Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 85

Все уже знали свои роли, поэтому первая тройка молча пошла в лес и растворилась между деревьев, следуя друга за другом, протаптывая тропу остальным и производя разведку. Спустя пять минут в ухе раздался короткий щелчок – это по рации прозвучал условный сигнал. Тут же началось движение основной колонны, все шагали друг за другом, наступая след‑в‑след. Это исключало риск повредить ногу, не заметив под снегом и наступив на острый предмет, или угодить ногой в яму и подвернуть её, а также не позволяло понять, сколько на самом деле тут прошло человек.

Так мы шагали по лесу минут сорок. Пару раз на нашем пути попадались убитые впереди идущим дозором, непонятно как тут оказавшиеся, зомби. Колонна прекратила своё движение, когда до дороги осталось метров двести. Наш отряд, сектором ответственности которого был главный вход, который как раз находился через дорогу от нас, остался на месте. Другие отряды начали, разошлись в разные стороны, чтобы обойти гипермаркет по большой дуге и взять в кольцо, согласно распределённым заранее секторам. «Гестаповец» остался с нами, считая сторону с главным входом самой опасной, и сейчас рассматривал стоянку и здание в мощный бинокль. Все начали отматывать туристические пенки от своих рюкзаков, расчистив снег, стелили их на землю. Настало время ожидания, стоять на ногах полночи не было смысла.

Спустя двадцать минут в наушниках раздались два щелчка, обозначавших, что наши бойцы заняли еще два сектора. А через десять минут послышался третий щелчок, обозначавший, что последний сектор, противоположный от нас, тоже занят, и бандиты оказались в окружении.

Я тоже от скуки принялся рассматривать в бинокль происходящее перед зданием. Решётчатые железные ворота были закрыты, вдоль забора валялись многочисленные убитые зомби, но были и «живые», упираясь в забор, они просовывали руки через его прутья и тянули их к людям. Только люди не обращали на них внимания и не трогали их. Была причиной тому лень или приказ не стрелять ночью, чтобы не поднимать напрасно тревогу – для меня осталось загадкой. На стоянке, среди беспорядочно запаркованных тёмных машины, выделялись две с горящими габаритными огнями и работающими двигателями. Они встали вплотную друг к другу левыми бортами, и водители, оказавшись лицом к лицу, опустив стекла, сидели и разговаривали. Периодически из одной машины в другую перекочёвывала бутылка. Что в ней было, я разглядеть не мог, но уверен, что явно не молоко. «Гестаповец», наблюдавший всё то же самое, тихим шепотом прокомментировал увиденное:

– Смотрите, ребятки, внимательно как не надо нести караульную службу. Вечером, когда босс не спит, эти гаврики на двух машинах стоят по разным углам здания, чтобы каждый из них видел по две стены, а вместе они видят всё здание по кругу. И каждый час еще одна машина проезжает полный круг, проверяя их и забор. Но стоит только начальству, проверяющему горе‑караульных уснуть, как они забивают на службу здоровенный болт, покидают свои позиции и стоят полночи точат лясы и бухают.

Я бы, конечно, их по‑другому расставил, такое впечатление как будто тот, кто намечал им позиции, совсем не опасается атаки со стороны людей. А их выставляют наблюдать, чтобы зомби не прорвались незаметно на территорию. В любом случае, они забивают на приказ начальства, думая, что самые умные, а приказы – для дураков. Сегодня вы увидите, что наказанием за такую халатность является смерть. Причем, и для часовых, забивших на всё, и для их товарищей, которые, доверив им свои жизни, безмятежно спят.

Посмотрев на часы, он добавил:

– Дадим им ещё часик, уснуть покрепче. А вы пока можете перекусить, только без костров, чтобы не дай бог не увидели огонёк или не учуяли дым. Так же разрешаю для согрева и поднятия боевого духа немного пригубить алкоголя, подчеркиваю для тупых – немного! – и пристально уставился на Кузьмича.

Тот сначала пытался выдержать взгляд, играя в гляделки с «гестаповцем», но потом сдался, опустив взгляд, произнёс:

– Всё понятно, чё непонятного, чисто символически, для согрева.

