Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 83

Найдя взглядом столик, где сиделиКраб и Берсерк, иду к ним. Подхожу к столу, на меня поднимает взгляд, сидящий за ним, здоровенный рыжий верзила в полностью чёрной форме и говорит:

– Ты что, проблемы ищешь? Тогда ты прямо по адресу обратился!

Встав со скамейки, подходит вплотную, смотря на меня злобно сверху‑вниз.

Только я ему хотел ответить, как Берсерк резко вскакивает с лавки, и та опрокидывается вместе с двумя сидящими на ней наёмниками, которые тут же начали грязно материться, что удивительно, стараясь, свои слова не адресовать Берсерку, а просто проклиная все на свете. Берсерк, не обращая на них внимания, говорит:

– Викинг, успокойся, это мой близкий! Ты же сам недавно говорил, что за близких будешь рвать любого руками и зубами. За него я готов тут всех разорвать.

Рыжий здоровяк, чуть уступающий габаритами Берсерку, сразу сделал доброе лицо и, заулыбавшись, ответил:

– Что ты сразу не сказал, что это твой близкий, я думал, у него просто голова чешется! А у меня, как раз, кулаки чешутся.

Рыжий здоровяк сел на место и засмеялся сам над своей шуткой, а потом обратился ко мне:

– Паря, надеюсь, ты не обижаешься? Друзьям Берсерка я всегда рад. Будешь ром? Это любимый напиток пиратов, а они у меня пользуются безграничным уважением. А еще мне у них очень одна поговорка нравится, угадаешь, какая?

Я сажусь на свободное место на лавке, принимаю от здоровяка стакан вкусно пахнущего рома и отвечаю:

– Даже не знаю. Тысяча чертей на сундук мертвеца? Есть только один флаг, и он такой же черный, как черны наши сердца? Задницу порву на щупальца осьминога!? Тысяча вонючих китов!!!? Наконец‑то портовые шлюхи?

Викинг начал громко смеяться над моим набором пиратских фраз, а вслед за ним и все, кто был за столом. Смахнув слезу с уголка глаза, Викинг сказал:

– Ну и смешной ты, парень! Только, ты не угадал, моя любимая фраза «Кому суждено быть повешенным, тот в воде не утонет!». Хотя, про портовых шлюх могу рассказать один забавный факт, только давай, для начала, выпьем рому, за знакомство.

Все за столом одобрительно загалдели и начали наполнять стаканы ромом. Я заметил, что Берсерку тоже наливают, но очень мало, плеская, скорее, для вида, на самое донышко стакана, а себе льют довольно щедро. Меня тоже не обделили и налили, как и себе, половину стакана. Один из наёмников встал и произнес тост:

– Выпьем за то, чтобы все сидящие за столом возвращались из любых передряг целыми и здоровыми! За удачу, без которой в нашем деле ни шагу нельзя! И за верные винтовки, чтобы стреляли без осечек!

Все громко крикнули «Ура!», ударяясь стаканами с соседями по столу и салютуя тем, до кого не могли дотянуться. Я посмотрел, как мой новый знакомый, Викинг, выпил свой ром. Пил его он маленькими глотками, смакуя каждый, и закрывая от удовольствия глаза. Немного жидкости стекало по его рыжей бороде на стол. Хорошо, хоть Кузьмича нет, у него бы хватило ума предъявить за такое. Делаю маленький глоток, пробуя на вкус содержимое стакана. Ром оказался пряным и очень приятным, выпиваю его за один присест, чувствуя, как приятное тепло начинает разливаться по телу.

Викинг, повеселевший после порции рома, начал рассказывать:

– Так вот, один забавный факт про портовых шлюх. Сейчас мы привыкли считать 8 марта международным женским днем. Советская версия для трудящихся людей в те годы утверждает: Дата 8 марта была выбрана в честь забастовки, организованной работницами текстильных фабрик Нью‑Йорка 8 марта 1857 года. Эти работницы вышли на улицы и требовали улучшения условий труда. А именно – светлых и сухих рабочих помещений, равной с мужчинами оплаты труда, 10‑часового рабочего дня. Демонстрация была разогнана. Только в американской прессе от марта 1857 года историки так и не смогли найти упоминания о тех событиях. Более того, они выяснили, что 8 марта 1857 г. было выходным днем. Смысл в забастовке в выходные дни? Обычно их устраивали по будням, чтобы остановить производство. Зато дотошные историки нашли другие упоминания о 8 марта 1857 года. Да, в Америке женщины устроили демонстрацию. Однако за свои права боролись обыкновенные проститутки, а не текстильщицы из Нью‑Йорка. Представительницы древнейшей профессии прошли тогда по Манхэттену. Женщины требовали выдать зарплату матросам, которые были не в состоянии заплатить за интимные услуги, и по состоянию на 8 марта 1857 года задолжали большую сумму публичным женщинам. С такой женской «заботой о ближнем» и вышли в тот день американки. Полиция разогнала демонстрации, однако женщины наделали много шуму. Историки утверждают, что это событиеи назвали «Женским днём». Ты представляешь, как пропагандисты того времени исказили и преподнесли народу информацию?! У кого‑то в отделе пропаганды было отменное чувство юмора! – закончилВикинг и начал громко ржать.

