Реинкарнация архимага 5 (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 34

А что дальше?

Что, если наши мечты совпадут? Что, если она поможет мне вернуться, а я помогу ей… чем? Найти путь домой? Обжиться здесь? Понять людей? Или наоборот — защититься от них, чтобы не уничтожили, не распилили на артефакты, не превратили в дойную корову?

Я горько усмехнулся.

Мы оба — пришельцы. Я — из другого времени. Она — из другого мира. У нас обоих нет здесь корней, нет родных, нет никого, кто бы понял нас без слов.

Может, потому она и откликнулась? Потому что почувствовала во мне такое же одиночество?

Я допил остывший кофе, поморщился.

За окном давно стемнело. Где-то вдалеке, за полями, за перелесками, мерцала она — моя главная задача, моя надежда, моя тайна.

— Мы ещё поговорим, — сказал я тихо, в пустоту. — Я научу тебя словам. А ты научишь меня… чему-то, чего я пока не знаю. И может быть, вместе мы найдём то, что ищем. Каждый своё. Или объединим свои усилия, если повезёт.

Луна вышла из-за облака, посеребрив крыши и верхушки деревьев.

Где-то там, за горизонтом, ей вторило слабое, едва заметное свечение.

Ответила. Или просто показалось?

Я лёг спать, но долго ещё ворочался, думая о мечтах. Своих. Её. Наших общих, если такие вообще возможны.

А под утро мне приснился сон. Странный, цветной, не похожий на обычные.

Я стоял посреди бескрайнего поля, усеянного серебристыми колосьями. Надо мной было небо — не наше, чужое, с двумя лунами сразу. А рядом стояла ОНА. Без формы, без лица, без голоса. Но я точно знал — это она. И она смотрела на меня.

— Ты тоже хочешь домой? — спросил я.

Тишина. Но в тишине этой было столько тоски, что у меня сердце сжалось.

— Я помогу, — сказал я. — Если смогу.

И проснулся.

За окном светало. Где-то запел петух. В доме запахло свежим хлебом — прислуга уже хозяйничала на кухне.

А я лежал и смотрел в потолок, чувствуя, что следующая наша встреча будет особенной.

Что-то изменилось. Между мной и ЕЮ. Что-то важное.

И это «что-то» называлось — надежда.

Ну, мне так кажется, по крайней мере…

Письмо от генерала кавалерии мне доставил нарочный.

— Велено ответа дождаться! — бодро доложил щеголеватый подпоручик, лихо подкрутив кончик тщательно ухоженных усов.

— В дом проходите. Чай, кофе или покрепче чего? — спросил я, принимая пакет.

— Кофе будет вполне достаточно, — несколько неуверенно ответил он, замявшись.

— С коньяком предпочитаете? — предложил я ему компромиссный вариант между желанием и служебным рвением, — Если что, я поддержу.

— А-а… и давайте. Отчего бы не выпить кофе с достойным человеком. Про вас нынче в Саратове только ленивые не говорят!

В письме генерал приглашал меня на награждение, которое состоится в следующее воскресенье в здании Офицерского Собрания. Особенно приписка в конце повеселила:

— «Прошу прибыть в форме и при всех полученных наградах».

— Не в курсе, что за награждение предполагается? — задал я вопрос офицеру, пока мы дожидались кофе.

— Так полк из-под Коканда вернулся! Почти в полном составе! — просиял подпоручик лицом, — Генерал наш чуть не расплакался! Он и половину состава не чаял увидеть, а тут такая радость! И все ваши артефакты хвалили. Говорят, сотни жизней благодаря им спасены!

— Как хотите, подпоручик, но за такое дело грех не выпить, — покачал я головой, — Присоединитесь?

— Ну, если только за славу русского оружия! — не стал противиться посланец.

У офицера, служащего при штабе, под хороший коньяк и неторопливый разговор много интересного можно узнать. По крайней мере иметь представление о том, как в их, военной епархии, акценты расставлены и кто на что способен. Собственно, меня всего лишь два направления интересуют: армейские заказы на артефакты и возможность вмешательства армии в мою деятельность с Куполом.

