Старый, но крепкий 9 (СИ) - Крынов Макс - Страница 2

Он обвел взглядом сидящих за столом и, не дождавшись возражений, указал на меня.

— Этот парень… Мальчишка!.. Варит едва ли не на коленке зелья, до которых я не дошел за свои шестьдесят лет! На днях он совершил прорыв, который перевернет всю нашу подготовку бойцов! И вы предлагаете спрятать его под крыло? Да он вырос уже, осознайте!

Тут вмешалась Сяо Фэн. Женщина с шириной плеч иного мужчины кашлянула и уронила:

— Сталевар, не будь ребенком. Мальчик — будущее секты, и…

Алхимик грохнул ладонью по столу и взревел:

— Так придумайте способ, чтобы защитить это будущее! Достаньте головы из норы и сделайте что-нибудь! Кто растрезвонил подросткам о зельях? Кто позволил им болтать в Циншуе о будущей силе, которую им дадут эликсиры? Кто, в конце концов, допустил кражу этих зелий, и почему за ваши ошибки я, Я должен идти против своих принципов и получать славу лучшего алхимика секты Тьмы⁈

Он оттолкнул кресло. Немаленькая мебель взмыла в воздух и с треском врезалась в стену. А Сталевар уже шагал к двери, договаривая на ходу:

— Я не хочу быть вывеской для чужих талантов! Припишите эти зелья кому угодно: припишите их призраку из саги, или скажите, что нашли рецепты в древней гробнице. Или просто объявите, что они — плод вашей коллективной работы. Но только не вмешивайте в свои выдумки и интриги меня! У меня есть честь!

Спустя неделю Сталевару пришло письмо от Дома Крайслеров. Конверт из дорогой бумаги, с восковой печатью в виде алхимических весов. Внутри — длинное, витиеватое послание с выражениями глубочайшей благодарности за «неоценимый вклад в алхимию» и «возрождение забытых рецептов». Прежде, чем сжечь письмо, Сталевар с выражением прочитал содержимое мне и Альфу, а потом — выгнал нас из лавки, запершись с самой ядреной настойкой, которая по свойствам была куда ближе к эликсиру, чем к алкоголю.

И вот я стою в его доме. Практик четвертого ранга, один из сильнейших в секте, поскользнулся на мокром полу и расшиб голову о край ванны.

— … придется сделать Альфа, — раздается голос Линя. — Руки у него из плеч растут, голова на месте. Да и вообще, последние два года он этой лавкой и управлял.

— Вы собираетесь каким-то образом искать виновных? — спрашиваю я, не оборачиваясь.

— Надеюсь, это не преддверие истерики, Китт? — спрашивает Линь. — Надеюсь, это просто вопрос?

Я промолчал. Тогда Линь тяжело вздохнул и добавил:

— Знаешь, я тоже хочу рвать и метать. Это для тебя он несколько месяцев был наставником, я же знал его не один десяток лет.

Слова пролетают мимо. Мой взгляд скользит по кафелю, по пятну крови на кромке ванны, по темной луже. Сам собой включается анализ.

Кто вообще поверит, что практик четвертого ранга мог «неудачно упасть»? Рефлексы у такого человека — на уровне инстинктов. Падая, он инстинктивно сгруппировался бы, подставил руку, оттолкнулся бы от пола, хоть как-то смягчил удар. А если нет — скорее расколол бы головой камень (утрирую, конечно, но кости такого человека куда прочнее, чем у обычных людей). Скорее его голову приложили с размаху об угол — вот в это поверю.

Дальше. Практика такого ранга нельзя было бы застать врасплох и убить одним ударом. Значит, применили что-то, что подавило волю, либо — отравили, прежде чем убить.

И наконец, самое главное, небрежность показанного «несчастного случая». Никто не заморачивался над проработкой убийства, сделали спустя рукава. Кроваво, жестоко и показательно. Из смерти практика сделали предупреждение, и письмо перед смертью Сталевара направили специально, чтобы каждый заинтересованный знал, за что.

А если замешаны Крайслеры, то и спрашивать надо с Крайслеров.

Я разворачиваюсь и, не глядя на занятого разговором Линя, иду к выходу, а потом — целеустремленно топаю по улице. Во мне нет ничего, кроме тоски, смешанной с усталой злобой.

— Все же было нормально, все в порядке было, так чего же вам, мразям, не хватало? — шепчу я, не обращая внимания на прохожих. — Чего вам хотелось?

