Собственность Таира (СИ) - Кучер Ая - Страница 9

Фраза бьёт неожиданно. По лицу, по дыханию, по горлу. Я вздрагиваю. Почему-то очень неприятно.

Я знаю, что не хочу быть с ним. Не хочу замуж. Не хочу его имени. Но… Это всё равно очень обидно.

Потому что, даже если ты не хочешь — всё равно горько, когда тебя вот так… Отбрасывают. Как нечто ненужное, шумное, раздражающее.

Я вздёргиваю подбородок. Внутри всё пульсирует: раздражение, обида, злость.

— Зачем тогда? — голос хрипит, но я не отвожу взгляда. — Зачем тебе это?

— Сделка, киса, — произносит мужчина. — Просто сделка. Мне нужно то, что оставил Сивый. Ты — путь. Документы. Легальный выход. И ты получаешь своё. Безопасность. Свободу. Даже бывшую жену не тронут. Мелкая бумажка — и ты под моей фамилией. До конца всей этой истории. А потом — свободна.

Сделка. Слово цепляется в голове. Ощущаю, как внутри что-то переключается.

Сделка — это уже не угроза. Это форма договора. Сотрудничество. Условия. Права и обязанности. Как в юриспруденции.

Я медленно выдыхаю. Думаю. Мысленно отталкиваю страх. Начинаю собирать мозги в кучу.

Если это договор, значит, я могу влиять. Участвовать. Настраивать границы. Вписывать пункты. Пусть даже в такой извращённой форме.

— Ладно, — говорю осторожно. — Тогда подготовь условия. А я подумаю над своими. Мы встретимся потом, обсудим. Как в нормальной деловой сделке. Я должна понимать, на что иду.

В душе надеюсь, что так выиграю немного времени. День. Ночь. Час — уже хорошо. Оттянуть. Осмотреться. Найти способ сбежать или понять, как жить дальше.

Таир снова усмехается. Проходит мимо меня. Тело широкое, тёплое. От него пахнет табаком и чем-то острым. Молчит пару секунд, прежде чем остановиться у двери.

— Время у тебя есть, — бросает через плечо. — До утра. Думай. Только не тяни, киса. Я не терпеливый. И если начнёшь морочить мне голову, я начну прибавлять к плате. За каждый час. За каждую твою выходку.

Я сглатываю. Пульс колотится в висках. У меня внутри всё сжимается от его спокойного голоса. Такой тон у людей, которые не орут — а делают.

— Ну и… — он скользит взглядом по комнате. — Я сегодня щедрый. В честь помолвки. Оставлю тебе спальню. Будешь здесь.

Дверь захлопывается. Щелчок. Замок снова закрыт.

И я взаперти. В комнате, где даже подушки нет!

— Вот же гад! — вырывается у меня.

И что мне делать?

Таир не терпеливый. Значит, у меня мало времени. Я должна придумать, как мне выиграть. Выбраться из этого ада.

Вот что мне делать?

Да я скорее фату сожру, чем добровольно его женой стану!

Матрас мне всё-таки возвращают. Трое охранников втаскивают в комнату огромный матрас, за ними ещё один хмурый мужчина.

С кучей подушек, одеялом и комплектом постельного белья. Настолько чистого, что я даже запах кондиционера чувствую.

Ух. Ладно.

Возможно, Таир и не такой уж плохой? В следующий раз, в качестве благодарности, меньше его лаком заливать буду.

Или… Может, он просто не хотел, чтобы я всё-таки попробовала прыгнуть из окна.

Я прошу у охранников ещё принести мне листок и ручку. Мне нужно обдумать все условия, записать их.

Мужчины ничего не говорят, уходят. Я смотрю им вслед недовольно. Так принесут или нет?

Или Таир настолько шизанулся со своей идеей «жена должна молчать», что даже охранники соблюдают тишину?

Но всё же один из мужчин возвращается спустя минут пятнадцать. Дверь чуть приоткрывается. Появляется рука. Суёт мне кусок картонки и толстый фломастер.

Я благодарно улыбаюсь, но тут же начинаю хмуриться, когда рассматриваю картонку.

Это… От коробки из-под печенья? Серьёзно? Я поднимаю взгляд на охранника. Тот мнётся на пороге.

— Самое неопасное, что нашли, — бормочет и тут же исчезает, словно его ветром сдуло.

Хлопок. Замок. Я стою, держа в руках картонку и фломастер, и туплю. Серьёзно? Я не киллер. Не маньяк.

