Игрушки лешего - Луговцова Полина - Страница 5

Перед домом шумел дремучий лес. В намечающихся сумерках он выглядел еще более пугающим, чем при свете дня. Эва замерла, чувствуя, как все тело покрывается гусиной кожей: ей показалось, что в глубине леса шевельнулось что-то большое и бесформенное. Она попыталась успокоить себя тем, что это, скорее всего, просто игра воображения, но сердце бешено колотилось, отстукивая тревожный ритм в ушах. Дурное предчувствие, мучившее ее в последние дни, усилилось, грозя перерасти в панику. Эве захотелось немедленно позвонить отцу и попросить его приехать.

Впервые с того момента, как он ушел из семьи, она остро ощутила свою беспомощность и подумала о том, что без него им не справиться.

Собираясь вернуться в коридор, она толкнула дверь, но вдруг остановилась. Ей почудилось, что далеко в лесу плачет ребенок – не младенец, а примерно такого же возраста, как Тарасик, ну или чуть младше. Плач казался не жалобным, а сердитым и требовательным. Обычно так плачут дети, которым не купили понравившуюся игрушку.

Обернувшись, Эва всмотрелась в лес и прислушалась, но плач внезапно прекратился, и до ее слуха доносилось лишь протяжное поскрипывание сосен, похожее на мяуканье голодных котят. «Показалось!» – решила она спустя пару минут и вернулась в дом, собираясь первым делом сообщить Валерию о сломанном замке в балконной двери.

День второй

Проснувшись следующим утром, Эва с удивлением отметила, что отлично выспалась, хотя засыпала с тревогой и на хороший сон не рассчитывала – наоборот, готовилась к бессонной ночи или жутким сновидениям. Вечер прошел в суете и хлопотах: устраиваясь на новом месте, они раскладывали вещи по шкафам, изучали дом и территорию, а заодно проверяли, закрываются ли входные и балконные двери. К счастью, замки на всех дверях, выходивших наружу, оказались целы, кроме той, которую Эва обнаружила незапертой. Пока мама готовила ужин, Валерий пытался починить там замок. Провозился он долго, но не смог устранить неисправность и для решения проблемы с безопасностью не придумал ничего лучше, чем срубить нижние ветви на стволе сосны, росшей рядом с балконом.

– Завтра вызову мастера, – сказал он, беспомощно разводя руками, и посоветовал Эве запереть на ночь дверь своей комнаты.

В общем-то, это был выход. Правда, запирались не все комнаты, на некоторых дверях защелки, имевшиеся с внутренней стороны, не входили в пазы: возможно, двери повело из-за усадки дома, а может, замки были смонтированы неправильно. Поэтому, когда Эва нашла подходящую комнату, ей пришлось смириться с тем, что окна там выходят на лес. Она лишь плотно задернула шторы перед тем, как лечь спать. А утром, когда она их раздвинула и взглянула на лес, пронизанный солнечными лучами, он уже не показался ей таким мрачным и дремучим, и ей было не так боязно заглядывать в его хвойные глубины. Эва мысленно посмеялась над своими вечерними страхами и, окинув внимательным взглядом свою комнату (вчера ей было не до этого), осталась довольна своим выбором.

Рядом с окном стояла кровать на четырех столбиках из выбеленного дерева, украшенных резными цветами. Над мягким изголовьем – настенные светильники в виде бутонов роз, справа от кровати – туалетный столик из такого же светлого дерева с цветочным рисунком и гладкой белой столешницей. С другой стороны кровати располагалась изящная тумба с настольной лампой, стилизованной под цветок. Противоположную стену занимал шкаф с большими зеркалами и отделкой в том же стиле, что и остальная мебель. К нему примыкал мягкий диванчик с кружевными подушками.

– Красотища-то какая! – восхитилась Эва, удивляясь, что вчера, раскладывая и развешивая вещи в шкафу, даже не заметила всего этого великолепия.

