Предатель. Я сотру тебя! (СИ) - Жасмин Лия - Страница 26

"Все обязательно станет лучше", — твердо сказала она себе вслух, глядя в темное окно, где отражалась ее усталая тень. "Не всегда бывает черная полоса. Обязательно наступит белая". В этом была ее вера. В работу, которая давала силы и независимость. В сына, который нашел в себе мужество приехать и поддержать. В возможность вытащить Катю. В новую жизнь, которую она будет строить сама, кирпичик за кирпичиком. Белая полоса придет. Она должна прийти. И Лиза сделает все, чтобы она наступила. Для себя. И для своих детей.

Два дня спустя. Воздух в салоне был пропитан ароматом лаванды и жасмина, смешанным с легкой ноткой лака. Лиза, стоя за стойкой, проверяла график мастеров. Руки двигались автоматически, а мысли вихрем кружились вокруг вечного треугольника: Миша. Его звонок утром, короткое "Держись, мам", как бронежилет. Катя. Снова молчание, снова гудки в черную дыру под контролем свекрови), Развод. Макаров прислал подтверждение: доверенность в силе, предварительное слушание позади, ей можно не являться — процесс шел без нее, по документам, но сердце все равно сжималось в предчувствии новой волны.

«Надо срочно договариваться с психологом для Кати», — гвоздем сидела мысль. «И Мише поручить поговорить с сестрой... Он сможет до нее достучаться...»

Звонок двери прозвучал как выстрел. Лиза подняла голову, профессиональная улыбка готова осветить лицо. Улыбка застыла, превратившись в маску ледяного изумления.

На пороге стояла любовница мужа. Анна.

Она была воплощением дорогой, нарочитой сексуальности, граничащей с вульгарностью. Обтягивающее платье кричащего розового цвета, подчеркивающее каждый изгиб. Шпильки, от которых ноги казались бесконечными. Волосы — каскад искусственных блондинистых волн. Лицо — безупречный макияж, но под тональным кремом читалась нервная бледность. Глаза горели не истерикой, а яростным триумфом и вызовом. Она дышала часто, грудью, как победительница, вступившая на вражескую территорию. В руке — крохотная сумочка, сжимаемая так, будто это граната.

Не глядя на замерших мастеров за маникюрными столиками, на помощницу, мгновенно насторожившуюся у компьютера, Анна прошагала к стойке. Каблуки отстукивали победную дробь по паркету.

— А тебя так легко найти! — ее голос звенел, как надтреснутый хрусталь, громко, нарочито сладкий, но с ядом на кончике языка. — Какая неожиданная... радость вас видеть тут. На рабочем месте! Хотя, куда же тебе еще деваться, правда? — Она остановилась в метре, поставив руку на бедро, демонстрируя идеальный маникюр и тонкую талию.

Лиза почувствовала, как адреналин ударил в виски. Не страх. Гнев. Чистый, белый, сжигающий гнев. Она медленно положила планшет на стойку. Подняла глаза. Встретила взгляд Анны. Не ледяной, а раскаленный. Как сталь в горне.

— Милочка, — ее голос был тихим, но каждое слово падало, как камень. — Вы явно заблудились. Кабинет Бориса — в другом здании.

— Ой, не смешите! — Анна фальшиво рассмеялась, подбоченясь. — Я не к нему. Я — к вам. Потому что пора, наконец, расставить все точки над «i», Елизавета. — Она сделала шаг ближе, запах ее парфюма ударил в нос Лизе — тяжелый, удушливый. — Вы цепляетесь за мужа, как репейник! Неужели не видите? Он уже давно не ваш! Он — мой!

Она выкрикнула последнее слово, бросая его, как пощечину. В салоне повисла гнетущая тишина. Олег встал, его лицо стало маской готовности. Девушка-администратор замерла, широко раскрыв глаза.

— Ваши фантазии — ваша проблема, — парировала Лиза, не повышая тона, но голос ее звенел от напряжения. — Мой интерес к Борису исчерпан юридическими процедурами. Идите решайте свои вопросы с ним. Мой салон — не место для ваших выяснений отношений.

