Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 255

Я решила тоже уйти с работы пораньше, всё равно к нам никто не заходит и вряд ли сегодня зайдёт. Но сначала нужно попытаться понять, что происходит, и кто эти сумасшедшие, которые кидаются на всех подряд, как бешеные собаки.

Ответ на мои вопросы не заставил себя долго ждать. Громкий удар по стеклянной стене заставил всех, кто находился в зале, подпрыгнуть от неожиданности. Ударившись руками в стекло, на нас смотрел своими полными злобы красными глазами один из таких безумцев, отловом которых сейчас занимались все спецслужбы города. На улице, впив в нас взгляд своих страшных глаз, стоял подросток в модной яркой одежде. На вид ему было лет 16 или чуть больше. Его лицо и вся одежда были перепачканы кровью и грязью. Руки с обломанными ногтями скреблись в стекло, оставляя на нем кроваво‑глазные разводы. Его глаза гипнотизировали и внушали первобытный животный ужас. Такие глаза обычно в книгах приписывали вампирам, но сейчас был день, а вампиров вообще не существует. Тем не менее, это не мешало созданию с глазами, которые не могли принадлежать человеку, страшно смотреть на нас через стекло и скрести по нему руками. Все разговоры мгновенно затихли, люди с ужасом рассматривали то, во что превратился подросток.

Спустя какое‑то время страх стал отступать, мы принялись обсуждать монстра, который находился за стеклом.

Валера, который, как и я, работал менеджером, обладал редким даром убеждения, с помощью которого он почти всегда был в лидерах по продажам, но физической силой и смелостью, которой должен обладать настоящий мужчина, он был обделён, поэтому, когда он заговорил, его голос заметно дрожал. Нервно теребя кончик галстука, он спросил:

– Почему за этим психом никто не приезжает?

Второй наш механик, мужик в возрасте, с пышными усами, к которому все обращались уважительно – Петрович, усмехнулся и ответил:

– Очнись, парень, у психов не бывает таких глаз, от взгляда на которые стынет кровь в жилах и по телу начинают бегать мурашки размером со слона!

– А кто он тогда и чего от нас хочет?

– А ты выйди на улицу и спроси это у него сам. – проговорил Петрович и направился к дверям.

Почти одновременно все, кто находился в зале, начали ему кричать, чтобы он не выходил на улицу. Петрович ещё раз наградил нас своей усмешкой из‑под усов и, подойдя к двери, нажал кнопку, тем самым отключив датчик автоматического открывания дверей при приближении к ним человека. Вернувшись к нам, он произнёс:

– Я что, дурак – выходить туда к нему? А вот заблокировать двери, чтобы он не зашел к нам, никто из вас, олухов, не додумался.

Вечно бледная кассирша, Людмила, которая сейчас вообще была белее снега, испуганно ойкнула и поблагодарила его:

– Спасибо тебе, Петрович… Мне кажется, я бы умерла от инфаркта, если бы он сюда зашёл…

– Теперь не зайдет, двери заблокированы, а стекла крепкие. – успокоил её Петрович.

Едва он закончил говорить, как через мгновение на улице раздался ужасный крик, от которого сердце замерло в груди. Кричала девушка и, судя по всему, ей было очень больно и страшно.

Пока мы испугано смотрели друг на друга, подросток с ужасными глазами, повернувшись в сторону, откуда раздался крик, ушел, оставив после себя кроваво‑глазные разводы от рук на стекле.

Как только он скрылся из вида, людей, которые до этого стояли испуганно‑молчаливые, прорвало. Заговорили все и сразу, стараясь перекричать друг друга. Кто‑то орал, что нужно бросать всё и расходиться по домам, кто‑то, наоборот, уверял, что сейчас находиться тут более безопасно. Каждый по‑своему был прав. С одной стороны, сейчас мы закрыли двери, и чтобы попасть внутрь салона, нужно постараться разбить прочное калёное стекло, поэтому имело смысл остаться тут и подождать, пока на улице наведут порядок. С другой стороны, судя по тому, что происходило на улице, беспорядок и хаос только усиливался, а если учесть, что наш салон находился на окраине города, то ждать помощи нам придётся долго. В Воронеже по традиции всё начинают с центра города, где располагаются здания администрации.

