Три вида удачи (ЛП) - Харрисон Ким - Страница 6

Серьёзно?

— Хочешь посмотреть? — я подтянула рюкзак повыше на плече и осталась довольна, когда оба мужчины яростно замотали головами.

— Я был там сегодня утром… — прошептал Марк, пока Тайлер осторожно заглядывал в свой кабинет, подтверждая, что хотя бы он понимает серьёзность ситуации.

Из кабинета Тайлера донеслось приглушённое, полное отвращения:

— О боже…

Да, паук размером с крысу производит такое впечатление, — подумала я, когда Тайлер вышел, заметно потрясённый.

— Если появятся любые признаки активности реза до того, как вас поставят в график, сообщайте, — сказала я.

Тайлер нервно оглянулся через плечо.

— Эм… а паук?..

— Не моя проблема. — В приподнятом настроении я взяла в руку тубус с чертежами, но улыбка дрогнула, когда я услышала, как за спиной посыпалась щепа.

— А структурированный рез? — добавил Тайлер мне вслед, когда я уже выходила.

— Он принял облик женщины, забитой до смерти. Прямо под твоим столом. Судя по платью — конец XIX века.

Как, чёрт возьми, рассказать об этом Эшли и не сорваться?

— Это многое объясняет, — сказал доктор Тайлер, и моя злость немного утихла. Если не считать того, что он оставил выброс на выходные, возможно, это и не было полностью его виной. И ловушечный шнур, и исходная печать могли лопнуть из-за скопившегося дросса, стянутого в эту маленькую точку ужаса.

Либо это сделала сама тень. Я никогда не видела, чтобы тень охотилась на завязанный дросс, но если она сожрала мой короткий шнур, то могла и шнур Тайлера. Спрошу Даррелла.

— Спасибо, господа, — сказала я, бодро шагая, распахнула дверь кабинета и вышла в коридор.

Но настроение пошатнулось, когда я оказалась в пустом лифте, а воспоминание о теневом пауке снова вцепилось в меня. Звон лифта прошёлся по нервам, и я быстро вышла в вестибюль.

Солнце почти не сдвинулось — что меня удивило. По ощущениям прошли часы.

Окружённая тысячами людей и всё же одна, я отцепила велосипед и направилась к университету — две бутылки дросса и одна с тенью тяжело давили на спину. Награда за тень с лихвой покроет новый комплект жезлов, а значит, жизнь была хороша.

Глава 2

Одна из больших лекционных аудиторий только что выпустила студентов, и здание Сурран было непривычно переполнено. Я чувствовала себя здесь не к месту — в велосипедной экипировке, потрёпанная и саднящая после возни с той тенью, — пробираясь сквозь поток студентов, заполнявших вестибюль. Семестр закончился, и все явно не спешили расходиться: они могли больше никогда не увидеть друг друга.

— Боже мой, — сказала одна девушка, когда я поравнялась с ней; лицо её сморщилось от отвращения. — Посмотри на дросс, который она тащит за собой.

— Им вообще-то стоило бы заставлять чистильщиков пользоваться служебным входом, — добавила вторая, прекрасно понимая, что я их слышу. — Таскать дросс через весь зал — верный способ привлечь ещё больше.

— Я бы не притягивала дросс, если бы вы его не производили, — пробормотала я, пообещав себе её запомнить. Первокурсница, блондинка, аккуратно одетая, стрижка «пикси». Когда-нибудь я ей понадоблюсь.

Формально трёхэтажное каменное здание принадлежало университету, но под ним находилось одно из старейших в штате хранилищ дросса. Чистильщики были здесь первыми. И если кому и следовало пользоваться чёрным ходом, так это студентам.

Подняв подбородок, я протиснулась к выходу, закинув за плечо рюкзак и футляр с жезлами, пытаясь добраться до лестницы. Но чем дальше я шла, тем заметнее становилась, и в конце концов оглянулась через плечо — за мной тянулась дорожка искажения, искрящаяся, как пыль в солнечном свете. Поморщившись, я замедлилась. Ладно. Возможно, они правы. Две бутылки дросса в рюкзаке вытягивали шепчущие клочья из углов и со стен — там, где они могли бы пролежать незамеченными неделями.

