Реинкарнация архимага 5 (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 32

— Посевная, Гринёв. Пожалуй, самая важная посевная в нашей жизни.

Вся неделя у меня ушла на разъезды. Трижды побывал в Саратове и четыре раза ночевал в Петровском. Развивал свои мастерские и помогал дяде с посевной. Селяне меня уважают и оттого совсем по-другому относятся к тем словам, что я говорю. А говорить пришлось много.

Сильно выручила тактика «засланных казачков», которую мне Самойлов посоветовал.

За пару дней до моих визитов в деревни посылались пары из самых говорливых отставников. Будто бы по какому делу. Вот они-то и рассказывали «небылицы». Основной смысл сводился к следующему: помещик обещал наёмным работникам деньгу немереную — в полтора — два раза больше, чем хороший мастеровой в городе на мануфактуре заработает. Питание обильное и за его счёт, как и крыша над головой бесплатная, чего в городах днём с огнём не найти. Со всех сторон один прибыток, так ещё и оплата раз в неделю. Чтоб без обмана. Крестьяне дивились, хмыкали и не верили. А потом приезжал я, и начинал говорить то же самое.

Обычно собиралась толпа, человек пятьдесят мужиков, и куча снующих меж ними детей.

Разговоры шли, как под копирку:

— Дык, барин, а как же свою-то землицу бросить. Семь десятин у меня, сын в одного не подымет, — с ходу следовали обычные возражения.

— Батрака пусть наймёт. Сколько это в деньгах выйдет?

— Ну, рублёв десять — двенадцать в месяц, — явно преувеличивая, чешет мужик затылок.

— У меня ты пятьдесят получишь, если лениться не станешь. А половину своей земли лучше под паром оставь. Она на следующий год только спасибо тебе скажет.

— Так чтож ты, барин, себе батраков не наймёшь? — тут же из толпы отзывается кто-то находчивый.

— Отчего же не найму, найму. Только их по мелким хуторам — однодворкам нужно искать, а у меня на то времени нет. Мне в одно Петровское ещё сотня работников нужна, и с той стороны Купола я имения прикупил. Но там проще. Кого Зона с земель согнала и к Камышину прижала, только рады вернуться на всё готовое и деньжат отхватить.

— С чего бы вдруг деньги-то такие, за обычную подённую работу. В чём обман?

— Какой может обман быть, если оплата каждую неделю? Ну, не понравилась тебе работа, получил в субботу расчёт, да и иди себе с Богом. Так-то это мне бы с вас оплату стоило потребовать. Кто с головой, тот быстро смекнёт, что из профессорской науки себе перенять. Сам столичный профессор, великого ума человек, будет вам говорить, что и как делать. А урожай… урожай сами увидите и ахнете! Столько в жизни никто из вас не выращивал.

— Тю-ю-ю, что может горожанин про землю знать! Это нас отцы и деды сызмальства учили! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Не вижу, кто там такой умный, но вопрос задам — ты хоть раз получал урожай сам — пятнадцать по ржи?

— По ржи сам — пять в позапрошлом, а по овсу и сам — семь как-то вышло, — похвалился было мужик, что, кстати, вызвало довольно ехидные усмешки у остальных.

Похоже, приврал он слегка.

— Значит увидишь, а если не глупый, так и узнаешь, как можно такие урожаи с земли подымать, если к ней с наукой и умом подходить.

— А если не будет урожая? Вдруг недород или напасть какая? — прищурился на меня дедок из первого ряда.

— И какая в том печаль работнику, у которого денег полный карман? Это вы рискуете, свои земли возделывая, а сейчас и я вместе с вами, раз взялся такие деньжищи несусветные платить. Вот сам подумай, сколько муки можно на пятьдесят рублей купить? Если семья невелика, до следующего года хватит, если есть досыта. А мне работники на пять месяцев нужны! — демонстративно растопырил я пятерню, — В первый месяц на муку заработал, а в остальные четыре — на корову, коня и прочие нужды. А ну-ка, иди сам вырасти и получи столько прибытка?

— Как-то ты, барин, чересчур сладко вещаешь, — недоверчиво крутили крестьяне головами.

Понятное дело. Привыкли, что их все вокруг обманывают.