Пока я взвешивала в голове все за и против, группа людей решила, плюнув на всё, любой ценой добраться до дома. Я приняла решение остаться пока что на работе, уйти отсюда я всегда успею, но нужно для начала хотя бы иметь четкое понимание того, что происходит и насколько это масштабно.

Петрович разблокировал дверь и те, кто решил уйти, быстро попрощавшись с нами, побежали к своим машинам. Мы закрыли дверь и с замиранием сердца наблюдали за ними. Удача была на их стороне, безумцев с красными глазами поблизости не было. Быстро рассевшись по машинам, они сразу завели двигатели и быстро покинули территорию парковки, без всяких ритуальных прогревов двигателя и перекуров, которые обычно совершались перед поездкой домой после работы. Люди были напуганы за себя и своих близких, связаться с которыми не было возможности, поэтому машины сразу превратились в средство доставки тела из точки А в точку Б, и не более того.

В салоне, не считая меня, остался Петрович, который был холостяком и спешить домой ему было не за чем, и Валера, которому природная трусость не позволила покинуть место, которое казалось безопасным, и отправиться в пугающую неизвестность.

Петрович пошёл в ремонтную зону, чтобы найти среди инструментов что‑то похожее на оружие, на случай, если очередной красноглазый безумец сумеет разбить стекло и нам потребуется защищаться от него.

Я пыталась упорядочить мысли в своей голове, которые метались там, как испуганные тараканы в студенческом общежитии после включения света. Процесс усложнялся тем, что Валера всё время что‑то испугано причитал у меня над ухом, с видом испуганной девочки, которой навстречу шли злые хулиганы с явно недобрыми намерениями.

Я уже хотела сказаться ему, чтобы заткнулся и вспомнил о том, что у него в штанах яйца, но не успела, вдалеке раздались выстрелы. На тот момент в огнестрельном оружии я вообще ничего не понимала, но звуки выстрелов тяжело с чем‑то другим спутать. Валера ещё больше испугался, у него даже начали от страха трястись руки. Зато, к моему счастью, он заткнулся и молча вслушивался в звуки выстрелов, которые становились громче, медленно приближаясь в нашу сторону.

Из ремонтной зоны появился Петрович, прижимая к груди длинные металлические монтировки. Оставив одну себе, две других он презентовал мне и Валере, после чего задумчиво погладил пальцем усы и сказал:

– Вояки стреляют или менты, но одно могу сказать по звуку точно: как минимум целая рота по кому‑то садит с калашей, не жалея патронов.

– Зачем целой роте стрелять из автоматов по несчастному психу, даже если он не один, а их несколько? – истеричным голосом спросил у него Валера.

На что Петрович, взвешивая в руке монтировку, ответил:

– Сдаётся мне, что эти красноглазые, вовсе не психи, а что‑то иное. А судя по дурдому, который последние часы творится на улице, их гораздо больше, чем мы думаем.

Валера подавленно матюгнулся и крепко сжал монтировку двумя руками, отчего у него начали белеть пальцы. Петрович посмотрел на меня и спросил:

– У тебя же есть с собой косметика?

– Да, в сумочке минимальный набор, как у любой девушки.

– Знаю я ваш минимальный, у меня в гараже меньше барахла за всю жизнь накопилось! Дай мне помаду.

Я не стала спрашивать, зачем мужику в возрасте в такой непонятной ситуации вдруг понадобилась женская помада, и молча пошла к своей сумочке. Немного порывшись в ней, я нашла тубу с губнушкой.

Вернувшись, я протянула её Петровичу, с интересом ожидая, что он начнёт красить губы Валере, чтобы тот перестал вести себя как девочка, но Петрович не оправдал моих ожиданий и поступил с помадой по‑другому. Сняв колпачок, он выкрутил её на всю, а затем подошел к стеклянной стене и принялся на ней вырисовывать огромные буквы. Когда новоявленный «Пикассо», испортив мою помаду, завершил свой шедевр, я увидела надпись «ПОМОГИТЕ», выполненную в зеркальном виде, чтобы её можно было прочесть с улицы. Небрежно бросив опустевший тюбик на пол, Петрович сказал: