Патруль 5 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 14

— Давайте дождёмся следующего из его времени? — предложил я.

— Это не так работает! Вернувшиеся — огромная редкость. Часто вы прячетесь не называя себя, резонно опасаясь дурдома, мимикрируете под общество. Вас очень тяжело найти и вас всех специально собрали и перевезли сюда, в Златоводск, чтобы мы тут смогли всё это изучать и использовать. А теперь представь, что вернувшийся появляется в стране НАТО, и его не посадят в психушку, а прислушаются к нему, как это делаем тут мы. Какой-нибудь морпех-гомосексуалист, трансгендер, негр из гетто Парижа с рассказами о 2123-м. Всё может переиграться и не в нашу сторону. А ты имел возможность взять его живым и не использовал её, придавшись мимолётному желанию убивать.

— Желание было не мимолётное. Я ещё когда он нас дронами жёг в сибирском лесу, об этом очень мечтал, — произнёс я.

— Слав, у меня остался Ты да Третий, придурковатого Ярополка мы в расчёт не берём. Ты понимаешь, что это не мы правим реальностью, это реальность исправляет себя через вас?

— Вот сейчас не очень понял, — произнёс я.

— Тебе и не надо. Ты же не мог не замечать, что мрази с улицы к тебе так и липнут? Вот это особенность всех вернувшихся. Так Мироздание чистит себя через вас. Так что не противься совету, прими свою судьбу и наказание за самоуправство.

— … — я вздохнул носом.

— И я обещаю, что всё то, что ты накопил, даже в случае твоей ликвидации, останется Ире.

— Я вас услышал, Дядя Миша, — произнёс я. — Разрешите просьбу.

— Давай.

— У меня тут пацан 10 лет, мелкий жулик и хулиган. Можно его в кадетский корпус устроить, мы его так от тюрьмы спасём.

— Сделаю всё возможное. Установочные данные через Енота дай.

— Спасибо.

— Даст Бог, всё будет хорошо, Слав. Хорошей смены.

Он положил трубку, а я так и остался стоять на улице, облокотившись спиной на машину, убрав мобильник. И, глядя, что никого вокруг нет, а Викторы о чём-то разговаривают внутри машины, я вбил в ОЗЛ-спецсвязь фамилию и имя задержанного и его возраст, а потом сфотографировал его через стекло и отправил. Енот мне ничего не ответил. Слышал он Дядю Мишу вопреки протоколам, думаю, что да.

И, кликнув на Тиммейте кнопку «вкл», спросил:

— Тиммейт, что ты знаешь о совете, курирующем ОЗЛ при УФСБ РФ?

— Совет является организацией ветеранов спецслужб, судей и некоторых лиц из гражданского общества, пользующихся особым авторитетом и принёсших пользу России, как они это понимают

— Что ты знаешь о суде Совета?

— Суд совета — это процедура вынесения приговора о ликвидации деструктивного элемента общества.

— Что ты знаешь о будущем?

— Будущее не определено и зависит только от нас, — ответило устройство.

И я нажал кнопку «выкл», потому как вдали показалась «буханка» с РОВД. Они выходили из машины неспеша, словно были недовольны, что их дёрнули в 11 утра на такое дело, где подозреваемый вне зоны уголовного кодекса.

К ним вышел навстречу Виктор, жестом показывая на нашу машину. Я сделал несколько шагов в сторону, давая им проход. Из «буханки» вышел опер в штатском, криминалист с планшетом и девушка-лейтенант, инспектор ПДН. Лицо у неё было молодое и уставшее, будто она уже видела всё это тысячу раз, чуток лишнего веса, чуток курения, судя по синякам под глазами.

— Ну, где наш будущий рецидивист? — спросила она, подходя ко мне.

— В машине. Представился как Виктор Злобин, 2015 г.р. Угнал «Ладу Гранту», гонял по городу, повредил несколько автомобилей, — поделился я информацией.

— Хо-ро-шо, — она вздохнула. И сама открыла заднюю дверь нашей патрульной машины. — Выходи, гражданин Злобин. Что, сегодня тебя никто нигде не трогал?

— Нет! Вот этот вот мне по почкам дубинкой бил. Всё, что рассказывали про мусоров, — всё правда! — выдал он.

— Ну, это судмедэкспертиза выяснит, куда и чем тебя били. Вы же не били, товарищ сержант?

— Никак нет. Он, должно быть, пока по городу на ворованной тачке гонял, попу себе натёр, — проговорил я.

