим и прошу прислать мне список секретарей отца. Получив его, выбираю тех, кто работал с отцом до рождения брата. С нужным именем находится только один — Уильям Андерсон. Отсылаю данные начальнику полиции с просьбой узнать, что случилось с этим драконом.