Клятва на крови (ЛП) - Би Ли Морган - Страница 14

Он пожимает плечами и щелкает тазом мертвого животного, чтобы удалить еще больше кишок. — Захотелось начать пораньше.

Иногда я завидую способности других лгать, поскольку фейри вроде меня не могут. И я знаю, что Бэйлфайр лжет. Его ранняя утренняя охота, вероятно, была связана с его проклятием.

Я один из немногих, кто знает его особенности.

Драконий зверь без рубашки, одет только в темные брюки. Все остальное его тело измазано кровью, грязью, опавшими листьями и боги знают, чем еще. По крайней мере, он содержал квартиру в порядке, убирая беспорядок на кухне.

— Убери это до прибытия Мэйвен.

Его глаза устремлены на меня, и радостное возбуждение, озарившее его лицо, почти детское. — Она переедет? Когда?

— Я уговорю ее.

Главным образом потому, что мысль о том, что моя хранительница останется в крошечной комнате в общежитии, которую я вчера назвал ее комнатой. Это недостаточно безопасно. Хранители считаются ответственными за группу, но они также яростно защищены своим квинтетом, потому что они, так сказать, ключевой элемент — ядро группы, без которого квинтет распался бы и проклятия вернулись бы. Это делает хранителей мишенью для других наследников, надеющихся подняться в рейтинге силы. Хотя запрет не убивать официально не снят до следующего семестра, когда квинтеты будут тренироваться вместе, Мэйвен все еще в опасности — особенно учитывая, насколько высоко оцениваются остальные члены нашей группы.

Эта квартира покрыта всевозможными защитными заклинаниями, которые убедили бы меня, что моей хранительнице ничто не угрожает, и в ней есть почти все, что ей может понадобиться для ее комфорта. Вот почему я позабочусь о том, чтобы она переехала как можно скорее.

Бэйлфайр ворчит и возвращается к обработке своей добычи. — Сегодня я собираюсь прогуляться с Мэйвен. Сводить ее в Халфтон пообедать и сделать все, что она захочет. Сначала моя пара примет меня, и после того, как я несколько дней буду баловать ее в постели, я получу деньги по тому пари, которое ты предложил. Если к тому времени Эверетт не присоединится к пари, я обязательно потребую что-нибудь такое, за что тебе будет трудно расплатиться.

Самоуверенный ублюдок.

Я решился на это пари нелегко. Конечно, для нас крайне важно добиться прогресса с нашей хранительницей, но мне также нужно немало драконьей чешуи Бэйлфайра. Он уже много лет знает, что я хочу использовать их в экспериментальных заклинаниях и зельях.

Чего он не знает, так это зачем они мне нужны. Конечно, это редкий ингредиент, требующийся для многих заклинаний, но у меня есть две конкретные цели для которых нужна его чешуя.

Во-первых, я бы и словом не обмолвился тому, кому не доверяю. И я доверяю только себе.

Но о второй цели я не могу рассказать дракону, иначе он подумает, что я размяк.

Я смотрю, как Бэйлфайр случайно толкает стол, разделывая оленя. У меня дергается глаз. Это, в сочетании с ароматом туши, плавным скольжением ножа по плоти, тусклым светом холодного рассвета и тем знакомым ползучим ощущением, скользящим, как охлажденное масло, по моему позвоночнику…

— Как легко было бы этому ножу вонзиться тебе в спину, — голос, подобный шепоту моего отца, звучит в моей голове.

Мое дыхание учащается, и инстинктивно моя рука тянется к карману, где лежит мой кровоточащий кристалл. Я всегда ношу его с собой на случай, если мне понадобится сотворить мощное заклинание в мгновение ока. Я так привык к легкому звону в ушах, что осознаю, что Бэйлфайр пытается привлечь мое внимание, только после того как во второй раз произносит мое имя.

Звон затихает. Я ловлю его взгляд, и я не уверен, что он видит на моем лице, но он тут же откладывает нож и отступает назад, вытирая окровавленные руки о брюки.

— Нравится нам это или нет, но сейчас мы в квинтете. Ты же знаешь, я бы не стал.

Он имеет в виду, что не стал бы убивать меня.

Только Бэйлфайр знает, как действует на меня мое проклятие, и это оставляет горький привкус у меня во рту. Большинство людей не могут понять всю серьезность этого, но он понимает, потому что в чем-то наши проклятия похожи.

