Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 232

Гестаповец с охранниками молча покинули место казни, пройдя сквозь расступающуюся перед ними в страхе толпу, как акулы, проплывающие сквозь косяк мелких рыбешек. А люди всё ещё стояли, возбуждено обсуждая казнь и ожидая, когда висящее без движения тело начнет снова дергаться, превратившись в красноглазого мертвеца.

Я не раз видел последствие такой казни в виде висящих над воротами зомбаков с табличками на груди, но никогда не был непосредственным свидетелем процесса и даже не задумывался над тем, как он происходит. То, что я увидел сегодня, было ужасно, но справедливо. Стоило сейчас дать слабину, и с трудом восстановленный хрупкий порядок мгновенно разрушится, погрузив Рынок в хаос и анархию, которая повлечет за собой море крови и ненужных смертей. Гестаповец это прекрасно понимал и не зря находился на своей должности.

Толпа людей, радостно обсуждающих произошедшую на их глазах жёсткую расправу над преступником, вновь оживилась, люди заговорили громче, указывая пальцами на повешенное тело, которое до этого было в неподвижном состоянии, а теперь начало извиваться и раскачиваться в петле.

Я был уверен, что душегуб и насильник заслужил свою участь, но находиться здесь дальше, наблюдая за дергающимся в петле вновь обращенным зомби с табличкой на груди не было ни малейшего желания. Поэтому, подойдя поближе к своим друзьям, я спросил:

– Надеюсь, все готовы покинуть это гостеприимное место?

Шаман настолько впечатлился произошедшей на его глазах казнью, что не мог спокойно стоять на месте и приплясывал, ответил мне:

– Я бы еще потусил, тамада тут хороший и конкурсы весёлые! Очень зрелищно они отправили чёрную душу в чертоги боли, это вам не незатейливое убийство!

Кузьмич, взглянув на Шамана, который весь дрыгался и перетекал, будто его тело состояло из шарниров, произнёс:

– Даже странно, что ты ничего такого не успел учудить и не стал одним из участников этих весьма интересных конкурсов.

Шаман проигнорировал слова Кузьмича, послав ему вместо ответа воздушный поцелуй, заставив болезненно скривить лицо любителя выпить. Чтобы не терять время беру рацию, зажав клавишу вызова, спрашиваю:

– Кирилл, ты доделал свою татуировку?

Почти сразу по рации получаю от него ответ:

– Да, тату добили, я готов.

Снова зажав клавишу вызова, говорю в рацию:

– Девочки, все готовы к выезду, ждём вас и Берсерка на стоянке.

– 10 минут, и мы там будем. – раздаётся в ответ из рации голос Татьяны.

Значит, все готовы и можно со спокойной душой готовиться к выезду. Идти от ворот до стоянки, где все посетители Рынка оставляли свои автомобили, было недалеко. По дороге я достал из кармана бумажку с частотами, по которым можно связаться с продавцами, и успел по рации договориться, чтобы они прислали автомобили с заранее оговорёнными позициями товаров на стоянку. По Рынку нельзя было передвигаться на своих автомобилях, поэтому, если покупки невозможно утащить на себе, то продавцы любезно подвозили их на стоянку, и оттуда покупатели забирали то, на что договаривались обменять свой товар. Можно сказать, это была небольшая привилегия для мелких оптовых покупателей, которой я почти всегда пользовался.

Оказавшись на территории парковки, я первом делом посмотрел на парковочное место, где был запаркован черный Chevrolet Blazer с нарисованным волком. К моему облегчению, сейчас на его месте стоял другой автомобиль, потому что неизвестно, какая реакция могла последовать от других членов группы, увидь и узнай они приметную машину убийц. А теперь, когда он скрылся с глаз долой, оставалось только ждать вестей от Гестаповца, не переживая, что кто‑нибудь из моих раздолбаев укокошит негодяев на территории Рынка.

Пока мы принимали товар и расплачивались за него предметами из специально привезённого обменного фонда, успели прийти остальные члены нашей группы. У всех были в руках пакеты с гостинцами, которыми их одарили девочки и наёмники.

Закончив с обменом товаров, я предложил всем отойти в самый дальний угол стоянки и там сообщил:

– У меня для вас есть новость.

