Дороже жизни - Бигси Анна - Страница 11

Работа шла гладко: два договора согласованы, ассистент прислал уточнения по графику, бухгалтерия отчиталась о прошлой неделе. Александра поставила очередную подпись, закрыла документ и потянулась к чашке кофе.

Но уловила странный запах и поморщилась. Ни лак, ни краска, что-то чужеродное ее салону и непонятное. Едкий, сухой запах, как будто что-то подгорело.

Саша автоматически посмотрела вокруг: кабинет был в идеальном порядке. Ничего не дымилось, не кипело, но запах становился все сильнее.

Северская раздраженно выдохнула:

– Что за… кто у меня тут жарит что-то? На работе, в салоне? Да чем так воняет?!

Она резко поднялась, одним движением расправила пиджак и рванула к двери. Ее бесило все: нарушение порядка, непонятная ситуация, и – главное – то, что она ничего не понимает.

Александра распахнула дверь кабинета и замерла. Коридор был наполнен дымом. Не черным, но серым, густым, плотным туманом, через который с трудом пробивался свет ламп.

Сердце ухнуло вниз.

– Лена! – резко позвала она. Голос предательски дрогнул. – Что происходит?

Администратор не отвечала, а по спине Саши ползли перепуганные мурашки:

«Только не сейчас… только не мой салон…»

День тянулся, как старая жевательная резинка – безвкусно и бесконечно. После утреннего спасенного кота в «Алых парусах» пошли мелочи. Такие, от которых не умирают, но которые высасывают силы по капле. Взрыв в гараже оказался петардой, брошенной подростками. Все целы, пальцы не пострадали, отделались легким испугом.

Бабушка застряла в лифте панельной девятиэтажки, тридцать минут уговаривали не паниковать, пока техники вскрывали двери.

Потом была истеричная женщина возле машины с воющей сигнализацией, ключи внутри, ребенок снаружи. Потом уже третий за неделю кот, на этот раз на тополе у школы. Еще задымление в подвале из-за старой проводки, оказавшееся тлением мусора и ложный вызов на запах газа от пенсионерки, которая перепугала собственной же готовкой.

Клим работал на автомате, руки знали каждое движение, тело подчинялось годами наработанным алгоритмам, но внутри копилась тягучая, кислая усталость. Она оседала где-то в районе солнечного сплетения, с каждым часом становясь тяжелее.

– Да что за день сегодня? – зевнул Иван, забрасывая снаряжение в машину после очередного пустякового вызова.

– Затишье перед бурей, – мрачно изрек Степа, поправляя каску. – Чувствую костями.

– Твоим костям пора на пенсию, – фыркнула Майя, но в ее голосе тоже звучало раздражение.

Ян пытался шутить, но шутки висли в воздухе, как неловкое молчание. Даже Захар был необычно молчалив, его лицо подчеркивала усталая резкость черт.

Ближе к вечеру, когда отряд наконец собрался у машины, чтобы перехватить хоть что-то горячее, Захар только открыл рот, чтобы сказать «перекур», как рация на его плече резко ожила.

«Архипов, срочно в центр! Многоэтажный жилой дом. Задымление в центральной части здания. Внутри люди…»

Воздух мгновенно изменился. Словно невидимый рубильник щелкнул в каждом. Усталость отступила, замещенная холодной концентрацией. На лицах спасателей не осталось и тени раздражения, только жесткая собранность.

– Погнали, – коротко бросил Захар, забираясь в кабину. В его голосе не было вопроса.

Клим уселся за руль, и машина рванула с места, ревя сиреной, разрезая начинающийся вечерний поток. В салоне стояла тишина, нарушаемая лишь переговорами по рации и скрипом амуниции. Клим смотрел в окно, маневрируя в потоке и пытаясь мысленно нарисовать план здания по адресу. Старая кирпичная многоэтажка в центре, вероятно, с запутанными коридорами и старыми коммуникациями.

Через семь минут они были на месте.

Картина была хаотичной и напряженной. Из вентиляционных шахт девятиэтажного кирпичного дома валил густой серый дым. Пожарные расчеты уже раскатывали рукава, устанавливали лестницы. На улице собралась толпа жильцов, закутанных в пальто и халаты, кто-то плакал, кто-то кричал, пытаясь прорваться обратно в подъезд. Двор был забит машинами, мешающими технике.

В кармане штанов Клима отчаянно завибрировал личный телефон. Он вздрогнул, но достал. На экране горело имя: «Ольга Павловна».

