Она (не) для меня (СИ) - Ривера Полина - Страница 7

– Почему тогда? Я думала, что одна у тебя…

– Она была до тебя, Ками. И ребенок получился до начала наших отношений. Пожалуйста, Ками… Ты еще будешь счастлива.

Жалкое зрелище… Некрасивый, неискренний спектакль. Тогда мне казалось, что я умерла… А то, что тело двигалось, болело, сердце стучало, а глаза видели – недоразумением. Я пролежала, как живой труп почти месяц, ровно до того момента, как Резван Отарович назвал женой другую… Не понимаю, как в таком состоянии я могла ее заметить. Осень беспощадно срывала с ветвей листья, швыряя их под ноги, воздух звенел от свежести и поблескивал от свисающих с деревьев паутинок, а я тупо брела по тропинке парка, смотря себе под ноги… Наверное, провидение или судьба заставили меня отвлечься. Я увидела Таню. Она сидела за столиком на открытой террасе кафе и потягивала через трубочку молочный коктейль. Ее ладонь гладил мужчина. Не Резван… Он что-то шептал ей на ухо, а потом переместил ладонь Татьяне на живот. Я отошла в сторону и проверила новостную ленту популярных пабликов. Так и сеть – они с Резваном уже женаты и сообщили о наследнике. Тогда кто он? Загадочный незнакомец, страстно сжимающий руку чужой жены?

– Ками, ты в порядке? Идем? Тебя скоро мама хватится, – голос Женьки вырывает меня из задумчивости. Господи, и когда я перестану витать в облаках?

– Едем, Женек. Не хочу больше никогда его видеть. Я его ненавижу, – добавляю в сердцах, поглядывая на дочку. Красавица моя, вся в папу – черноволосая, кареглазая, от меня ей достались лишь пухлые губы и чуть вздернутый нос.

– Уже не получится, Камила. Резван видел девочку и сделает все, чтобы узнать точно, она его или нет?

– У него полно других дел, – фыркаю, поднимая уставшую и ноющую Монику на руки. – Слышала, он боялся, что за их семьей кто-то следит?

– Да, – отвечает Женя.

В этот момент возле нас раздается шум затвора фотоаппарата. Меня ослепляет вспышка, а в кустах кто-то шевелится. Не успеваю опомниться, папарацци убегает, безжалостно ломая ветки…– Ками, нас сфотографировали! Резван был прав, – испуганно шепчет Женя.– Он сам навел преступника на мысль, что мы с ним связаны. До его приезда я и Ника были в безопасности. Зачем он только ко мне подошел?– Ками, все до невозможного серьезно. Позвони ему, прошу...– Придется, – вздыхаю я, покручивая в руках смартфон.

Камила.

Меня обуревает странное волнение… И дело не в том, что я боюсь звонить Резвану, вовсе нет. Возвращаю телефон в сумку и произношу твердо:

– Отвези нас домой, Женек. Кажется, родители давно хватились нас. Не хочу снова нарваться на стену непонимания и упреков.

– Ты каждый день на нее нарываешься, – Женька закатывает глаза. – Поедем уже, Русакова. Только ты со звонком не откладывай.

– Как ни хотела я выбросить Месхи из жизни, ничего не получается, – подхватываю Монику на руки и разворачиваюсь к выходу из парка.

Больше за нами никто не следит. Очевидно, преследователи сделали необходимые им кадры и тихонько слиняли в неизвестном направлении.

Женька привозит нас к дому через полчаса. Подъездная дорожка ярко озаряется фонарями уличного освещения, а на площадке возле ворот красуется машина Агарова. Господи, только не это! По спине проносится волна обжигающего холода, а сердце падает в пропасть… Что он хочет? И для чего нарушил нашу договоренность? Мы ведь условились не переходить черту во взаимоотношениях и не распалять себя раньше времени. Я решила… И не стала скрывать от Давида свои опасения. Он важно выслушал меня, приняв информацию к сведению. Промолчал, поджав старые сморщенные губы. От одной мысли, что они когда-нибудь будут меня касаться, по коже проносится холодок омерзения!

– Ну и дела, Камила, – бормочет Женька, прищурившись в темноту. – Что этому хрычу от тебя понадобилось? И почему родители тебе не звонили? Могли бы хоть предупредить.

– Пошли мы, Жень, – отвечаю бесцветным шепотом.

