Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 302

Нападавшие, осмелевшие от своих действий, которые до этой минуты оставались безнаказанными, смело пёрли на вояк, свято уверовав в то, что стрелять по ним на поражение никто не будет. Это стало последней ошибкой в жизни многих из тех, кто находился в толпе.

Со стороны блокпоста начали раздаваться громкие выстрелы. Не все смогли сразу выполнить команду и начать стрелять по живым людям, но с каждой секундой в бой вступали всё новые бойцы. Были кадровые военные, которые долго колебались, прежде чем сделать первый выстрел в сторону живого человека, а были рекруты, которые, наоборот, начали стрелять без лишних раздумий, в числе первых.

Смертоносный свинец меньше чем за минуту практически полностью выкосил толпу атакующих. Было немало выживших, которые, увидев, что шутки кончились, приняли единственное верное в этой ситуации решение: упали на землю и лежали, стараясь лишний раз не шевелиться. У женщин сработал материнский инстинкт – повалив своих детей на снег, они ложись сверху, стараясь укрыть их своим телом от пуль.

Прозвучала команда прекратить огонь и выстрелы затихли, уступая место страшным крикам раненых, громким проклятиям и жуткому плачу. Командир отдал команду медикам произвести сортировку. Воякам было приказано охранять медиков, а медикам поступал более жёсткий приказ: раненые, которым при сортировке будет присвоен статус «Черный», остаются лежать на снегу без помощи вместе с уже убитыми и умирают.

«Красных» эвакуировать первоочерёдно в военный госпиталь, после заняться «Желтыми», на «Зеленых» вообще не тратить время.

Медики проводили сортировку, руководя нами. Военные отогнали в сторону тех, кто выжил и имел незначительные ранения. Испуганные люди, перепачканные чужой кровью, с ужасом в глазах смотрели на них, ожидая расправы. Убивать выживших никто не собирался, только обыскали, чтобы не получить пулю в спину, и оставили стоять недалеко от места бойни, отложив решение их судьбы на потом.

Мы с Петрухой ходили следом за женщиной врачом среди орущих от боли раненых и мёртвых по окрашенному от крови снегу. Она быстро осматривала тех, кто подавал признаки жизни, и говорила, куда их переносить: налево, к «Красным», или направо, к «Желтым». Невероятно тяжело было смотреть, как «Черные» с глазами полными боли тянули ей вслед руки, когда она, осмотрев их, молча шла дальше, присваивая им «Черный» статус. Я думал, что сойду с ума, в этом море крови лежали все вперемешку, в том числе мертвые женщины и дети. Крик ребенка, который стоит на коленях над телом матери – это самое страшное, что я видел в своей жизни.

Владимир замолк, не в силах продолжать рассказ, из его глаз текли слезы. Пётр молча разлил остатки водки по стаканчикам, они, не чокаясь, выпили. Немного успокоившись, Володя продолжил:

– Прошу меня простить, слишком тяжело вспоминать ту ночь. Это было самое тяжелое, что наш город перенёс, благодаря этой кровавой жертве в городе не появилось мертвецов, а те, что стали приходить позже, легко уничтожались военными и рекрутами.

Со временем город оброс мощной стеной с огневыми позициями. Тех уродов, которые пытались грабить и мародёрить, решив, что зомби‑апокалипсис всё спишет, быстро перестреляли. Теперь у нас половина города условно военные, а вторая работает на гражданских специальностях, обеспечивая уютный быт города.

Девушек, кстати, тоже на службу берут, по решению военного совета. Поэтому у нас теперь легко можно увидеть красавицу с автоматом на вышке, в то время как её муж выпекает хлеб или занимается заготовкой дров. Работы много, каждому найдётся, дармоедов у нас нет, специально их не гонят, но и кормить просто так никто не будет, поэтому не забалуешь.

Закончил Володя рассказ и с сожалением посмотрел на пустую бутылку из‑под водки. Пётр перехватил его взгляд, посмотрел на часы и сказал:

– Нам пора идти к своим.

– Да, пойдём мы, а то вояки начнут бухтеть, особенно если перегар унюхают. – поддержал товарища Вова.

Краб кивнул и сказал:

– Давайте, мужики, скоро повеселимся, отстреливая сектантов.

