Цена пророчества - Карелина Анна - Страница 13

– Да, но потеряла семью.

– Выбора всё равно не было, – серьёзно сказал Милош. – Либо смерть в зубах тёмных тварей, либо ужин со мной в этом трактире.

Он произнёс это с таким пафосным видом, что я не выдержала и рассмеялась:

– Ты прав, это совершенно равнозначные события! Кошмар тот ещё!

Биршен вернулся к столу, потный, взъерошенный, но довольный.

– Вы нашли друг друга, – хохотнул он, вытирая лоб рукавом. – Оба сидите как сычи на похоронах.

– Зато ты нашёл компанию, – добродушно улыбнулся Милош.

– Кстати, да! И себе кровать на ночь заодно. Рыжуля пригласила.

– Это же хорошо! – искренне обрадовалась я. – Значит, никому спать на полу не придётся!

Я осеклась, заметив, как Милош прячет улыбку в кружке, а Бирш подмигивает ему. Что они задумали?

– Ты абсолютно права, Веслана, – кивнул Бирш. – Мил, так что уступаю тебе свою половину номера и кровать. Спите с комфортом.

– Только ради нашей крепкой дружбы принимаю этот удар на себя, – серьёзно ответил Милош, но глаза его смеялись.

Веселье продолжалось и за полночь, но мы с Милошем, устав от шума, поднялись наверх. В комнате было тихо. Я разделась, пока Мил отвернулся из вежливости, и приглушил магический кристалл, служивший свечой. Лёжа под одеялом, я слушала глухие удары музыки снизу. Милош сидел на соседней кровати, возясь с ножнами.

– Почему ты на самом деле не хотела танцевать? – Его голос в темноте прозвучал неожиданно мягко. – Все девушки любят. Не поверю, что у вас не было хороводов на праздниках.

Я сжалась под одеялом.

– Я люблю танцевать. Вернее, любила. И праздники были. Только иногда они заканчиваются плохо. Тот, последний раз…

Воспоминание обожгло. Костёр, ночь, хмельной Варрен. Смех, переходящий в грубости. Боль и стыд.

– Он тебя обидел? – в голосе Милоша появились стальные нотки. Он всё понял.

– Я не хочу об этом, – прошептала я. – Я не простила его. Так, с девушкой, которую любишь, не поступают.

– Извини. – Шорох с соседней кровати, он выпрямился и смотрел на меня. – Ты права, так нельзя.

Повисла тишина, но она была тёплой.

– Мил, а что будет дальше? – спросила я, глядя в потолок. – Завтра портал. Вы вернётесь в академию, а я? Куда мне деваться?

– Точно не знаю. Найдут дальних родственников в архивах. Выделят пособие. Ты же пифия, дар редкий, ценный. Тебя могут в Мирроу на обучение взять.

– Хорошо бы в академию, – мечтательно вздохнула я. – Там вы будете.

– Будем, – подтвердил он.

– Когда вы приехали из Эсмара, вам же тоже сложно пришлось? Чужая страна и чужие люди.

– Относительно. У нас обычаи другие, жёстче. Но мы были втроём, стеной друг за друга. Это проще.

– Бирш сказал, что ты не хочешь возвращаться домой. Почему? В академии лучше?

– Да, – через паузу ответил он. – Мне там делать нечего. И там всё сложно: отец, долг. Иногда чужая страна роднее дома.

– Я понимаю, – тихо сказала я.

И мы замолчали, каждый думая о своём, но чувствуя присутствие другого рядом. И от этого становилось не так страшно перед завтрашним днём.

В дверь тихо, но настойчиво постучали. Милош пружинисто поднялся и открыл засов. В проёме, освещённом тусклой магической лампой коридора, стоял смущённый до пунцовых пятен Тисай.

– Ребят, – пробормотал он, теребя край рубахи. – Можно я у вас на полу посплю? Там комната… ну, занята. В общем.

Милош понимающе хмыкнул и отступил в сторону, пропуская друга.

– Заходи, бедолага. Я приподнялась на локтях, ничего не понимая.

– Биршен же говорил, что нашёл ещё одну кровать! – искренне возмутилась я. – Не получилось? Мест не хватило? Он к вам пришёл?

– Получилось, – тяжко вздохнул Тис, стаскивая сапоги.

– И у Андреаса тоже получилось? – уточнил Милош.

– Ему ту чернобровую подселили, – добавил Тис, отводя взгляд, – по обоюдному согласию.

– А ты-то где должен был спать? – негодовала я.

– А я лишний оказался. Не буду же я им свечку держать.

