Собственность Таира (СИ) - Кучер Ая - Страница 16

Они меня слушаются. Они выполняют. Я сейчас как включусь…

Я тут переворот устрою! Пойду к мэру требовать нормальных условий в тюрьмах и пересажаю цветочки на клумбах!

Я опасна с властью. Я…

Чихаю. Громко. Тру нос тыльной стороной ладони. Пыль тут такая, будто в ней последние десять лет выращивали яд.

Вздыхаю, держа своё безумное желание власти под контролем. Возвращаюсь к делам.

Разворачиваю следующую папку. Новая пачка документов. Не логистика, но не то чтобы сенсация.

— Заявления на аренду, — бормочу. — Контракты на хранение.

Данные о грузах. У кого-то здесь стояло оборудование, у кого-то — автозапчасти, у третьих вообще в декларации написано: «прочие материалы».

Класс. Обожаю юридически серые формулировки. От них внутри всё вибрирует.

Чихаю снова. Папку кладу в стопку «неинтересно».

Коробка за коробкой. Папка за папкой. Ящиком дальше, стопкой выше.

И ничего!

Я хватаю следующую. Открываю — опять. Листы. Контракты. Штампы. Какие-то архивные копии. Ещё накладные. Какие-то счета. Всё как под копирку. Логистика, аренда, транспорт.

Никаких секретов. Никаких кодов. Ни одной записки: «Доченька, если ты читаешь это — значит, ты в опасности, но я всё предусмотрел».

Хоть бы карту сокровищ нарисовал!

Папа, вот растил бы меня, смотрел со мной мультики. Тогда бы знал, как подсказки делать!

На меня накатывает. Сначала тишиной. Потом сдавливающей тяжестью. Медленно, но неумолимо.

А если тут ничего нет?

А если я роюсь, роюсь, как дура, а всё, что оставил отец — это только долговые ямы и склад, битком забитый чужими подписями?

Горло сдавливает. Я сжимаю зубы, но всё равно чувствую, как подступает. Слёзы. Горячие. Раздражающие.

Если он был таким крутым, таким расчётливым, таким грозным — то почему не потрудился?! Почему не оставил хотя бы намёк?

Я поднимаюсь резко. Папка падает на пол. Бумаги разлетаются.

Слёзы щиплют глаза. Я в бешенстве. Хочется раскидать здесь всё вокруг, разворотить.

Единственный человек, который должен был защитить меня, поставил меня под прицел.

И умер.

Я тру глаза, стараясь справиться с эмоциями. Рвано дышу, пока судороги сдавливают лёгкие.

Я устала. Я так чертовски устала.

Падаю на холодный бетонный пол. Комкаю какие-то листы в пальцах, не могу сосредоточиться.

Перед глазами всё плывёт, строчки с очередными датами перевозок прыгают.

Прыгают. Прыгают. Прыгают.

— Ох!

Я широко распахиваю глаза. Перечитываю ещё раз. Вроде обычная строчка. Десяток таких уже было. Но…

Перемещение через Карасай — ночь, без фиксации в системе.

Я моргаю. Перечитываю. Это… Странно. И очень знакомо!

Я подрываюсь. Бегу к коробкам, которые уже отложили к выходу. Пульс будто отбойным молотком в ушах.

Вываливаю папки на пол, начинаю судорожно перебирать.

— Где, где, где ты… — шепчу, как сумасшедшая. — Покажись, давай, не смей исчезать.

Нахожу нужную папку с ободранным корешком. Открываю. Перелистываю. Страница. Ещё. Ещё одна. И — да.

Та же строчка. Слово в слово.

Перелистываю дальше. Внутри пульсирует что-то дикое. Надежда, которая прожигает кожу изнутри.

Беру другую папку. Совсем другая компания. Другой год. Открываю. И снова — те же данные.

Те же строчки. Те же цифры. Те же подписи.

В каждой папке, под видом разных документов, одни и те же листы. Скопированные. Вставленные.

Да, в разном порядке. В одной папке «Карасай» вначале, в другой — почти в конце.

Но там есть. Как и другие листы. Кто-то словно распечатал пакет документов, перемешал их и вставил в папки.

Это что-то значит. Это должно что-то значить.

Я вцепляюсь в листы, как в спасательный круг. Они дрожат в руках. Я чувствую, как сжимается грудь.

Как дыхание становится частым.

Я что-то нашла. Я действительно что-то нашла!

Это может быть подсказкой к моему спасению.