— Главное, чтобы следы были не как от ПР-а, — произнесла она. — Ну выходи! Чего сидишь, Витя, мой старый знакомый. В этот раз, похоже, всё-таки тебя ждёт интернат.

Витька выполз, съёжившись. Слёзы высохли, осталась лишь наглая трусливость во взгляде.

— Меня били! — сразу завопил он, тыча пальцем в меня. — Он меня ногами пинал! Я в прокуратуру напишу!

— У тебя будет такая возможность, — сказала инспектор ПДН безо всякого повышения голоса. В её тоне была такая леденящая усталость, что Витька на секунду замолчал. — Сейчас с тобой поедем, составим протокол, вызовем родителей, потом решим, что с тобой делать. Пойдём.

Она взяла его за плечо и повела к «буханке». Витька обернулся, бросил на меня взгляд, полный ненависти. Я же смотрел ему вслед, думая, как бы выглядело его будущее, если бы его взял не я.

И тут у инспектора зазвонил телефон. Она остановилась, достала аппарат, посмотрела на экран, удивлённо посмотрев, видимо, номер был не определён, и поднесла к уху.

— Да, — произнесла она. Помолчала. — Да, он здесь. Злобин Виктор Сергеевич. 15.06.2015 года. Только что взяли.

Она слушала ещё секунд двадцать. Её усталое, профессиональное лицо начало меняться. Сначала появилось недоумение, потом лёгкое раздражение, а затем — та самая осторожная, почти незаметная рядовому человеку покорность, которая появляется у силовиков, когда с ними говорит кто-то СВЕРХУ.

— Поняла, — отчеканила она наконец. — Основание — ст. 15 120-ФЗ. Распределение уже готово? Поняла. Есть, принять меры к немедленной передаче. Так точно.

Она положила трубку и несколько секунд смотрела в пространство. Потом вздохнула, но на этот раз вздох был иным — сдавленным, как будто в лёгких не хватало воздуха. Она обернулась сначала ко мне, потом к своему коллеге из СОГ.

— Так не бывает, — сказала она тихо, но так, что было слышно. — Парня забирают. Экстренно. По федеральной статье о профилактике. Распределение уже есть в закрытый кадетский корпус при Минобороны. Сейчас в РОВД приедет спецтранспорт.

— Чего? — не понял опер. — Какая статья? Какое распределение?

— Сказали оформлять всё, — перебила его она. — И везти в отдел, там передать по акту. Далее будет постановление суда об изъятии по 77-й.

— А родители? — спросил я, глядя прямо на неё.

— Родителей известят. Позже, — ответила она, отводя взгляд. — Всё будет по закону. Просто почему-то очень быстро, видимо, кого надо он машину задел.

И, сдав парня рапортом, мы также узнали, что потерпевшие едут в РОВД в полном составе, зря едут. Родители не смогут возместить ущерб, ибо слишком заняты своей интереснейшей жизнью. Лишат ли их родительских прав? Не знаю, вроде как статья 77 Семейного кодекса РФ это не предполагает, или нет, надо перечитать. Но согласно ст. 1073 Гражданского кодекса РФ, за вред, причинённый несовершеннолетним до 14 лет, отвечают его родители, и даже лишение прав не снимает обязанность содержать ребёнка и, соответственно, отвечать за его действия. Но, как говорят адвокаты, получить исполнительный лист и деньги по нему — это разные вещи. Де-юре тебе должны, а де-факто у виновника куча долгов, которые он не выплатит никогда.

Смена продолжилась, и где-то в 13 часов у нас случился обед. В этот раз, купив в магазине готовой еды, я погрел её в отделе и поел, поставив перед собой сотовый со стендапом комика, который травил политические шутки, играя на грани фола, хотя у нас же в стране гласность, у нас можно говорить всё, ну или почти всё. У него куратор из ФСБ тоже был Аркадий, возможно и скорее всего это два разных Аркадия.

В дверь просунулась голова дежурного. Усатая голова с майорским плечом. Лицо было вроде тех, что на старых фотографиях, где все генералы похожи на медведей в фуражках, хотя усы у него были подковой вниз. Он внёс в комнату для перекусов себя и вместе с собой ауру начальственного спокойствия и ленивой силы. На нём был не новый, но отутюженный, расстёгнутый китель. На груди — планка орденов, где самый скромный был «За службу Родине в ВС СССР» III степени. Мужчина, заглянувший ко мне, прошёл Чечню, а может, и Афган. Он так и стоял в дверях, загораживая проход, будто проверяя, не прячу ли я тут самогон.