«Гестаповец» сделал суровое лицо и произнёс:

– Я видел, как ты грелся, не успев замерзнуть. Там, у дерева, тоже всё видел, поэтому смотри мне. Если налакаешься, и из‑за тебя пострадает кто‑нибудь из моих людей, я тебе твою фляжку сам знаешь, куда, затолкаю. – предупредил он грозным голосом.

Кузьмич, понуро опустив плечи, спрятал фляжку назад за пазуху, от греха подальше. Мне даже стало немного жалко старого балагура, но, с другой стороны, глупо отрицать правоту «гестаповца», не на прогулку собираемся.

Чтобы убить время, да еще и с пользой, решаю тоже перекусить. Достаю из своего рюкзака армейский сухпаёк и раскрываю его, очень жаль, что каши нельзя подогревать. Но там и без каш немало вкусностей, поэтому вскрываю фрикадельки из говядины и икру овощную. После прогулки по лесу, на свежем воздухе, они настолько вкусные, что только за ушами трещит от усиленной работы челюстью. На десерт галеты с яблочным повидлом. Проглотив эту незатейливую, но очень вкусную пишу, достаю термос с кофе. В очередной раз думаю, что термос – одно из достойных изобретений человечества. Я и раньше им пользовался, выезжая в леса и поля зимой, пострелять с ружья или просто пожарить шашлыки. Сейчас он стал вообще незаменимой вещью – киоски, где можно было купить горячий кофе, стоявшие на каждой остановки, больше не работают и вряд ли в ближайшем будущем начнут.

Чтобы подбодрить погрустневшего Кузьмича, наливаю кофе и протягиваю ему, утешая:

– Держи, страдалец ты наш, уверен, у тебя есть коньяк, можешь капнуть туда, но только немного, для аромата.

Народ вокруг, увидев такое, тоже полез за термосами, у кого они были. Товарищи, у которых по разным причинам их не оказалось с собой, стали просить с ними тоже поделиться горячим напитком. Мой стратегический запас горячего кофе разлетелся меньше, чем за минуту. Началось всё после того, как Артем протянул свою кружку и проговорил:

– А я чё, лысый? И мне тогда наливай кофе, а я гаскулачу Кузьмича на коньяк.

Пришлось ему честно ответить:

– Ты картавый, но не лысый. Давай свою кружку, налью.

Поле этого все по очереди протянули мне свои кружки. Разлив всем кофе, закинул пустой термос назад в рюкзак. Народ, попивая в холодном зимнем лесу вкусный горячий напиток, немного повеселел. Начали разговаривать шепотом, рассказывая истории из прошлой жизни или просто травя байки и анекдоты. Время полетело быстрее и веселее, но всё равно чувствовалось, как стал накатывать адреналин по мере того, как время стало приближаться к последней фазе.

Когда «гестаповец» объявил десятиминутную готовность и издал один короткий щелчок по рации, подавая сигнал другим отрядам, все были уже на нервах. Кто‑то слишком взвинчен и весел, другие, наоборот, ушли в себя, став задумчивыми и угрюмыми. Несколько человек, шевеля губами, тихо читали молитвы.

Среди моих оболтусов выброс адреналина тоже происходил по‑разному: Витя всем подряд начал шёпотом рассказывать про бессмертное произведения Маркса «Капитал», Кузьмич непроизвольно тянул руку к фляжке за пазухой и щупал её, как будто у него внезапно выросли женские груди, и он не мог отказать себе в удовольствии еще разок потрогать их, Артём радостно гладил СВД и стал картавить от волнения еще сильнее, Кирилл выглядел растерянным, молча сидел, крепко сжав автомат в руках, уверен, что под перчатками у него пальцы побелели от силы, с которой он их сжал на автомате.

Я словил непонятный коктейль из противоречивых эмоций дурной радости и страха. Сразу вспомнилась моя любимая фраза из молодости «Я возбужден и немного напуган». Обычно я её произносил, когда знакомые девочки предлагали что‑нибудь такого‑этакого. Например, секс в примерочной и прочие похожие шалости, немного выходящие за грань норм морали.

Время, отведённое на сборы, кончилось, по рации раздался очередной щелчок. По нему все четыре отряда должны были с разных сторон незаметно подобраться вплотную к забору и ждать, пока часовых уберет группа из пяти человек. Я и мои товарищи в эту группу не входили. Параноик «гестаповец» при изложении плана сказал, что в этой фазе все передвижения происходят исключительно ползком.