Вид портила ее пустая дорожная сумка, валявшаяся на полу рядом со шкафом, и Эва засунула ее под кровать, заодно оценив мягкость пушистого прикроватного коврика цвета топленого молока. Оставалось еще кое-что, не соответствовавшее всеобщей идиллической картине, – ее собственный внешний вид. Увидев свое отражение в зеркале, Эва вдруг пожалела о том, что у нее при себе нет косметики и красивого платья – впервые в жизни ей захотелось накраситься и нарядиться. Правда, это желание быстро испарилось: Эва решила, что будет достаточно, если она просто умоется, расчешет волосы и соберет их в высокий хвост. «Что же касается нарядов, они хороши лишь для фотосессий и каких-нибудь торжеств, а для повседневной жизни нет ничего лучше джинсов и футболок», – подумала она, отправляясь в ванную.

С первого этажа доносился звон посуды, в воздухе витали приятные ароматы жареного бекона и омлета. Видимо, на маму снизошло вдохновение, если с утра пораньше она решила встать к плите. Обычно на завтрак у них было то, что не требовало больших затрат времени на приготовление: творог, бутерброды с сыром, каша из пакетика и вареные яйца. По утрам мама либо спешила на работу, либо, если это были выходные, отсыпалась и вставала поздно, когда все уже поели. Эве вообще многого не требовалось, иногда она ограничивалась кофе и ореховым батончиком, но сегодня был не тот случай: омлет – это такая редкость, которую никак нельзя пропустить.

Огромный овальный стол в гостиной мог бы вместить дюжину человек. Мама раскладывала омлет по тарелкам, под которыми были расстелены льняные салфетки, отороченные кружевной тесьмой. Тарасик раскачивался на стуле, нетерпеливо размахивая вилкой в ожидании своей порции. Валерий сидел, уткнувшись в телефон. Заметив вошедшую Эву, он поприветствовал ее сдержанным кивком и спросил:

– Ну что, призраки не мучили? Леший в окна не заглядывал?

Эва усмехнулась, усаживаясь на один из стульев с мягкой спинкой, обтянутой светлым льняным чехлом. Оставив вопросы Валерия без ответа, она произнесла, не обращаясь ни к кому конкретно:

– У меня такое чувство, будто мы первыми пришли на торжество, куда вот-вот нахлынут гости!

– Только этого не хватало! – буркнул Валерий, снова склоняясь над телефоном.

В этот момент Тарасик выронил вилку, и та, подскочив пару раз на скользкой стеклянной столешнице, со звоном упала на пол.

– Ну вот, верная примета: теперь точно жди гостей! – сказала мама, потянувшись за другой вилкой, и добавила шутливо: – Давайте-ка, лопайте быстрее, пока они не заявились!

– Примета – это уже серьезно, – произнес Валерий без тени улыбки, словно действительно в это верил. – Что нужно сделать, чтобы не сбылось? Поплевать через левое плечо? Постучать по дереву?

– Самое верное – помыть вилку: на полу могут быть микробы, – со смехом ответила мама.

– О, я нашел способ! – воскликнул Валерий, скользя указательным пальцем по экрану телефона. – В интернете пишут, что надо постучать вилкой по полу и сказать три раза: «Сиди дома!». А ну-ка, давай ее сюда.

– Глупости какие! – Мама подняла вилку и метким броском отправила ее в раковину, находившуюся от нее примерно в трех метрах, если не больше.

– А зря… – Валерий поморщился и, взглянув на Тарасика, терзавшего омлет в своей тарелке, предупредил, хмуря брови: – Больше ничего не роняй!

Эва краем глаза наблюдала за отчимом, удивляясь, как ему удается шутить с таким серьезным видом. Хоть бы раз улыбнулся! А может, он и не шутит? Тогда он просто черствый заплесневелый сухарь, и это печально. И что мама в нем нашла? Она как завороженная! Неужели и правда влюбилась? Недаром говорят, что любовь зла… Но если так, то со временем, когда романтический дурман выветрится из ее головы, она будет крайне разочарована.

Вздохнув, Эва принялась за еду. Ей хотелось поскорее покончить с завтраком. Она чувствовала себя скованно из-за напряжения, всегда возникавшего у нее в присутствии отчима, и со временем оно не уменьшалось, а почему-то нарастало все сильнее, заставляя ее вновь и вновь возвращаться к мыслям о переезде в съемную квартиру. Ну теперь-то уже все решено, осталось продумать детали и аккуратно сообщить об этом маме, чтобы не слишком ее огорчить и чтобы она не подумала, что Эва уходит из-за ее нового замужества.