Последнее крайне не желательно. Наш контакт с Аномалией пока настолько хрупок, что его любое грубое проявление силы может разрушить раз и навсегда.

Именно эти два вопроса и станут для меня главными, когда я буду в Саратове. И тут подвыпивший офицер мне сразу несколько подсказок дал, к кому и по каким делам стоит обратиться.

В обратный путь я отправил подпоручика на пролётке, а его сопровождающему выдал пять целковых, с наказом, чтобы он в Каменке моего нового друга хорошо на ночлег устроил.

— Многовато будет, барин, — усмехнулся старослужащий, принимая деньги.

— Так и ты отдохни, как человек, — подмигнул я ему, и мужик повеселел.

— Обязательно чарку за ваше здоровье подниму, господин барон, — уважительно кивнув, принял он в повод коня подпоручика, чтобы последовать за пролёткой одвуконь.

На награждение я прибыл загодя, за день. Порешал свои дела, нанёс пару визитов и на следующий день, к вечеру, при полном параде выехал в Офицерское Собрание.

Генерала Березина я отыскал взглядом сразу, как только вошёл. Старый вояка, судя по блеску глаз, уже явно поддал, но в меру. Не теряя лица и членораздельной речи.

Поздоровавшись со знакомыми офицерами, я направился прямо к нему. Заметив мой мундир и сверкнувшие при свете люстр ордена, генерал широко, по-отечески, улыбнулся и протянул руку для рукопожатия.

— Барон! Рад, рад видеть! А я уж думал, вы в своих имениях у Купола совсем затворником станете, — прогудел он, с силой сжимая мою ладонь. — Проходите, проходите в центр зала. Сегодня героев чествуем, и вы к ним по праву причислены!

Вокруг уже собирались приглашённые: блестящие эполеты, дамские веера, сверкание бриллиантовых серёг и тихий говор. Огромный зал Офицерского Собрания был украшен флагами и полковыми знамёнами, у стен выстроился почётный караул. Чувствовалась торжественная, чуть приподнятая атмосфера, какая бывает только после больших побед.

Генерал Березин, как председательствующий, поднялся на небольшое возвышение и жестом призвал к тишине. Гул голосов стих, дамы закрыли веера, все взоры устремились к нему.

— Господа офицеры, уважаемые гости! — начал он зычным, поставленным голосом. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы воздать должное мужеству и доблести наших солдат и офицеров, вернувшихся из тяжёлого похода под Кокандом. Но есть среди нас человек, чья помощь, чей талант и, осмелюсь сказать, чей Дар, помог сохранить жизни многим из тех, кто стоит сейчас в этом зале!

Он сделал паузу и обвёл взглядом присутствующих, а затем нашёл глазами меня.

— Барон Энгельгардт! Ваши артефакты, ваши обережные знаки и медицинские амулеты, что вы создали для полка, показали себя в деле с самой лучшей стороны. Командиры докладывали: там, где по всем расчётам должны были быть потери, люди оставались невредимы. Раны, что почитались смертельными на поле боя, затягивались на глазах. — Голос его дрогнул. — Сотни спасённых жизней! Это не просто слова. Это наши сыновья, мужья и отцы, которые сейчас живы благодаря вам!

По залу прокатился одобрительный гул, кто-то начал аплодировать. Я почувствовал, как десятки парней с уважением и благодарностью смотрят на меня. Аплодисменты нарастали, превращаясь в овацию.

Генерал подозвал меня жестом, и я поднялся на возвышение. Адъютант поднёс бархатную подушечку, на которой лежал орден.

— За выдающиеся заслуги, за содействие в сохранении жизни личного состава и за укрепление боевой мощи русской армии, — торжественно провозгласил Березин, беря в руки награду, — Имею честь вручить вам орден Святого Станислава второй степени!

Он прикрепил орден к моему мундиру, рядом с уже имеющимися наградами. Я склонил голову, принимая знак отличия. Овации вспыхнули с новой силой.

— Поздравляю, барон! — генерал хлопнул меня по плечу и, понизив голос, добавил с хитрой усмешкой: — А теперь, как и просил, ступайте к столу. Там, после такой чести, и покрепче кофе найдётся.