— А ты проверь. Доберись завтра до Петровского. Найдёшь вон того дядьку с усами и напомнишь, что я тебе разрешил с нашими работниками повечерять. Посмотришь, чем кормят, где ночуют, какие кони и инструмент у них для работ, и с самими людьми поговоришь. Приедешь?

— А и приеду! — с размаху треснул дедок оземь облезший треух, — Но учти, барин, я всё досконально разузнаю! — погрозил он пальцем.

— Давай-давай, — довольно хохотнул я в ответ.

И пары дней не пройдёт, как число работников в Петровском после такого «митинга» изрядно пополнится. Проверено.

Ох, и намутил дядюшка с посевной…

На стенах развешены планы земельных участков, размеченных, как карта боевых действий.

— Правильный севооборот, Владимир. Вещь не менее значимая, чем мои удобрения и твоя магия, — пояснил мне профессор, воспалёнными глазами глядя на свои работы. — Вот смотри. Это поле — под рожь. Это — под овёс. Это — под пар с клевером. А это — под картофель и корнеплоды. И всё это должно меняться местами каждый год, по строгому циклу. Чтобы земля не уставала, чтобы сорняки не плодились, чтобы вредители не приживались.

Я всмотрелся в карту. Честно говоря, для меня, человека из другого мира и другой эпохи, эти хитросплетения были тёмным лесом. Но профессор горел, и его огонь зажигал всех вокруг.

— Мы не просто поднимем урожай, — продолжал он, водя пальцем по линиям. — Мы создадим систему, при которой земля будет год от года становиться только лучше. Богаче. Плодороднее. Понимаешь? Не выпахивать её до истощения, как это веками делали, а… растить. Воспитывать. Как дитя.

— Красиво сказано, дядюшка, — улыбнулся я.

— Это не красиво, это — наука! — отрезал он. — И вот тут, — профессор ткнул в центр карты, где был нарисован кружок с исходящими лучами, — Тут самое главное. Твои артефакты. Я разметил поля так, чтобы каждое попадало в зону действия хотя бы одного. А лучше — двух. Чтобы и рост, и защита, и… — он запнулся, — Ну, и то, что ты там ещё придумаешь.

Я подошёл ближе, разглядывая схему. Профессор не просто расставил артефакты на местности — он продумал их взаимодействие, перекрытие зон, резервирование на случай выхода из строя. Как настоящий полководец, только вместо батальонов у него были поля и культуры.

— А это что за значок? — указал я на незнакомый символ.

— А это… — профессор загадочно улыбнулся, — это место под опытный участок. Для твоих экспериментов с Зоной. Ты говорил, ей нужны ростки, земля, понимание. Вот я и выделил полосу вдоль границы имения, ближе всего к Куполу. Там мы посадим всё, что ты захочешь. И будем смотреть. И записывать. И учиться.

Я смотрел на этого немолодого уже человека, с горящими глазами стоящего посреди комнаты, заваленной картами и расчётами, и чувствовал, как в груди разливается тепло.

— Дядюшка… вы — гений.

— Ну, это ты брось, — отмахнулся он, но щёки его порозовели от удовольствия. — Просто я много лет ждал, когда мои идеи кому-то понадобятся. Когда появится возможность их воплотить не в статьях и прожектах, а в живом деле. И вот… — он развёл руками, обводя комнату, — спасибо тебе, племянник.

Мы помолчали. Потом профессор встрепенулся:

— А теперь — к делу! У меня к тебе куча вопросов. Первое: радиус действия твоих артефактов в реальном поле, не в теплице. Второе: как они реагируют на соседство с фосфоритами — не гасят ли друг друга? Третье: можно ли сделать артефакт не на рост, а на…

— На что? — перебил я, видя его колебания.

— На сохранение. Чтобы урожай после сбора не портился. Чтобы в амбарах мыши не ели, чтобы гниль не шла, чтобы зерно лежало годами и не теряло всхожести. Это же… это же стратегический запас! Это продовольственная безопасность страны!

Я задумался. Идея была не нова — консервация продуктов с помощью магии существовала и в моём мире. Но чтобы так, в промышленных масштабах, для амбаров и элеваторов…

— Надо подумать, — сказал я. — Технически — возможно. Но тут нужны другие камни. Не те, что для роста. И, возможно, другой подход к рунированию. Я подумаю и попробую.