Но у них лица были такими серьёзными, будто я могла кого-то убить карандашиком.

Хотя… Наверное, и могла. Я не отвечаю за свои поступки, когда я напугана!

Оглядываюсь на картонку. Хм… А если хорошенько прицелиться и зарядить этой штукой по башке?

Теоретически… Картонка гнётся. Но если свернуть в трубочку…

Улыбаюсь краем губ. Ладно, потом подумаю, как фломастером защищаться.

Пока что займусь кроватью. Хотя и очень не хочется. Худшее наказание в мире — заправлять кровать.

Уверена, что изначально это как пытку придумали!

Пыхтя, натягиваю простыню. Она сопротивляется, ускользает. А поднять матрас — и вовсе не хочет подниматься.

Кое-как заталкиваю. Главное, что не буду на голом матрасе спать. Кто знает, чем Таир на нём занимаюсь.

Одеяло и пододеяльник бросаю на краюшек. Потом займусь, потому что, если сейчас… То в условиях брака я стану слишком кровожадной.

Фыркаю, сдувая растрёпанные волосы с лица. Падаю на живот, втягивая запах чистого белья. Хоть какая-то радость в этом аду.

Постукиваю фломастером по картонке, пытаясь составить чёткий план договора. Отбрасываю эмоции подальше.

Аккуратно вывожу условия. Первое и самое главное — никакого секса! Пусть не пристаёт.

Не нравлюсь я ему, подумаешь. А до этого приставал! У мужчин логика похуже женской. Поэтому нужно подстраховаться.

И вообще, пусть даже не трогает меня без моего разрешения.

Делаю пометку, что насилие и запугивание тоже запрещено. Нечего ему смотреть хищно и облизываться, мечтая меня сожрать.

Про защиту надо тоже добавить. Ведь… Ну, мало ли какие люди бывают. Не знают Исмаилова.

Так что фамилией не отделается. Пусть мне охрану выделяет и что-то для самообороны.

Фломастер чиркает по картонке тяжело. Но фантазия начинает включаться. Добавляю как можно больше бредовых вариантов.

Главным я считаю: «Оскорбления вида «ебанашка» — штраф тысяча за штуку». А нечего меня обижать!

Эти хмурые рожи сначала доводят до приступа, а потом удивляются. О, а за моральный ущерб — пожизненный запас шоколадных батончиков.

Пальцы сжимают фломастер. Он воняет дешёвым спиртом, но пока что это мой единственный инструмент свободы.

Я не собираюсь выходить замуж за мужчину. И все эти условия — лишь отсрочка. И попытка занять мозг, чтобы вновь не поглядывать в сторону окна.

Ведь матрас мне вернули, схема уже отработана…

Нет! Я постараюсь выбраться другим способом. И для этого мне нужно время. Пусть Таир думает, что я согласна.

Пока Исмаилов будет офигевать от моих условий, я буду прорабатывать нормальный и адекватный план.

Ладно, хоть какой-то план.

Например, чтобы условия были такие, что Таир креститься начнёт, и сам меня под белы рученьки вернёт к нотариусу.

Хочу настоящую, пышную свадьбу. О, и чтобы дядя Петя присутствовал. Дяди Пети у меня нет, но пусть Таир найдёт!

И комплимент каждый день. А после оскорблений — письмо с извинениями. На бумаге с красными сердечками!

Интересно, Таир сразу пошлёт? Как сильно и далеко? Потому что даже у меня эти пункты вызывают стыд.

Моя мама бы сказала, что это неподобающе и…

О! О-хо-хо. Последний пункт! Таир должен познакомиться с моей мамой и добиться её благосклонности!

Мне даже немного жаль мужчину. Потому что общение с моей мамой пережить мало кто может!

Но я помолюсь за его здоровье. Свечечку поставлю. И даже навещать буду, когда Таир будет у психиатра лечиться.

Моя мама пострашнее всяких бандитов будет!

Откладываю фломастер в сторону. Смотрю на свои каракули. Улыбаюсь. Если этот псих действительно подпишется под всем этим, то…

То ему уже надо головушку проверять.

Я довольно потягиваюсь. Первый пункт к побегу готов. Нужно создать и другие. Но перед этим — отдохнуть и набраться сил.

Вздохнув, всё же тянусь за пододеяльником. Я пыхчу, борясь с одеялом, как с самым заклятым врагом. Оно сопротивляется, путается.

На коленях, с растрёпанными волосами, я в отчаянии натягиваю пододеяльник, почти полностью залезая внутрь.