– Камилка, ты хоть позвони!

Женька отъезжает, пронзая вечерний сумрак светом фар, а я на негнущихся ногах бреду в дом. Наступаю на задники и сбрасываю удобные туфли. Снимаю обувь дочери и снова беру ее на руки. Кажется, так безопаснее… Меня никто не посмеет отсчитывать при ребенке или бить по лицу… Я не очень-то люблю говорить об этом, но мама может меня ударить. Залепить пощечину, если ей не по нраву мой взгляд или тон голоса.

– Добрый вечер, – произношу тихонько, с опаской озираясь по сторонам.

Давид восседает во главе стола, как царь. Из ворота черной рубашки выглядывают звенья толстой золотой цепочки, а в драгоценных камнях перстней искрами отражается свет ламп. Папа сидит рядом. Мама немного поодаль.

Делаю шаг навстречу, ощутимо чувствуя взгляды родителей, они словно пригвождают меня к полу, придавливают бетонной стеной так, что становится трудно дышать…

– Явилась? – не выдерживает мама.

– Инга! Ну не надо при…

– При будущем зяте можно, – хмурится мама. – Когда уже наступит день свадьбы, господи? И я перестану переживать за эту строптивую дурочку? – мама театрально изображает на лице скорбную маску.

– Мама, а что случилось? – с трудом сдерживаю возмущение. – Разве я несовершеннолетняя? К тому же тоже мать. Или вы…

– Сядь, Камила, – требовательно произносит отец. – Давид предлагает забрать вас с Никой к себе раньше даты бракосочетания. Как ты на это смотришь?

– Отрицательно. Я говорила это Давиду… Умаровичу.

– Камила, ты через две недели станешь моей женой, – он плотоядно облизывается. – К чему эти условности? Ты не невинная девушка. Я, можно сказать, одолжение твоей семье делаю, я…

– Я имею право на последнее желание? – спускаю Монику с рук и обессилено приваливаюсь к столешнице. – Дайте мне эти две недели. Я прошу вас, Давид, папа… Хочу свыкнуться, смириться со своей участью.

– Ты говоришь, словно речь идет о каком-то кошмаре, – разводит руками мама. – Давид Умарович всем тебя обеспечит. Твоя забота – быть скромной и спокойной женой, покладистой, Камила. Вести себя, как подобает замужней девушке, а не… И дружба эта мне не нравится. С Женькой твоей…

– Можно я пойду? – поднимаюсь, притягивая дочку к себе за крохотную ладошку.

– Так и быть, Ками, – «великодушно» соглашается Агаров. – Платье купили? Туфли, украшения? Денег на все хватило?

Лица родителей озаряются благодарным светом, а к моему горлу подкатывает тошнота. Ненавижу… Его грязные деньги, родителей, для которых я овца безмолвная или товар… Мне надо бежать. Только как это сделать с Моникой? Если только оставить ее ненадолго с Женькой? Тоже не вариант…– Спасибо, дорогой зять, хватило. Ваша Камила будет самой красивой на свете невестой.– Девочке тоже платье красивое купите, – небрежно бросает он, даже не глядя на Нику. Видел бы Резван, с каким пренебрежением этот мужчина смотрит на его дочь.

Поднимаюсь в свою комнату, глубоко дышу, стремясь успокоить волнение и частый пульс. Неужели придется звонить Резвану и просить о помощи? Тому, кто с легкостью меня бросил? Поменял на другую женщину, попользовался и бросил, как испорченную игрушку? Ни за что! И кто тогда мне поможет? Брат всегда был на стороне родителей, остается бабуля… Она хоть и мудрая женщина, да и вообще прирожденный дипломат, но понять меня должна.

– Бабушка, ты мне очень нужна, – всхлипываю в трубку. – Пожалуйста, не говори родителям, что я звонила. Мне… Мне так плохо. Одиноко, грустно. Я прошу у тебя помощи.

– Ками, солнышко. Когда ты сможешь приехать? – произносит моя любимая Маргарита Львовна.

– Родители все время следят за мной, не разрешают надолго выходить. Может, ты подъедешь завтра к детскому саду?

– Хорошо, Камилочка. У нас будет немного времени?

– Полчаса, не больше. Я постараюсь говорить по делу.

Подпишитесь на страничку автора и поблагодарите лайком, если история вам нравится!

Камила.