«Тебе-то что надо?» – пронеслось в голове с бессильной яростью. Воспитание и привычка быть вежливым заставили палец потянуться к кнопке принятия вызова. Земцов приложил трубку к уху, отворачиваясь к окну.

– Клим Евгеньевич, – ее голос звучал обеспокоенно и настойчиво. – Нам нужно поговорить про Полину. Она сегодня…

– Ольга Павловна, я на срочном выезде, – перебил он, стараясь говорить ровно и одновременно помогать ребятам со снарягой.

– Но это важно! Она пришла из школы…

– Я не могу сейчас! – голос его сорвался, прорвав плотину терпения.

– Я понимаю, но…

Земцов резко сбросил звонок, чувствуя, как по лицу разливается жар стыда и злости. Злости на нее, на эту ситуацию, на себя за эту несвоевременную вспышку. С той же злостью он швырнул телефон в бардачок, где тот глухо стукнулся о что-то металлическое. Сослуживцы промолчали, никому сейчас не было дела.

Захар, выскочив из кабины, мгновенно оценил обстановку и стал раздавать команды, его голос звучал отчетливо.

– Ян, Клим – первый этаж, коммерческие помещения! Степа, Макс – страховка и эвакуация подъезда через черный ход! Майя, Иван – работа с пожарными, расчистка подъезда! Быстро!

Они двинулись к задымленному парадному входу сплоченной группой. Ян шел первым, сканируя путь, Клим за ним, как центральная опора, прикрывал тыл, нес термокамеру и дополнительное снаряжение.

Огня не было видно, внутри царил полумрак, прерываемый лишь лучами фонарей и аварийной подсветки. Воздух был густым и едким, пахло горелой пластиковой изоляцией и пылью. Дым стелился по полу, закручиваясь призрачными клубами, гуще всего он был в районе первой двери справа от входа. Они пригнулись, включили дыхательные аппараты.

Ян лучом фонаря выхватил из дымовой завесы матовую стеклянную дверь. На ней стильная металлическая табличка с названием: SEVER`A.

Что-то кольнуло Клима под ребра, быстрая вспышка в сознании, но он отмахнулся от нее. Просто совпадение, мало ли салонов. узнавания. Мысль оборвалась, когда он увидел, что дым валит именно оттуда. Здесь был эпицентр.

– По ходу здесь! – крикнул Ян.

Они шагнули вперед. Нужно было все проверить и вывести оставшихся людей. Ворвавшийся с улицы поток воздуха на мгновение рассеял дым у входа. В свете фонарей, падающем в открытый проем, предстала картина хаоса. Пространство салона было заполнено едкой дымовой пеленой. Виднелись опрокинутые кресла, разбросанные инструменты, темные пятна на полу у дальней стены. Огня по-прежнему не было, но дымило сильно и едко.

Адреналин заставлял действовать четко, почти клинически. Спасатели быстро, как хорошо отлаженный механизм, начали проверку помещения. Нашли и вывели в безопасную зону двух перепутанных администраторш в размазанной косметике, клиентку в фольгированном колпаке для мелирования, трех мастеров. Всех передали в руки коллег у выхода.

– Кажется, все! – доложил Ян, выползая из-за стойки администратора.

– Еще одна дверь! – крикнул Клим, указывая лучом фонаря на глухую дверь в самом конце задымленного коридора, ведущего, вероятно, в кабинет руководителя или процедурную. – По тепловизору одна точка внутри!

Клим и Ян, двинулись к ней, пригибаясь под потолком дыма. Дверь была массивной, видимо, звукоизолирующей. Она не открывалась. По команде Ян вставил лом в щель рядом с замком. Клим уперся плечом в полотно.

– На три! Раз, два…

Дверь с глухим стуком поддалась, распахнувшись внутрь. Поток свежего воздуха из разбитого где-то окна в этом кабинете на мгновение отогнал дым от проема. В свете фонарей, падающем из коридора, у дальней стены стояла женская фигура. Одна рука прижимала к лицу скомканный платок, другая судорожно сжимала край массивного дубового стола. Темные волосы выбились из строгого пучка и прилипли к вискам и шее. Лицо было бледным, испачканным, но глаза… щурящиеся от света фонарей, горели. Не страхом, а яростью. Дикой, животной, бессильной яростью против обстоятельств, против хаоса, ворвавшегося в ее идеальный мир.