Развод. Сын моего мужа (СИ) - Кучер Ая - Страница 28

– Ох, конечно.

Взгляду Назара невозможно противостоять. Мама тут же соглашается, суетится. У меня не получается её одёрнуть, остановить.

А что мне сказать? Не давай этому ребёнку чая, он врушка?

В угол я отправлюсь первой.

Я чуть усмехаюсь своим мыслям. Стараюсь хвататься за всё хорошее, чтобы не взорваться. Мне нужен покой.

Не взрываться. Не устраивать скандалы. Они меня саму вымотают сильнее, чем Витю.

Он-то горой стоит на своём.

– Пошли-ка, – мама зовёт Назара. – Сам выберешь, какой мёд положить тебе.

– А их несколько бывает?

Мальчик заинтересованно спешит за моей мамой. Может, радуется возможности сбежать.

А может, как и любой ребёнок, любопытный.

Мы с моим отцом переглядываемся. Он недовольно кривится, но выходит из комнаты. Принимает то, что я сама могу за себя постоять.

– Ты – мудак, – выплёвываю я, подскакивая на ноги. – Убить бы тебя, но жалко маникюр портить.

– Поль, – Витя качает головой. – Ты серьёзно веришь в слова Назара? Может, Маргарита тебя и не любит, не знаю. Но это не из-за моей с ней связи.

– А, ты думаешь, это меня так разозлило? Это тоже, но ты… Ты неблагодарный ублюдок. Мои родители всё делали, чтобы Назара найти! А ты сделал вид, что они никто.

– Они не никто. И я благодарен. Но у нас – своя семья. Вряд ли бы ты была рада, что я своих родителей втягиваю.

– Своя семья? Отлично. А в этой семье принято правду говорить? Что ты от меня скрываешь?

– Ничего.

– Ты мне врёшь. Врёшь! Я тебя, мудака такого, восемь лет знаю. Я знаю, когда ты обманываешь. Почему?!

Я всё-таки не выдерживаю. Полукрик вырывается из груди, вдалеке хлопает дверь на кухню.

Нам даруют уединённость.

Хорошо, свидетелей не будет. Как я мужа задушить пытаюсь. Потому что выдержать это невозможно!

– Назар тебя знает, – перечисляю я. – Ты заботишься о нём как о родном. Марго обо мне говорит! Тебе мало, чтобы признаться? Я должна вас в постели застать?

– Не застанешь, – режет суровым взглядом. – Мы не спим с ней.

– Всё. Проваливай. Не говоришь правды – проваливай. Я больше это терпеть не намерена!

– Хорошо. Да, я соврал. Я виделся с Марго.

И вот… После этого он живым должен остаться? Кто его оправдает?

– И тогда чего ты от меня хочешь?! – внутри разрывает от ярости. – Отлично, видься дальше.

– Не в том смысле, – Витя поднимается на ноги, шагает по комнате. – Просто виделся. Мы пересекались. Случайно.

– Ну конечно. Шаг вперёд с правдой, три назад? Вить, я тебя не понимаю. Ну, изменил мне, ладно. Бывает. Люди расходятся, дальше живут. Мне двадцать восемь, жизнь не закончена.

Муж мгновенно оскаливается. Сжимает кулаки до побелевших костяшек, оказывается со мной рядом.

– Уже кого-то нашла? – недобро прищуривается.

– Твоя ревность неуместна, – цежу недовольно. – Это ты в нашей паре изменщик.

– А ты будто только ждала…

Я не сдерживаюсь. Это не моё решение, эмоции руководят. Но Витя получает пощёчину. Такую сильную, что у меня ладонь огнём обдаёт.

Я охаю, прижимая к себе руку. Смотрю на то, как на лице мужа расцветает красный след.

– Ты не имеешь права мне такое говорить, – цежу я. – Я люблю тебя. Любила. Господи, Вить, как я тебя любила. Я же думала, что мы действительно «навсегда». А ты… У тебя изначально этого не было в планах.

– Полюш…

– Нет, – я упираюсь ладонью в его грудь. Не даю подойти. – Ты выбрал другую. Раз или на протяжении стольких лет – плевать. Ты выбрал её. А я выбрала не прощать этого.

– Послушай ты меня.

Мужчина перехватывает мои ладони. Он мягко сжимает запястья, тянет на себя. Я в его грудь врезаюсь, запрокидываю голову.

Тело реагирует привычкой. Мурашками и сбитым дыханием. Покалыванием в груди, жаждой ласки.

Тело живёт прошлым. А разум – реальностью.

