Шпионское грузило - Дейтон Лен - Страница 16

Сомерсет, Англия. Лето 1978 года

Генеральный директор был загадочной фигурой, которая служила предметом оживленных споров среди сотрудников. Взять, к примеру, то Рождество, когда на стене над его столом повисла аккуратно выжженная на дереве надпись: «Только невежество непобедимо». И стороны, участвующие в обсуждении, возникшем в результате этой эскапады, не удовлетворились объяснением, что это всего лишь рождественский подарок жены.

Его кабинет был местом, в котором царил неописуемый хаос, приводивший в отчаяние самых добросовестных уборщиц. Повсюду были навалены книги, большинство из них были украшены гирляндами разноцветных закладок, свидетельствовавших о старательной работе его помощников, в которые он, однако, никогда не заглядывал.

Сэр Генри был своего рода источником для давних антропологических исследований Брета Ранселера об особенностях англосаксов. Брет охарактеризовал ГД как типичного представителя высших классов. Его тощая сутулая фигура, на которой самый дорогой пиджак смотрелся как замызганный комбинезон, решительно отличалась от внешнего облика всех, кого Брет знал в США.

Даже если не принимать во внимание его эксцентричность, ГД побуждал своих сотрудников верить в то, что он немощен, глух и рассеян. И его изобретательность обеспечивала ему теплую преданность с их стороны, которой могли бы позавидовать многие куда более уверенные в себе руководители.

Одним из неприятных аспектов тесного сотрудничества с ним были его поездки по стране, носившие такой беспорядочный и неорганизованный характер, что Брет, который носился за ним от встречи до встречи, неизменно оказывался в каких-то отдаленных местах, в которых не было даже элементарных удобств. Вот и сегодня – они оказались в Сомерсете. В интересах конспирации ГД предложил ему разместиться в маленькой бревенчатой хижине. Из нее открывался вид на спортивную площадку небольшой «паблик-скул»: ГД добросовестно нес обязанности члена ее правления. Он произнес речь перед всей школой и разделил ленч с ее директором. Брету же, чтобы успеть сюда, пришлось мчаться с головокружительной быстротой. У него не осталось времени, чтобы перекусить. Слава Богу, в такой жаркий день Брет без особого ущерба мог позволить себе пропустить и ленч.

Школу окружала удивительная панорама: могучие деревья, пологие холмы и фермерские угодья. То был типичный сельский пейзаж Англии, вдохновлявший ее великих пейзажистов; несмотря на яркие краски, в нем ощущалась и неопределенность и таинственность. Свежескошенная трава наполняла воздух пахучими запахами. И хотя, как правило, Брет не маялся сенной лихорадкой, он почувствовал, что у него закладывает нос. Конечно, на его недомогании сказался и стресс последнего времени, и вряд ли стоило предполагать, что ожидание встречи с ГД не сыграло своей роли.

Через затянутое паутиной окно он видел, как две команды подростков в белых костюмчиках разминались, готовясь к матчу по крикету. Предвидя столь торжественное событие, ГД облачился в белые брюки, полосатый, пожелтевший от времени жилет и панаму. Он расположился в кресле, откуда перед ним открывался вид на поле. Свое окно ГД отполировал до блеска, а Брет так и смотрел на поле сквозь мутное стекло. Он остался стоять, вежливо отклонив предложение присесть на замызганное кожаное кресло, которое предложил ему ГД. Краем глаза Брет наблюдал за игрой, ибо время от времени ГД интересовался его мнением о ходе оной.

– Сообщить мужу, – сказал ГД, грустно кивая, – и больше это не является секретом.

Брет не торопился с ответом. Он смотрел на игрока-левшу, который в нетерпении возил молотком по траве в ожидании шара. Наконец ГД повернулся к Брету. Тот достаточно ясно дал понять, что, по его мнению, мужу Фионы Сэмсон необходимо рассказать все досконально: что она двойной агент и ее готовят к заброске.

– Сегодня попозже я с ней увижусь, – произнес Брет. Он надеялся, что, получив от ГД «добро», он сможет проинструктировать и Бернарда Сэмсона. К вечеру все должно быть завершено.

