Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 63

Стоим молча, курим, делая глубокие затяжки, успокаивая нервы. Вся улица внизу под ногами забита мертвецами, которые тянут к нам руки, злобно сверля нас красными глазами и издавая звуки, похожие на рычания. А мы стоим над всем этим и наслаждаемся каждой затяжкой, понимая, что только что могли лишиться жизни и стать такими же бездушными монстрами, как толпа, беснующаяся внизу перед нами.

Внезапно оживает рация. Сквозь небольшие помехи хорошо различим голос Павла:

– Надеюсь, вы меня слышите? Жаль, что я ваш ответ точно принять не смогу. Рацию привезли и материалы для печки, вот и проверяю. Подождите, тут Марина хочет вам что‑то сказать.

Спустя короткое время из рации доносится голос Марины:

– Ребят, мы тут вещи стирали и нашли паспорт Кузьмича, знайте, у этого шалуна сегодня день рождения! Мы вам по приезду сюрприз готовим, ждём вас.

Рация замолкает, а я спрашиваю у Кузьмича удивленно:

– День рождения? Что же ты молчишь?

– Да как будто я сам помню, тут уже счёт дням потерялся давно!

– Есть такое, сам уже не знаю число и день недели. Смотри, зато, какая толпа тебя пришла поздравлять.

Кузьмич смотрит вниз и, виновато разводя руками, говорит:

– Простите меня, засранца, мы тут собрались на мой праздник, а я вам не наливаю…Хотя….

Не успеваю опомниться, как он растягивает ширинку и начинает щедро поливать желтой, перекрученной спиралью, струёй бесновавшихся внизу зомбаков. Делая при этом вращательные движения тазом, как будто крутя обруч, и приговаривая:

– Вот вам виски из моей пиписки… Чё, хотели меня сожрать в мой день рождения? Да хрен там плавал, умойтесь, твари чумазые!

Мне кажется, этот чудак никогда не перестанет меня удивлять своими внезапными закидонами. Говорю ему:

– Кузьмич, чё ты тут размахиваешь своим, гм, поливочным шлангом у меня под носом, тебе не кажется, что даже по отношению к зомби это – перебор? Они, всё же, были людьми не так давно, или на могилы ты раньше тоже справлял нужду?

Кузьмич, улыбаясь, поёт:

«– У толпы зомби на виду…

Я справляю им на голову нужду!

К сожаленью, день рожденья

Только раз в году!»

Закончив петь, он засмеялся и спрятал своё хозяйство. А потом, застегивая ширинку, заговорил:

– Тоже мне, заступник нашелся, напиши жалобы, что я ущемляю права зомби! А по поводу могил – по кладбищу я всегда с уважением ходил, особенно на Пасху, когда родственники оставляли стопку и яички с конфетками, помянуть усопшие души. Я в те дни поминал многих незнакомых мне покойников и относился с уважением. Но и они, в свою очередь, лежали себе мирно в гробах под землёй, всё чин по чину. И на этих тварей посмотри, так и норовят попробовать комиссарского тела.

– Меня сейчас раздирают противоречивые чувства. То, что ты шизик, ненормальный на всю голову, к этому я уже почти привык. Но никак не могу привыкнуть к тому, что такой дуралей иногда невпопад вставляет цитаты из пьесы В. Вишневского, как сейчас, например. Я что, упустил момент, и такие вещи стали печатать на этикетках бутылок из‑под водки, для повышения культуры за столом?

– Сам ты дуралей. А я, может быть, актёр!

Опять заработала рация, на этот раз на связь вышел Артём:

– Кузьмич, ты, оказывается, у нас шалун, а мы ни сном, ни духом! И пгоставиться не забудь за день гождения.

Кузьмич, радостно улыбаясь, отвечает в рацию:

– Конечно, Артём, я только что угощал народ по этому поводу изысканным виски, и тебе при свидетелях обещаю такой вискарь налить.

– Какой еще нагод, что там у вас вообще пгоизошло?

Даю Кузьмичу несильный подзатыльник и делаю страшные глаза, подношу палец к своему носу, показываю знаком молчать и отвечаю Артёму в рацию:

– Не слушай этого дурня, его тут впору на день рождения в смирительную рубаху паковать, совсем мозги пропил, нас зажали зомби, их тут целая армия, сейчас будем дворами уходить, по частному сектору. Вы пока сидите тихо, не отсвечивайте. Как там у вас вообще обстановка?