Мурашки бегут по спине от возбуждения. От чувства, что я стою на пороге чего-то важного.

Меня захлёстывает азартом. Он пульсирует в груди, разжигает любопытством.

Это подстава. Чистейшая подстава. Намеренная.

Кто-то забил склад этими клонами. Одними и теми же данными.

Под разными шапками, под разными компаниями, с разными корешками — но с одинаковым содержимым.

Чтобы сбить с толку. Задушить. Залепить правду мусором.

Типичная схема юристов.

Когда суд требует предоставить противоположной стороне документы, адвокаты хитрых компаний присылают флешку или коробки — не с нужными пятью файлами, а с ПЯТЬЮ ТЫСЯЧАМИ.

Половина — не по делу. Половина — копии. Половина — техничка с обеда.

Ищи, разбирайся, утопай, подавись.

Окидываю ящики взглядом. Но теперь я не просто смотрю. Я анализирую.

Если допустить, что это была система… Тогда есть логика.

Подделки — всегда с одинаковым содержимым. Значит, искать надо не среди них, а рядом. Что-то, что выбивается.

— Может, он меня с Варей перепутал, а? — фыркаю, зарываясь в очередную пачку однотипных листов. — Та хоть формулы считала, как машина. А я?

Анализировать любит Варя. А у меня мозг на пятнадцатой странице уже требует печеньку и подушку.

Но нет. Видимо, отец решил, что я гений дедукции. Или просто троллил меня напоследок.

Желание сдаться проскакивает. Но вместе с ним поднимается и другое. Жаркое, злобное.

Докопаться. Узнать. Дожать. Потому что если он правда что-то оставил — то я вытащу это.

— Если б я хотела что-то спрятать… — бормочу, глядя вдаль. — Где бы я это спрятала?

Поворачиваюсь. Иду. Медленно, но решительно. К самому концу склада.

Туда, где лампы мигают уже лениво. Где пыль лежит толще. Где охранники даже не заходят — потому что туда идти лень.

Потому что, если ты что-то хочешь спрятать от случайного взгляда — ты прячешь в самом мрачном углу.

Столько документов проверить — это с ума сойти. Пока дойдёшь до конца, то мозг уже умрёт.

Мозг не может анализировать бесконечно. Он отказывается. Он путается, ленится, теряет бдительность.

— Господа, — бросаю через плечо. — Просмотрите и те ящики, что ближе к выходу. Всё, что логистика — сразу в сторону. Только не перепутайте.

Амбалы молча кивают и расходятся по складу. Один уже срезает скобы, другой аккуратно достаёт папки, как будто там не пыль, а фарфор с гранатами.

Эх, ну есть же плюсы!

Моё маленькое царство с бумажными солдатиками. Кто бы мог подумать, что мне просто надо было оказаться в криминальной заднице, чтобы я почувствовала, как это — быть начальником.

Если так пойдёт дальше — я через неделю начну запускать судебную реформу и обклею весь склад своими меморандумами.

Мои пальцы замирают на краю одной из папок.

Что-то не так. Не цифры. Не маршрут.

Выписка. Не бухгалтерская, а скорее отчёт о переведённых деньгах.

У меня в животе стягивается. Что-то щёлкает в голове. Я тянусь к следующей странице…

Скрип. Резкий. Протяжный.

А потом — грохот двери.

Я вздрагиваю, едва не роняя листы. Оборачиваюсь. И вижу Таира.

Мужчина идёт быстро. Взгляд злобный, волосы чуть растрёпаны.

Я замираю. Сердце пропускает удар. Горло пересыхает.

Он идёт прямиком ко мне. Быстро. Решительно.

— Нашла что-то? — рявкает.

— Может быть, — выдыхаю. — Я пока не уверена, но… У меня есть теория. Всё, что мы находили до этого, повторяется. А остальное… Пока смотрю.

Таир наклоняется, заглядывая в листы. И его лицо оказывается рядом. Слишком близко.

Я чувствую, как его тень ложится на мои руки. Как от него тянет жаром, как будто в воздухе стало меньше кислорода. Его дыхание щекочет висок. Его взгляд скользит по строчкам.

По телу разносится трепет. Настоящий, дикий, как от удара в солнечное сплетение.

Чтобы отвлечься, я судорожно пролистываю дальше. Лист за листом. Пальцы дрожат.

И вдруг… Мои глаза расширяются. Челюсть напрягается. Я чувствую, как кровь отливает от лица.