– Чем вы с ней занимаетесь в настоящее время? – спросил ГД.

Сделав пару шагов от окна, Брет повернулся. По этому характерному движению ГД понял, что дал толчок одной из знаменитых лекций Брета. Он откинулся на спинку кресла, дожидаясь возможности прервать его. Никому другому Брет не смог бы объяснить ситуацию. ГД понимал, что Брет не вынес бы необходимости выступать перед шумной аудиторией, которая будет прерывать его частыми вопросами.

– Если мы собираемся обеспечить ей положение, при котором она сможет сыграть ту роль, на успех которой мы оба надеемся, мы не имеем права оставлять события на волю случая.

– Браво! – оценил ГД точный удар, в результате которого мяч отлетел к границе площадки. Повернувшись к Брету, он улыбнулся. – У нас не так много времени, Брет.

– Нам потребуется лет десять, шеф, может, двенадцать.

– Вы убеждены в этом?

Брет посмотрел на старика. Оба они понимали, что у него на уме. Он хотел внедрить Фиону Сэмсон на место до того, как уйдет в отставку. Забыв о своей скромной и самоуничижительной манере поведения, он жаждал славы.

– Да, сэр Генри.

– Я надеялся, что речь пойдет о более коротких сроках.

– Сэр Генри, Фиона Сэмсон – всего лишь агент, которому удастся обеспечить положение в той мере, в какой ей удастся убедить Москву. Она еще никогда ничем подобным не занималась. Она еще не обрела доверия.

– Что вы предлагаете?

– Она должна обосноваться в Берлине. Я хотел бы, чтобы они поближе присмотрелись к ней.

– Это может ускорить события. Они могут прийти к выводу, что необходимо поскорее забрать ее.

– Нет, они хотят, чтобы она пребывала в Лондоне, где и кроется все, что их интересует. – Брет вытащил носовой платок и осторожно высморкался, стараясь не производить громких звуков. – Прошу прощения, сэр Генри. Я думаю, дело в свежескошенной траве…

– Тогда почему же Берлин?

– Она должна будет кое-что сделать для них.

ГД посмотрел на него и скорчил гримасу. Ему не нравились такие номера, означавшие, что событиями будет руководить КГБ. Они сами всегда работали надежно, убедительно, и департамент неизменно держал руку на пульсе.

– Что именно?

– Пока еще я не заглядываю так далеко, шеф, но мы должны сделать это – и желательно до конца года.

– Не можете ли вы хоть немного ввести меня в курс своих соображений? Минутку, этот парень у них отлично подает.

Брет ждал. Стоял жаркий день; трава была ярко-зеленой, и при других обстоятельствах Брет с удовольствием полюбовался бы на это типично английское зрелище: мальчиков в костюмах для крикета. Мяч вылетел как из пушки, но отклонился от прямой линии и полетел по дуге.

– Миссис Сэмсон отправляется в Берлин, – сказал Брет. – Во время своего пребывания там она сообщит им нечто существенное… – Брет сделал паузу, пока ГД, моргая, обдумывал его слова, – …в связи с обширным расследованием, которого ей удалось благополучно избежать. Скорее всего с их помощью.

– Вы считаете, они пойдут на то, чтобы подвергнуть опасности одного из своих агентов?

– Надеюсь, да. Это, конечно, было бы идеально, – сказал Брет.

ГД продолжал наблюдать за ходом матча.

– Мне это нравится, – произнес он, не поворачиваясь.

Брет мрачно усмехнулся. Он с боями пробивался наверх, но наконец услышал нечто вроде акколады, посвящения в рыцари, из уст сэра Генри Кливмора, хотя, конечно, этот обряд перемежался терминами из области крикета, которых Брет решительно не понимал. Он сказал:

– Миссис Сэмсон вернулась в Лондон, и они сказали ей сидеть тихо и не высовываться.

– Целый год, – напомнил ему ГД.

– Видите ли, сэр, – ответил Брет, – мы можем тут же переправить им миссис Сэмсон; вне всякого сомнения, это нам под силу. Она представляет собой набор самых разнообразных достоинств: многоцелевой агент, которого они могут использовать повсюду. Но это не совсем устраивает нас.