– Сидим тихо, точнее, ходим аккугатно по зданию в поисках ключей, пгоцесс не быстгый‑ здание большое.

– Понял, конец связи.

Рация замолкла, начинаю оглядываться вокруг, прикидывая, как лучше выбраться из этой передряги. На улицу можно даже не смотреть, она буквально кишит мертвецами. Гараж стоит во дворе частного дома, значит вариантов не много. Придётся слезать во двор и, перебираясь через заборы, по соседним участкам уходить подальше отсюда. Делюсь своим планом с Кузьмичом, он согласно кивает. Начинаю спускаться первый с гаража по дереву, растущему рядом. Скорее всего, это яблоня, но точно не уверен, ботаник из меня плохой, особенно зимой, когда даже листвы нет – только голые ветки, и те ближе к вершине дерева, а на нужной нам высоте почти ровный ствол. Это усложняет спуск, сползаю медленно по дереву, стараясь не упасть.

Зомби, увидевшие меня рядом с забором, опускающегося к земле, как будто обрадовались и стали всеми напирать на забор, от чего он стал понемногу наклоняться. Спрыгиваю на землю и ору Кузьмичу:

– Давай быстрее, они всеми давят в одну секцию на заборе, он долго не протянет!

Кузьмич начинает спуск по дереву, и зомби, увидев его, опять взволновано начинают напирать на забор с новой силой. С каждой секундой секция забора наклоняется все больше и быстрее. Кузьмич еще болтается на дереве в самом верху, медленно, очень медленно спускаясь к земле. Ору ему:

– Быстрее, твою мать! Забор почти рухнул, а то так и останешься висеть на этой яблоне!

А сам начинаю, чтобы хоть как‑то замедлить мертвецов, напирающих на забор, колоть их штык ножом. Раз – и толстяк в дубленке получает штыком в глаз и падает. Два – и тётенька в модном теплом комбинезоне оседает на землю, составляя компанию толстяку в дубленке. На их месте тут же оказываются другие зомби, которых практически вдавливает в забор напирающая толпа. Раз – и зомбак интеллигентного вида с усами и бородкой получает штыком в лоб.

Я застываю в недоумении. Звонко хрустнув, с металлическим звоном, штык‑нож ломается, лезвие так и осталось в черепе упавшего интеллигентного зомби. Вот чёрт, я думал, что гражданские версии, которые специально ослаблены и имеют скорее декоративную функцию, на такое способны, но никак не ожидал такого фокуса от армейского штыка, по незнанию считая, что это практически вечное оружие на всю жизнь.

Пока я стоял, пребывая в ступоре от удивления, зомби с грохотом завалили забор. Мне повезло, что первые упали вместе с ним и немного задержали напирающую сзади толпу. Оборачиваюсь и смотрю, где там Кузьмич, он уже успел преодолеть половину спуска.

– Прыгай прямо сейчас! – ору ему.

Начинаю отстреливать зомби, прущих через пролом в заборе. Слышу приближающийся к земле громкий мат и звук падения, значит Кузьмич приземлился, и пора тикать. Пячусь, стреляя по зомби одиночными выстрелами. К веселью подключается Кузьмич, тоже начинает кормить тварей свинцом. Так, пятясь назад и отстреливая тех, кто прёт через дыру в заборе, мы уперлись спиной в другой забор, разделяющий этот участок с соседним. Быстро перелезаем хлипкую изгородь, стоявшую, чтобы просто обозначить границу участка, которая и для зомби явно не будет преградой, и бежим дальше, прыгая через заборы по дворам и огородам.

Оторвавшись от преследования примерно на десять участков, мы без сил опустились на пятые точки. Прямо в снег, переводя дыхание, как загнанные лошади. На восстановление дыхания ушло пару минут. Как только дышать стало легко, обращаюсь Кузьмичу:

– Это ты, безумный хрыч, их разозлил своим «золотым дождем»!Вон как обиделись, даже заборы снесли, пытаясь до нас добраться!

– Ага, нашел на кого свалить вину, завёз нас в самое пекло, а я теперь скачи по заборам и гаражам, как молодая гимназистка.

– Ой, нашлась тут гимназистка, ты сегодня еще постарел на год! Старая марамойка, из‑за тебя я штык‑нож свой сломал, спасая твою ворчливую тушу от зубов мертвецов.

– Сделаешь себе копьё, а летом юбку из листьев, будем возвращаться к истокам.