Прекрасно, — мрачно подумала я. Как будто я и без того выглядела недостаточно угрюмо — в велоформе и с паучьими внутренностями под ногтями. Нет, мне пришлось тащить дросс за собой, словно рыболовную сеть. Людей было слишком много, чтобы легко захватить его пси-полем, и для жезла он был слишком крупным, так что я направилась к одной из встроенных стационарных ловушек в зале. Если повезёт, удастся заманить его в изоляцию.

Вздохнув, я протиснулась мимо студентов, сидевших на стульях рядом с ближайшей ловушкой, стараясь выглядеть безразличной, когда заняла последнее свободное место. Когда дросс подошёл достаточно близко, я могла бы незаметно собрать его и сбросить в ловушку зала. Но даже сидя, я чувствовала, как дросс за тремя жезлами начинает просачиваться наружу, тянется к моей добыче.

Тьфу, тень…

Ничего не поделаешь. Смущённо я достала из рюкзака бутылку дросса и поставила её под жезлы как дополнительную приманку. Почти сразу пойманный дросс развернул поток и облепил бутылку. Щупальце жара обвилось вокруг моей руки, когда я отдёрнула её, — дросс звенел, будто собирался в следующую секунду разорваться на мне вспышкой дурной удачи.

Ещё чего. Скривившись, я попыталась стряхнуть его о один из жезлов ловушки, но в итоге пришлось щёлкнуть им внутрь, словно козявку, — где он медленно стек обратно к остальным.

— О, боже, — сказал один из парней, став свидетелем всего этого зрелища. — Давайте уйдём, — добавил он, поднимаясь, и остальные поспешно собрали вещи и последовали за ним.

Как угодно. Я обмякла в кресле, пережидая толпу и убеждая себя, что мне плевать, что они думают.

В зале стояли две такие ловушки — почти в два метра высотой, отдельно стоящие, предназначенные для улавливания фоновых аномалий. Их расставили стратегически, чтобы маги могли сбрасывать дросс, хотя мне всегда казалось, что они слишком красивы для мусорных контейнеров магов. Сами жезлы были слишком высоки для удобного использования — скорее церемониальные: красноватое дерево, тонкая гравировка, серебряные набалдашники. Когда-то мы прятали способности чистильщиков за мётлами и тканями, но теперь от этого осталась лишь художественная память.

Уставшая, я посмотрела поверх снующих голов на кимонообразное одеяние за стеклом, освещённое прожектором. Пусть покрытое пылью витрины, оно всё равно было поразительным — сотканным из грубого узловатого шёлка. Переливчатая чёрно-зелёная ткань служила выдающимся примером пассивного отпугивателя тени: вплетённый дросс позволял носившему безопаснее работать с опасной субстанцией.

Мне до такого никогда не дотянуться, — подумала я, дёрнув ногой от внезапного горячего прикосновения дросса. Та скрытая энергия, которую я стянула из углов, наконец подобралась достаточно близко. И пока шум в зале рос — одни студенты уходили, другие занимали их места, — я наклонилась, собирая искрящийся жар, ощущая, как он холодит ладонь, когда я заключала его в пси-поле.

— Иди сюда, — прошептала я, скатывая маленький пыльный комок дурной удачи в пси-оболочку, а затем направляя его в ловушку. С лёгким толчком ощущений мерзкая субстанция оставила меня и слилась с остальными.

— Спасибо, пап, — прошептала я, наклоняясь и касаясь мемориальной таблички под огромным треножником.

Когда три души сходятся в одной, и одна становится всем. Чистильщик, Прядильщик, Ткач. Тень слышит зов, — прочла я, и меланхолия во мне поднялась. Эта инсталляция была посвящена моему отцу — он погиб во время прорыва тени в 2014 году. Тогда я была первокурсницей, и если бы не то, что гильдия чистильщиков взяла меня под своё коллективное крыло, я вполне могла бы бросить учёбу.

Вторая ловушка на другом конце зала была не менее красивой, но без памятной таблички. Ходили слухи, что идентичные жезлы когда-то принадлежали Херму Иваросу, но я в это не верила. Прядильщик ушёл в подполье после того, как его теории о том, что дросс можно использовать как источник нового вида магии, закончились смертью моего отца.