— «Фантазии»?! — Анна закатила глаза с преувеличенным негодованием, но в них читался азарт. Она положила руку на еще плоский живот с театральным жестом. — Это не фантазия, милочка. Это — реальность. Я ношу его ребенка! Его кровь! Его наследника! — Она выпрямилась, глядя на Лизу сверху вниз с неподдельным презрением. — Понимаете теперь, почему вы ему больше не нужны? Почему он выбрал меня? Я — его будущее! А вы... — ее губы кривились в язвительной улыбке, — Вы — прошлое, которое никак не уйдет. Засохшая ветка. Я для него важнее. Гораздо важнее. Я даю ему то, что вы давно не можете дать — молодость, страсть... и сына!

Она подчеркнула последнее слово, наслаждаясь эффектом. Лиза чувствовала, как земля уходит из-под ног. Ребенок. Его ребенок. Слова били по самому больному. Но сдаться? Никогда. Не перед ней. Не здесь. Она вдохнула полной грудью, выпрямилась во весь рост. В ее глазах вспыхнул не лед, а огонь — холодный, опасный.

— Поздравляю, — произнесла Лиза с убийственной вежливостью. Каждый слог был отточен, как бритва. — Ваши личные достижения и ваши... физиологические способности меня не касаются. — Она сделала микроскопическую паузу, давая словам врезаться. — Борис должно быть ждет вас. Скорее всего, уже заждался. Бегите к нему, разделите радость. А мне необходимо работать. Я строю свое будущее. Без него. И уж точно без ваших... откровений.

Лиза повернулась, взяв со стойки папку с бумагами. Демонстративное игнорирование было страшнее крика. — Настя, — ее голос прозвучал четко, деловито, будто Анна уже испарилась, — подтвердите, пожалуйста, бронь на процедуру для Сомовой на 17:00. И закажите, пожалуйста, свежих пионов для VIP-зала.

Анна была ошарашена. Она ожидала слез, истерики, униженных просьб. Она пришла победительницей, чтобы растоптать соперницу! А вместо этого — этот ледяной взгляд, эта убийственная вежливость, это... игнорирование! Ее триумф рассыпался в прах. Лицо Анны исказилось от бешенства и растерянности. Она открыла рот, чтобы выкрикнуть что-то еще, что-то более гадкое, но увидела жест Насти — твердый, не терпящий возражений.

— Анна, — сказала она нейтрально, но так, что стало ясно — Выход там. Вам пора. Не мешайте работе.

Анна постояла секунду, ее грудь бурно вздымалась. Она метнула в спину Лизы взгляд, полный чистой ненависти и... страха. С громким, унизительным фырканьем она резко развернулась и вылетела из салона, хлопнув дверью так, что задребезжали стекла.

Лиза не обернулась. Она смотрела на бумаги в папке, но буквы плыли перед глазами. Рука, сжимавшая папку, дрожала. Его ребенок... Его наследник... Слова Анны, как раскаленные иглы, впивались в душу. Боль была оглушительной. Но рядом с ней бушевала ярость. Ярость за наглость, за унижение, за попытку разрушить ее хрупкое спокойствие здесь, в ее крепости.

«Развод, — пронеслось в голове сквозь гул. — Катя. Миша. Салон. Это — реальность. Это — важно. Она... просто шум».

Она глубоко, с усилием вдохнула, заставив дрожь утихнуть. Подняла голову. Встретила взгляд Олега, только что зашедшего в салон. Он приветливо улыбнулся, даже не зная о том, что за отврательное действие тут было.

— Настя, Сомова подтвердила? — спросила Лиза, и ее голос звучал чуть хрипло, но твердо. Она выстояла. Здесь и сейчас. А завтра... завтра будет новый день.

Неделя пролетела в тумане дел и тягостного ожидания. Лиза почти жила в салоне, стараясь заглушить внутреннюю тревогу грохотом фенов и мерным гуждением машинок для стрижки. Юридические вопросы двигались своим чередом, но главная битва происходила не в судах, а в информационном поле, где любая искра могла раздуться в пожар.

Искра упала туда, куда и следовало ожидать. Новость, которую Борис, судя по всему, пытался утаить, просочилась в один из желтых пабликов, специализирующихся на светских сплетнях столицы. Пост был составлен в лучших традициях жанра: «Бизнесмен на выданье? Наш инсайд подтверждает: у известного предпринимателя Бориса Киреева скоро будет пополнение! Источник близок к счастливой избраннице, которая сейчас на седьмом небе от счастья».

Текст пестрел намеками. Однако для тех, кто был в курсе, все было кристально ясно. Эту бомбу замедленного действия дети увидели первыми.