Развод. Сын моего мужа (СИ) - Кучер Ая - Страница 24

Лёня произносит всё быстро, немного сбиваясь. Он словно спешит успеть выложить всю историю за несколько предложений.

И при этом тон, которым мужчина говорит, он уверенный и твёрдый. Словно верит до последней запятой в своём рассказе. Не лжёт.

Но я…

Я на это так просто не поведусь.

– А измена? – хрипло уточняю я.

– Я с Вити ответы потребовал, – край верхней губы дёргается. – Когда всё всплыло. Понял. Он назвал тот вечер, но… Раньше я не задумывался. Да, он пошёл провожать мою сестру. И вроде как они много общались, но… Точно я не знал. Ни Витя, ни Марго не говорили ничего.

– Да? – скептически усмехаюсь.

– Да. Я не спрашивал. Не хотел чужую тайну хранить. Тем более что ты вернулась, всё было нормально. И эта тема больше не поднималась.

Я качаю головой. Рассказ Лёни звучит таким простым и понятным. Всё втайне было, никто не знал, не рассказывал…

Но именно из-за этой простоты…

Во мне ещё больше сомнений. Что, если я действительно пытаюсь уцепиться за собственную версию?

Когда все вокруг мне твердят одно и то же – о Назаре никто не знал.

И всеобщего заговора скрыть Назара – не существовало…

Что тогда?

* * *

– Мамочка, смотри! – Соня крутится передо мной в чёрном платье. – Я красивая?

– Ты очень красивая, – соглашаю я.

– А я? Я! Мам, я больше квасивая?

Алиса картавит, скачет вокруг, пытаясь привлечь внимание. Кружится, отчего подол синего платья развивается.

Я не могу сдержать радостной улыбки. Мои малышки такие красивые и радостные. Просто загляденье.

Они мой маленький оазис. Безопасное место сред безжалостной пустыни.

У меня голова кругом от событий. Сердце вдребезги. Но рядом с моими дочками я всё ещё могу улыбаться.

Моя мама нашла на чердаке мои старые вещи. Перешила их, сделав по размеру малышкам. И теперь они устроили дома показ мод.

– Деда! – Алиса переключается на него. – Как я?

– Принцесса, – отец тепло улыбается.

– Я пвинцесса!

Малышка крутится, запинается и почти падает. Но Соня, как старшая сестрёнка, её перехватывает. Ещё и отчитывает, серьёзно грозя пальцем.

– Кого она мне напоминает…

Мама подмигивает мне, заставляя покраснеть. В детстве я была такой же важной «воспитательницей». Моя сестра была одной из жертв.

Родители до сих пор вспоминают, как я любила всех строить и обучать. Им нравится вгонять меня в краску.

Но сейчас из реакции – только тепло в груди. Мне становится так легко и хорошо, что спорить не получается.

Оказывается, шумный семейный вечер именно то, что мне нужно было. Когда из боли – только уставшее скулы. От улыбок. И слёзы на глазах от смеха.

Я сжимаю ладонями кружку. Делаю глоток горячего чая. И просто наслаждаюсь моментом.

Там, далеко, за папиным забором – остаются все проблемы. С кондитерской, мужем, непонятками…

Здесь же семья и чай с мёдом.

Именно то, что нужно для лечения душевных травм.

– А мы можем папе позвонить? – Соня подскакивает ко мне. – По видео. Он должен увидеть, какие мы красивые.

– Он и так знает, – мама натянуто улыбается, переживая. – Давай не будем.

– Но пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

Дочь упирается ладошками в мои колени. Смотрит своими синими глазками. И отказать ей просто невозможно.

Я набираю мужа сразу через видео. И отдаю детям телефон, чтобы Витя сразу понимал, кто инициатор звонка.

Если дочери так сильно любят отца, то это что-то значит, верно? Как муж он провалился, но я никогда не стану препятствовать общению с дочерьми.

Просто…

Сложно это всё соединить, учитывая, что девочки будут общаться с Назаром. Но… Витя прав, другого выхода нет. Назар никуда не денется.

И дети подружатся, скорее всего. И это нужно как-то принять. Но пока я не могу.

– Зря ты, – мама тяжело вздыхает. – Не нужно им потакать во всём.

– Вы сами их балуете, – я цокаю.

– Не в этом. У Вити вон свой есть сын, пусть и общается с ним. А малышкам придётся привыкнуть, что теперь они будут видеться редко. Если вообще будут.