История, рассказанная им, конечно, забавная, вопрос только в том, насколько она правдивая. В любом случае, я уже привык, что 8 марта – это праздник вроде бы и всех женщин, но поздравляют искренне, а не для галочки, только жен, матерей и девушек. А что там делали два века назад портовые шлюхи или как его отмечали динозавры, меня уже мало касается. Мы живем в 21 веке, точнее, жили, пока всё не скатилось в пропасть. Теперь бы не одичать и не перебить друг друга. Люди, можно сказать, с остервенением начали охоту на тех, кому посчастливилось пережить самое начало зомби апокалипсиса.

От размышлений меня отвлекает Викинг, проводя перед моими глазами открытой ладонью верх‑вниз и говоря:

– Э, паря, ты не уснул?

Вернувшись из задумчивого состояния в реальный мир, улыбаюсь и отвечаю ему:

– Ага, о портовых шлюхах, марширующих в ногу стройными рядами, замечтался!

– Дело хорошее, но у меня есть предложение лучше! Давай еще накатим рому!

– Грех отказываться, наливай! – говорю, а сам думаю, что надо убавлять обороты, ночью предстоит веселье, и голова должна рассуждать трезво. А то стыдно будет, если ужрусь, как Кузьмич, только он уже к этому времени будет трезвый, как стеклышко. Хотя, это смелое утверждение – может, он сейчас как раз опустошает усиленно свои фляжки со спиртными напитками.

За столом снова разливают ром по стаканам, кто‑то толкает длинный тост:

– За удачу, за тех, кого нет рядом, и за то, чтобы вонючие зомби сгинули!

Выпиваем. Ох и вкусен у них ром, и пьётся сладко, и послевкусие приятное, но надо останавливаться. Я встаю с лавки и подхожу к Берсерку, сидящему рядом с Крабом, к счастью для последнего, на разных лавках. Протягиваю Алёшеньке пакет с дисками и говорю:

– Тут тебе подарок от Владимира Ивановича. Если станет скучно тут сидеть, попросишь Краба, он придумает, где тебе их включить.

– Спасибо, пока мне тут весело! – ответилБерсерк после того, как заглянул в пакет и увидел там диски с мультиками. Я заметил, что он не врёт, ему действительно весело, но, судя по улыбке, которая заиграла на его лице, подарок ему понравился. Это он еще не знает, сколько на самом деле ему подарили дисков.

Возвращаюсь на своё место. Викинг спрашивает у меня:

– Ты в Козла умеешь играть?

– Да, конечно.

– Отлично, а то четвертого не могу найти!

– Только у всех разные правила, вы по каким играете?

– Что значит разные правила, в Козле они одни, без вариантов.

– Ну, не скажи, в разных компаниях по‑разному играют. Например, где‑то отходятся от последнего козыря, а где‑то нет. Кто‑то считает Восемь и Девять не за козырь при отходе от последней, а кто‑то не считает. Я молчу про Строгача, где закончить раздавать надо на определенном человеке, обязательно дать сдвинуть под правую руку и так далее.

– Не, у нас просто, не в Строгача. Дал сдвинуть и раздавай, отходимся от последней.

– Понял‑принял, давай пару партиек сыгранём.

Викинг крикнул еще двум наёмникам, счастливо улыбаясь и показывая им колоду карт. Они тут же пришли к нашему углу стола, попросив сидящих там поменяться с ними местами. Я играл в паре с Викингом, они против нас. Игра шла с переменным успехом и приносила расслабление и удовольствие. Давно я уже не играл в козла и забыл, каково это, сидеть с дамой крестов, переживая, подсекут тебя крюком за женский половой орган или нет. И наоборот, самому сидеть с крюком, рыбачить, думая, отпускать взятки или чёрт с этой дамой крестовой, которая может в конце оказаться у напарника на руках.