Я знаю, чего им хотелось. Я представляю их мотивы, представляю желание быть самой крупной алхимической силой в регионе, не давая остальным взобраться на ту же вершину. Но сейчас мне не хочется быть рациональным, не хочется понимать этих людей. Хочется только выместить свою боль на всех, кто виноват в смерти одного из моих наставников — человека, который позволил мне расти, без которого я не отправился бы в Фейлянь, не посетил бы тамошнюю библиотеку и не стал бы таким зельеваром, каким все-таки стал.

Я что-то сказал стоящему у ворот стражнику Крайслеров. Что именно, не помню: какие-то правильные, пустые слова. Он кивнул и проводил меня через двор к особняку, где меня перехватил молчаливый и невозмутимый слуга и повёл по знакомым коридорам в зал для совещаний. И уже стоя на пороге зала, я более-менее пришел в себя.

В прошлый раз это место казалось блеклым, холодным и серым. Сейчас же воздух в помещении гудел, давил. Сотни защитных печатей светились под краской на стенах, на полу, на потолке, сплетаясь в смертоносную формацию. Между мной и Крайслером, сидевшим в кресле во главе стола, висела паутина из невидимых глазу энергетических барьеров, способных разорвать в клочья любого.

В отличие от прошлого раза Квейт был напряжен и сидел неестественно прямо. Стоило мне появиться, он предостерегающе поднял ладонь.

— Китт. Пожалуйста, не прими за оскорбление, но тебе лучше постоять на пороге. И если это уместно, приношу свои соболезнования: Сталевар был отличным алхимиком.

Я промолчал. Тогда Квейт перевел дух и заговорил снова:

— Это удар по всем…

— Ты убил его? — прервал я практика. И с издевкой повторил его же слова. — Не прими за оскорбление, но выглядит так, будто ты готов спустить на меня атакующую формацию.

Квейт вздохнул.

— Его убил не я. Но, вероятно, это произошло и по моей вине… Для тебя наверняка не секрет, что меня сослали сюда в том числе и для слежки. Каждый месяц я отправляю отчёты о происходящем в городе, и в последние пару месяцев мне приходили запросы от имени главы Дома. Глава интересовался сектой, задавал вопросы по зельеварам и конкретно по тебе. Интересовался, кто в Циншуе сумел повторить наши наработки. И вот здесь таится и моя вина. Я заинтересован в твоём благополучии, поэтому выгородил тебя. Выставил выскочкой, которого опекает Сталевар. Мол, все новые рецепты — это его заслуги, а тобой он прикрывается, чтобы обезопасить себя.

— Наверное, я должен поблагодарить тебя? — заулыбался я. Поводов для смеха не было, но отчего-то мне хотелось расхохотаться, да так, что с трудом переборол начинающуюся истерику.

Если бы я узнал об отчетах раньше и потребовал их изменить, убийцы пришли бы за мной, или от падения в ванной умерли бы и я, и Сталевар?

Смог бы я сделать что-то людям, которые справились с практиком четвертого ранга?

— Ходят слухи, что в Вейдаде… — заговорил Квейт, и вдруг осекся. Побагровел, будто ему не хватало воздуха.

— Клятва? — спросил я. И, получив кивок, задал новый вопрос. — В Вейдаде? Ты уверен?

Квейт снова кивнул.

Вейдаде, так Вейдаде. У меня было еще два вопроса: кто это сделал, если не Квейт? И где он сейчас, куда направился?

Кажется, теперь на один из вопросов я знаю ответ. Вполне логично — если убийца из столицы, из Дома, то сейчас он будет возвращаться как раз через Вейдаде. Обидно, что узнать его внешность не получится — если я полезу в память Крайслера, его защитная формация может оценить это, как нападение. А энергии здесь собрано столько, что меня распылит кровавой взвесью.

Не могу сказать «удачно совпало» (потому что смерть Сталевара — все, что угодно, но только не удача), однако поездка в Вейдаде будет кстати. Кроме поиска таинственного (или таинственных) ликвидатора есть еще задание от Чили по проверке школы Небесного Гнева. Вдобавок можно навестить Роя.

— Спасибо за помощь, — рассеянно поблагодарил я сипло дышащего Крайслера и направился в секту. Там споро собрал походный рюкзак, осмотрел комнату и, ни с кем не прощаясь, телепортировался прочь.