– Послушай, – мягко просит муж. – Ты хотела знать, что я недоговариваю. Я видел Марго, мы общались. Никакого сексуального подтекста. Никакой информации о Назаре. Мы просто говорили. Всё.

– И это тайна?

– Тайна, – Витя на секунду прикрывает глаза. А когда открывает – синева заполнена горечью и раскаянием. – Потому что… Я знал, что у неё есть сын.

Я прекращаю попытки вырваться. Замираю, парализованная коктейлем чувств. Болью, горечью, смятением… Каким-то нездоровым ожиданием.

Витя прижимает мои руки к себе, всё ещё за запястья держит. А я чувствую, как его сердце колотится в груди.

– Лёня как-то взболтнул, это такое было… – муж каждое слово будто от себя отрывает. – А после я увидел её. Пересеклись случайно, ничего особенного. Переговорили. Я намеренно избегал темы случившегося. Для меня это было лишь ошибкой.

– И? – горло сдавливает тисками.

– А после мы столкнулись второй раз. Не уверен теперь: насколько случайно. И она была с Назаром, гуляла. Он совсем мелкий был. Младше нашей Алисы.

– Зачем ты это рассказываешь?

– Ты хотела правды. Маргарита ничего не сказала про моё отцовство. А я смотрел на малого, прикидывал сроки… Он не был на меня похож. Поэтому я трусливо решил, что не мой. Ты тогда только родила недавно. Сделал всё, чтобы с ней больше не пересекаться. Поменял клуб.

Ох, я вспоминаю. Витя хотел в спортивный клуб, очень нахваливал его. А после резко бросил.

Тогда муж отмахнулся, что хочет больше помогать. Действительно, проводил всё свободное время дома. А оказывается – от любовницы прятался.

– Поэтому я так сейчас беспокоюсь о Назаре, – муж ловит мой взгляд. – Я мог узнать несколько лет назад, дать ему лучшую жизнь. Не знаю, что там у них было… Но Назар явно жил в ужасных условиях. И я хочу исправить свои ошибки. Сделать всё правильно.

– Делай. Но без меня, Вить.

– А без тебя не получается, – он вжимается лбом в мой. – Без тебя я вообще жизни не представляю, Поль.

Зато я отлично представляю жизнь с Витей. Ложь, недоверие, постоянное ощущение, что барахтаюсь в паутине лжи.

К счастью, мне удаётся выпроводить мужа. Назару нужен отдых, а мне – целая реабилитация. Когда машина Вити уезжает, я выдыхаю.

– След на щеке заметил, – прищуривается отец, вздыхает. – Поль, ну кто так делает?

– Пап!

– Кулак сжимаешь, большой палец сверху. А ты… Эх, учить тебя и учить.

Я прыскаю, не удержавшись. Папа произносит серьёзно, но глаза его смеются.

– Захар! – возмущается мама. – Ты чему её учишь? Она же девочка! Лучше сковородкой бить.

Я говорила, что мои родители самые классные?

Я висну на них, расцеловываю. Отправляюсь отдыхать после тяжёлого дня.

А с утра – в новый бой. Веселюсь с девочками на кухне. Подхватываю Соню на руки, чтобы она помешала кашу. После Алиса добавляет ягоды.

Мы суетимся, смеёмся. Я радуюсь оттого, что мои девочки счастливы. Я всё правильно делаю.

Они счастливы с Витей, со мной. По отдельности им тоже хорошо.

– Мартышки, – я делаю большие глаза. – А кто рюкзак свой потерял?

– Не я!

– И не я!

Дочки тут же бегут за своими розовыми рюкзачками. Я завожу дочерей в садик, сама на работу.

Со скандалом нужно разбираться. Травля в интернете продолжается, но не такая активная.

Я суечусь. Даже на кухню попадаю, сама занимаюсь готовкой. Работа кипит. Всё для спасения кондитерской.

Я выложила все доказательства, сертификаты, результаты проверок… Но людей это не сильно убедило.

Я с тараканами десерты делаю, ага.

Но с этим я разберусь.

– Кто-то вошёл, – Галина первой слышит звонок колокольчика. – Хороший знак?

– Сейчас узнаем. Вы продолжайте.

Я сама выхожу в зал, чтобы не отвлекать работников. У них кондитерские произведения искусств получаются намного лучше.

А моя задумка требует техничной работы с мелкими деталями. Первая партия уже готова, конечно, но она пробная. Не идеальная.

– Добро пожаловать.

Бойко произношу я, сильнее затягивая фартук и поправляя кепку. Кончик хвоста щекочет шею.