– Мам! Что ты такое говоришь? Я не буду запрещать им видеться. Витя хочет их на выходные забирать. Или что? Если бы вы с папой вдруг развелись, то ты бы не дала нам видеться.

– Твой отец достаточно умён, чтобы любить только меня. А ты – себя терзаешь. Забота о детях это важно, Поль. И правильно. Но иногда ты должна и о себе позаботиться.

Мама прикладывает морщинистую ладонь к моей щеке, улыбается уставши. Я знаю, что она переживает. Как любая мама желает своей дочери лучшего.

Но сейчас я это не готова обсуждать. Ни с кем.

Потому что…

Визит Витиного друга в мою кондитерскую зашатал лодку ещё сильнее. Едва не перевернул в новое озеро сомнений.

Так убедительно говорил, что я почти поверила. Готова поверить, что муж не врал мне столько лет. Что измена была давно.

Это не исправляет ничего. Просто… Я хочу знать, ладно? Понимать, что произошло и как. Я чувствую себя неуютно, не зная деталей.

Насколько законченный мерзавец мой муж.

Я заламываю пальцы. Думаю, как мне правильно поступить. Поговорить с ним? Поверить в сказанные слова?

Когда малышки успокаиваются и засыпают, я выхожу на улицу. Прохлада приятно остужает мысли, ночная тишина чарует.

– Ты слишком много думаешь, – отец похлопывает меня по плечу. – Так и морщинки появятся, Полька.

– Они в любом случае появятся, – я усмехаюсь. – У всех появляются.

– И что? Это позже, сейчас-то нет. А кто тебя с морщинами замуж возьмёт?

– Пап, хоть ты не начинай! Мне сейчас не до шуток.

– Ууу, это ты зря, Поль. Шутки самое лучшее, когда грустно. Помогают не сойти с ума.

Я укладываю голову на плечо отца. Смотрю на бескрайнее ночное небо. Звёзды мерцают, медленно успокаивают.

Я почти засыпаю в объятиях отца, как любила делать в детстве. Но стоит прикрыть глаза, как яркий цвет пробивается сквозь веки.

Вдалеке два огонька сияют. Они оказываются фарами, когда приближаются. Я вижу лишь очертания машины, но уже знаю, кто приехал.

Отец хмыкает.

– Кажись, твой муженёк услышал про конкуренцию, и примчал. Мне тащить лопату?

– Нельзя лопату, пап, – я поднимаюсь со вздохом. – Потом следы будут по всему двору. Верёвку надо.

– Вот, – папа улыбается. – Теперь я узнаю мою девочку. Пойду я.

– За оружием?

– К нему. Скажу, чтобы уезжал подальше. Будет он нервы трепать.

– Не надо, я сама, папуль.

Я сжимаю плечо отца, надавливая. Сама поднимаюсь. Не хочу, чтобы он снова разбирался и прогонял.

Витя, увидев меня, сейчас вряд ли уедет. А яркими фарами может разбудить малышек.

Я сильнее закутываю тёплую шаль, неспешно двигаюсь к воротам. Я даю себе лишнюю минуту, чтобы подготовиться к непростому разговору.

Тёплый и уютный вечер в кругу семьи будто укутывает меня уверенностью. Защищает и готовит к худшему.

Я только приоткрываю калитку, как Витя тут же оказывается рядом. В свете фар его лицо кажется совсем бледным.

– Меня ждала? – с какой-то ломанной надеждой спрашивает муж. – Поэтому на улице сидела?

– Нет, – я стону от раздражения. – Не ждала, Вить. Зачем ты приехал?

– Черт. Я думал, что он тут.

– Кто?

– Назар.

Мужчина рычит от злости, проводит рукой по волосам. Развернувшись, пинает колесо, выплёскивая свою злость.

Сейчас, вблизи, я лучше рассматриваю Витю. Гольф надет навыворот, носки – разные. Муж выглядит так, словно собирался впопыхах.

А я совсем не понимаю. Почему он ищет Назара и делает это в доме моих родителей?

– Назар? – переспрашиваю я, думая, что ослышалась. – Твой сын? Почему ты… Он пропал?

– Да. Твою мать. Я надеялся, что он к тебе поехал. И он в порядке, просто ты не успела мне сообщить.

– Ты… Объяснишь всё нормально? Почему он вообще был бы тут, а не дома?