Дождавшись, пока рекруты из Острогожска уйдут, Краб произнёс:

– Повезло им, да? Вояки сразу город оцепили и хер пустили заразу внутрь, а потом ещё и всех уродов расстреляли. Живут себе люди почти нормальной жизнью, вон, даже зомби пострелять для них – целое приключение, ради которого припёрлись к нам за 100 км.

– Хера себе повезло, расстреливать мирных беженцев, не пуская их в город. Ты чем слушал, когда он тебе рассказывал, сколько людей там положили и кто среди них был? У него теперь мертвые дети всю жизнь перед глазами стоять будут, даже если он лично в них не стрелял!

– Да слышал я всё, слышал! Только ты мыслишь, как крестьянин, а с точки зрения высокого командования операция очень даже успешна. Убив меньше тысячи, они спасли весь город. А превратись он в подобие нашего, то почти всем бы там хана настала, в том числе и тем, кого бы гостеприимно пустили вместо расстрела. Есть ситуации, где жертвы неизбежны и приходится только выбирать, сколько их будет.

– Не хотел бы я быть тем, кто выбирает.

– Не грузись. Ты, как и я, в числе тех, кто будет исполнять уже принятые решения.

– Кстати, я хотел у тебя спросить, не известно, когда будет замес с сектантами?

– Это каждой собаке на рынке известно! Завтра последний день сборов, послезавтра веселье.

– Спасибо, пойду, значит, забирать Кузьмича и домой, нужно хорошенько подготовиться к веселью.

– Давай, привет от меня всем передай. – попрощался Краб и крепко стиснул мне на прощание руку.

Расплатившись с барменом патронами, я попрощался с ним и направился в больничку.

К моему удивлению, все сидели в палате у Кузьмича и пили чай, на столике стоял порезанный торт, а бутылок с самогоном, которые просил привезти Кузьмич, не было видно. Я удивленно уставился на этот детский утренник и спросил у Кузьмича:

– Я что‑то не понимаю! Ты мне весь мозг вынес, чтобы я не забыл взять из дома два пузыря самогона, а сами сидите тут и чаи гоняете, в чем подвох?

Кузьмич посмотрел на меня и ответил:

– Тебе тоже торт оставили, бери кусочек, он свежеиспечённый, от местных кондитеров. А самогон я просил, чтобы подарить в качестве презента своему врачу и ещё одному хорошему человеку.

Получив ответ, я заварил себе в кружке черный чай и угостился куском торта. Торт действительно оказался свежим и вкусным, я не большой любитель, но, видимо, давно не ел подобных сладостей. Умял свой кусок за милую душу.

Собрав вещи, мы покинули палату. До стоянки нас довезли на санитарке, Кузьмичу пока что нежелательно было нагружать ногу. Забрав на выезде своё оружие у охранника, мы направились домой.

По дороге нам пару раз встречались небольшие колонны из автомобилей, которые двигались в сторону Рынка. Не знаю, что всем наобещал Гестаповец, но он сумел запустить очень мощный процесс, собирая сводную армию.

Дома нашему приезду все были рады. Кузьмича облепили дети, а после того, как он им дал целый торт на всех, детвора чуть не распустила ему швы на бедре, пришлось изгнать их из кухни. Берсерк тоже был рад торту не меньше детей и поглощал остатки того, который мы начали есть ещё в больнице. За возращение все выпили по паре стопок самогона, дома снова стало уютно и не хотелось думать о предстоящем сражении с сектантами, поэтому я решил дать всем остаток этого дня на отдых, а завтра поднять тему сектантов и начать подготовку.

Глава 7. Святая война

С самого утра практически все разговоры в доме были посвящены сектантам, с которыми завтра должно состояться масштабное сражение. Во время завтрака обсуждали слухи с Рынка. Если им верить, сектанты успели вывести целый легион мертвецов из центра и остановили его на горе, неподалеку от Чернавского моста. Те, кто видел это своими глазами, утверждали, что там целое море злобных тварей, которые практически всё заполонили. Сектанты прятались за их спинами, заняв позиции в многоэтажках поблизости, и чего‑то выжидали. Скорее всего, они знали о предстоящем сражении и тоже готовились к нему. У них наверняка были шпионы на Рынке, поэтому удивляться было нечему.