Я с ужасом поняла, о чём речь, и густо покраснела.

– А, понятно… – прошептала я.

– Так бывает, Лана, не бери в голову, – мягко пресёк мои вопросы Милош. – Тис, ложись на кровать. Я всё равно перекинуться собирался, в звериной шкуре на голом полу мягче.

Тис благодарно кивнул и тут же рухнул на кровать. А сам Милош отошёл в тень, снимая рубашку, раздался тихий хруст, и через мгновение на меня смотрели умные голубые глаза огромного белого волка. Зверь обошёл кровать, фыркнул и свернулся калачиком прямо на плетёном половичке возле моего изголовья. Тёплый меховой бок прижался к деревянной раме. Тисай, пробормотав «спокойной ночи», провалился в сон мгновенно, словно в омут. Видимо, устал парень зверски.

А я всё лежала и смотрела в тёмный потолок, по которому скользили тени от уличных фонарей. Сон не шёл. Мысли крутились вокруг завтрашнего дня. Шаг в сияющую арку – и всё изменится. Я окажусь в столице, среди чужих людей, в непонятном мире, где даже воду греют артефактами. А эти парни, ставшие мне за пару дней роднее, будут далеко. Я опять останусь одна. До морозной дрожи страшно. Покрутившись на жёсткой подушке, я свесила руку вниз, в пустоту. И тут же шершавый язык осторожно лизнул кончики моих пальцев.

Я чуть взвизгнула от неожиданности и свесилась с кровати, заглядывая вниз. С пола на меня сверкнули два драгоценных камня. Готова поспорить, что эта хитрая звериная морда сейчас довольно скалилась в улыбке.

– Напугал и рад, да? – шёпотом пожурила я оборотня. – Бессовестный волк.

В ответ Милош спрятал мокрый нос под лапы, но не отодвинулся. Наоборот, подполз чуть ближе, согревая своим теплом холодный пол. Ведомая каким-то внезапным душевным порывом, которому не могла сопротивляться, я снова протянула руку. Пальцы погрузились в густую, шелковистую шерсть на загривке. Я осторожно почесала волка за ухом. Оборотень оказался безумно мягким. Под жёсткой остью скрывался нежнейший подшёрсток. Хотелось зарыться в него и забыть обо всех тревогах. Наверное, так делать неправильно? Он же парень, в конце концов. Человек внутри зверя. И я ему даже не нравлюсь как девушка. Я с усилием, преодолевая желание, оторвала руку от волка.

Но тут же в мою ладонь требовательно уткнулся влажный нос. Ткнулся, пощекотал, а потом большая лобастая голова сама подлезла под мою руку, подставляя другое ухо. Я не сдержала улыбки.

– Ну ты и нахал, – прошептала я, снова запуская пальцы в мех.

Я гладила его между ушей, перебирала шерсть на шее, чувствуя под пальцами мощные мышцы. Привстав на локте и подперев щеку кулаком, я наблюдала, как огромный, смертоносный хищник млеет от моих почёсываний, прикрыв глаза от удовольствия.

Разницы с нашим дворовым псом Чернышом почти не ощущалось. Разве что Черныш норовил бы облизать всё лицо и пузо подставить бесстыдно, а Милош – всё же оборотень – лежал смирно, только вздыхал иногда глубоко и счастливо. Ощущение чего-то родного, домашнего и бесконечно надёжного укутало меня, как пуховое одеяло. Страх отступил. Убаюканная ритмичным дыханием зверя, я наконец уснула. Спала крепко, без снов, и даже не слышала, как посреди ночи в дверь поскрёбся Биршен, рыжая подруга, видимо, тоже выставила его вон, или он сам сбежал.

Утро встретило меня тишиной и полумраком. Я потянулась и сразу поняла, что путь до удобств будет непростым. Вся свободная площадь пола была устлана телами. Тис спал на кровати, раскинув руки. Рядом, свернувшись огромным клубочком, дрых Милош-волк. А у порога, подложив под голову сложенный плащ, лежал Бирш. Три парня, вернее, два парня и один волк, для маленькой комнаты были перебором. Я пробиралась к двери как канатоходец, балансируя на одной ноге. Старалась не наступить на хвост Милошу или на руку Биршу. Свою одежду я нашла и накинула поверх нижней сорочки, а вот в сапоги сунула босые ноги: чулки в темноте не смогла надеть.

Весь трактир ещё спал. Тишина висела такая густая, что я слышала собственное дыхание и скрип половиц. Зато и очереди в уборную не было. Я спокойно умылась ледяной водой из кувшина, окончательно прогнав сон, и побрела обратно.