Но то, что он понимает, еще не значит, что я могу ему доверять.

— Он предаст тебя. Он также настроит Мэйвен против тебя.

Другие голоса в моей голове соглашаются. — Если ты не доберешься до него первым, он разорвет тебя в клочья.

Я качаю головой, чтобы развеять подозрения, ползающие по моей коже, как термиты.

Бэйлфайр чешет подбородок, изучая меня. — С другой стороны, может, мне стоит проявить к тебе немного милосердия и позволить тебе сначала попытаться завоевать Мэйвен. Может быть, находясь рядом с ней, ты станешь менее… Ну ты знаешь.

Неуравновешенным. Одержимым. Невероятным гребаным параноиком.

Мое проклятие медленно сводит меня с ума, заставляя ожидать грязных намерений от совершенно незнакомых людей. Я смотрю на все сквозь линзы подозрения. Как будто мои нервы всегда настроены на все, я ищу самый незначительный способ, которым другие могут попытаться причинить мне вред. Иногда это изнуряет.

Возможно, Бэйлфайр прав. Возможно, Мэйвен успокоит демонов в моей голове.

Я собираюсь это выяснить. Хотя Мэйвен в моем Доме, я никогда даже не замечал ее существования до начала Поиска, и я сильно сожалею об этом. Это означает, что я понятия не имею, чего от нее ожидать. Для меня она вопросительный знак, и я намерен знать о ней каждую мельчайшую деталь.

Что она любит. Что она ненавидит. Насколько она сильна. Насколько хорошо она сможет вести нас четверых.

— Просто убери это, когда закончишь, — бормочу я, оставляя Бэйлфайра одного в квартире.

Я нахожусь на полпути через Эвербаунд направляясь в общежитие Мэйвен, когда временный директор замечает меня в коридоре и подходит, называя мое имя. Я пытаюсь игнорировать затаенные подозрения, цепляющиеся за мою кожу. Это выставляет всех в более мрачном свете, и я не могу не смотреть на мистера Гиббонса больше, чем обычно.

Он подхалим, постоянно проверяет, как я, ожидая произвести на меня впечатление особым отношением. Все знают, что я стал учеником Гранатового Мага после смерти большей части моей семьи. Поскольку таинственно богатый Гранатовый Маг жертвует огромные суммы в Эвербаунд, мистер Гиббонс, должно быть, видит во мне дойную корову, к которой можно подлизаться.

Я презираю его за то, что он думает, будто я ценю привилегированное отношение.

— Мистер Крейн, — говорит он с улыбкой, останавливаясь передо мной. — Я так часто вижу вас на рассвете, задолго до начала занятий. Поистине замечательное качество. Если бы только побольше других наследников были похожи на вас.

— Если бы они были больше похожи на меня, мы бы все поубивали друг друга в течение недели.

Он пытается посмеяться, как будто я шучу. Неважно, что я не умею лгать, даже в шутку.

— Какое у вас чувство юмора. Может, мы и произошли от монстров, но у нас есть кое-какие приличия. Вы знаете правила на счет убийства. Конечно, мы по-прежнему должны позволять отсеивать слабых — но именно так всегда было в Эвербаунде. Это путь наследия.

Меня охватывает раздражение. Чем дольше он болтает, тем меньше времени у меня остается, чтобы пригласить Мэйвен на завтрак. — Есть ли смысл в этой дискуссии, мистер Гиббонс?

— Действительно, я хотел узнать, к какому профилю вы и ваш довольно внушительный квинтет склоняетесь в следующем семестре. Всем интересно посмотреть, что вы выберете, и я хотел бы убедиться, что вас выберут первыми на занятиях.

Ага. Он хочет знать, как обеспечить мне еще большее привилегированное отношение в будущем.

Я должен был предвидеть это.

Начиная с этого семестра, до первого зачисления студенты будут заниматься своими обычными занятиями, знакомясь со своими парами. Но начиная со следующего семестра, новые квинтеты будут учиться и тренироваться вместе, независимо от того, укомплектована их группа или нет. Наш индивидуальный рейтинг изменится на рейтинг квинтетов, в котором будет жестокая конкуренция за определение сильнейшего. После окончания обучения эти рейтинги переходят к тому, куда нас направят для участия в активных боевых действиях.