Я рассказал им о своем разговоре с Гестаповцем про машину ублюдков, которая засветилась на Рынке, и его обещание проследить за ней, узнав, где находится их логово. Едва я закончил говорить, как Кузьмич, гневно сверкая очами, заорал на меня:

– Ты видел их тачку на парковке своими глазами и не вызвал нас по рации?! Что с тобой стало, почему ты молча сглотнул?! Мы могли прийти и наказать этих мразей!

– Вот поэтому и не вызвал, ты слишком импульсивный и зачастую принимаешь решения, не обдумывая их. Расстрелять людей на территории Рынка – это купить себе билет на свободное место в петле над воротами, как повешенные убийцы. – осадил я рассерженного Кузьмича.

Артём, встав на сторону своего друга, спросил у меня:

– Все гавно, нужно было сгазу нам сказать! А то создаётся впечатление, что совсем за дугаков нас дегжишь. Мы бы не стали их тут тгогать, а вот за воготами Гынка уже можно было с ними поквитаться за то, что они сотвогили.

– В тебе я не сомневался, а вот можешь ты, положа руку на сердце, сказать, что Кузьмич, Шаман или Берсерк были бы такими рассудительными, как ты сейчас? Если бы увидели перед собой этих ублюдков? Уверен, что вряд ли! Поэтому не пори горячку, Гестаповец обещал проследить, где они окопались, поэтому набираемся терпения и ждём.

Мой ответ удовлетворил Артёма, который был полностью уверен в себе, но вряд ли захотел поручаться за других, менее рассудительных и хладнокровных товарищей.

Меня поддержала моя супруга, высказавшись:

– Я смотрю, тут у всех руки чешутся воздать уродам по заслугам. Только что‑то все упускают один немаловажный момент: если просто поймать этих гадов за пределами Рынка и убить – это, конечно, хорошо, но если узнать, где они осели, то помимо справедливой расплаты, мы ещё разживёмся трофеями.

Я посмотрел на жену и послал ей улыбку. Умника, смогла увидеть то, что другие упустили из виду своим затуманенным жаждой мести взглядом. Её слова сразу разрядили обстановку, поскольку спустя полгода от начала катастрофы люди стали понимать истинную ценность вещей, которых в свободном доступе становилось всё меньше и меньше, а то, что раньше можно было легко взять в магазине практически на каждой остановке, сейчас тяжело было найти по всему городу, не считая самого центра, куда только самые отчаянные самоубийцы отправлялись в рейды. Всё, что осталось за пределами центра, было практически полностью разграблено выжившими. Не считая предметов, которые в новой жизни не пользовались спросом и были никому не нужными. Поэтому упоминание о возможности получить трофеи сразу оказало волшебный эффект на тех, кто был недоволен моим решением согласиться на условия Гестаповца. Чтобы поднять боевой дух компании и закрепить положительный эффект от слов супруги, спрашиваю:

– Значит, решено. Как только Гестаповец сольёт местоположение этих беспредельщиков, мы их навестим и отомстим. Или есть возражения?

Отомстить хотели все единогласно, можно было и не спрашивать. К моему удивлению, в этом захотела поучаствовать малознакомая нам Ведьма, вызвавшись:

– Я хочу с вами, если это, конечно, возможно.

Не успел я открыть рот, чтобы ответить, как Кузьмич радостно произнёс:

– Конечно, можно! Увидишь, как добро побеждает зло, и сама поучаствуешь! Нам лишние пару рук не помешают, особенно таких красивых!

Ведьма, посмотрев на Кузьмича, подарила ему красивую улыбку, отчего старый пройдоха засиял, как начищенный медный самовар у хорошей хозяйки. Я мысленно обозвал влюблённого Кузьмича матом. Вообще‑то я собирался отказать Ведьме. Потому что у нас был уже сплочённый и пристреленный коллектив, который за полгода успел притереться, в котором каждый знал, что можно смело доверить прикрывать свою спину товарищу. А ведьма, несмотря на своё умение обращаться с катаной, не являлась частью коллектива. Неизвестно, чего от неё ожидать и какой трюк она может выкинуть в самый неподходящий момент. Но Кузьмич уже дал согласие и теперь смотрел на неё со счастливой улыбкой по уши влюблённого идиота. Поэтому отказать ей я не мог, это вызвало бы куда большее недовольство у Кузьмича, по сравнению с тем, что я не сообщил о том, что убийцы отца и сана находятся на Рынке.