Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 170

Кузьмич посмотрел на Артема, шагавшего рядом с Кириллом, непонятным взглядом и, грустно вздохнув, ответил:

– Ты, наверное, прав, у меня дефицит общения, особенно с картавым. Посмотри на него, как только он нашел свою дурацкую винтовку, то ни на шаг от нее не отходит. Всё время носит на руках, как маленького ребенка, и нянчится с ней. Стоит появиться свободному времени, сразу начинает что‑то без конца настраивать, разбирать, смазывать, натирать. Как можно променять друга на кусок бездушной железки?

– Что я слышу, не ужели в голосе старого пьяницы мне сейчас слышны нотки ревности?

– А что я, по‑твоему, должен радоваться? Ты посмотри, он даже сейчас тащит её с собой вместо более удобного автомата. Он что, собрался из этой курофермы пострелять по зомби, которые находятся в Нововоронеже? Зачем ему сейчас эта чертова ручная гаубица?

– Кузьмич, не сгущай краски. Артём у нас штатный снайпер.

– А я кто по штату?

– Хороший вопрос. Наверное, штатный алкоголик, потому что только у Артёма в данный момент есть четкая специализация. Это одна из причин почему он таскает с собой эту винтовку. Вторая причина тоже весьма банальная: боится, что её украдут. Поскольку экземпляр довольно ценный и редкий, много кто мечтает получить её. А методы получения, как знаешь, сейчас немного отличаются от старой доброй купли‑продажи и выходят за рамки законов и морали. Проще говоря, её действительно могут украсть, если оставлять без присмотра.

– Спасибо, утешил. Теперь я понял, винтовка действительно хорошая, а Кузьмич – так, херня на палочке.

– Слушай, мы уже подходим к ферме, завязывай ныть и смотри не выкинь какие фокусы. Я видел у них колесо наказаний, поверь мне, тебе ни один из вариантов, присутствующих на нём, не понравится.

Кузьмич замолчал, обиженно засопев, мне даже стало его немного жалко. Надо будет позже поговорить с Артёмом, который действительно увлекся винтовкой, попавшей ему в руки, чтобы не обижал своего друга. Перед фермой я еще раз всем напомнил, чтобы вели себя нормально и не нарывались на неприятности, после чего подошел к одному из вооружённых людей, стоящих около большого ангара, и поинтересовался:

– Добрый день, уважаемый! Не подскажешь, с кем мне поговорить? Ваш председатель обещал нам экскурсию по ферме.

– Здравствуйте. Сейчас я свяжусь по рации и уточню, обождите пару минут. – ответил охранник и, достав рацию, начал в неё говорить.

Я вернулся к своим оболтусам. Те обсуждали одежду охранника и его оружие. Кузьмич говорил:

– Всё равно не понимаю, поселение не бедное, а этот охранник стоит с Мосинкой и одежда простая, как будто тракториста поймали, всучили ему винтовку и поставили охранять.

Витя поправил очки и, пристально смотря на Кузьмича, ответил:

– А чем тебе Мосинка не угодила? Убивает она так же, как и более дорогое оружие. Да и зачем ему навороченный камуфляж, если он стоит около амбара, а не бегает по лесам и полям, подвергая одежду экстремальным испытаниям? Просто люди мыслят рационально и не гонятся за дешёвыми понтами. Не забывай, перед тобой вчерашние селяне‑фермеры, а не военизированный отряд профессиональных головорезов.

Кузьмич выслушал Витю и, повернувшись к Артему, спросил:

– А ты что молчишь, картавый? Ты же у нас весь такой тактический, любишь всякие оружейные темы.

– А что ты хочешь услышать от меня? Витя пгав, и я с ним согласен. Зачем облачать пгостого стогожа, стоящего у кугятника, в экзоскелет, давать ему навогоченный ствол с кучей пгибамбасов, котогыми еще нужно уметь пгавильно пользоваться? Это догого даже по стагым вгеменам. Тут и так все селяне, как я понимаю, быстго мобилизуются и встают в гужьё в случае локальной уггозы. Не удивлюсь, если у них есть еще мобильный отгяд или несколько, выполняющий голь ггуппы быстгого геагигования, на случай, если небольшая кучка дугаков, типа нашей, гешит тут устгоить пегестгелку. Нас не то, что с мосинок гасстгеляют, если все ополчатся, нас пгосто закидают на смегть патгонами, кидая их в нас голыми гуками.

– Ладно, тогда все в норме, твоему авторитетному мнению я верю. – нагло подлизался к Артёму Кузьмич.

В это время к охраннику подошел мужчина в теплом комбинезоне и тот призывно помахал нам рукой, приглашая подойти к ним.

Дождавшись, когда мы приблизимся, охранник, кивнув на стоявшего рядом с ним мужчину, представил:

– Знакомьтесь, это Дмитрий, он будет вашим экскурсоводом.

Дмитрий пожал всем по очереди руки и сказал:

– Я вам проведу краткую экскурсию. Запомните, у нас строго запрещено кормить кур и трогать их ногами, даже просто отодвигать оказавшуюся у себя на пути птицу ногой – строжайше запрещено!

Все подтвердили, что слова Дмитрия услышали, после чего он развернулся и направился к ангару. Открыв двери, он вошел внутрь, мы вошли вслед за ним и оказались в большом просторном помещении. В ангаре у входа находились еще два вооружённых охранника.

Освещение внутри ангара было настолько ярким, что, казалось, солнце спряталось под его потолком и светило только для тех, кому повезло тут оказаться. Такой эффект достигался благодаря тому, что на высоком потолке длинными рядами располагались длинные лампы дневного света. Сам ангар имел прямоугольную форму, его длина была больше ста метров. Посередине его разделяла пополам дорожка для людей. По обе стороны от неё занимались своими нехитрыми делами куры. Весь пол был усыпан ровным слоем какого‑то зерна желтого цвета, а пространства по обе стороны дорожки разделяли белые трубы с водой, с красными поилками на них.

Тяжело было сказать, сколько куриц находилось внутри ангара. Могу только сказать, что много, очень много. Все они что‑то делали: одни клевали зерно, другие пили воду, кто‑то копал лапой землю, кто‑то громко кудахтал. В глазах мерцало от такого водоворота птиц, и мозг, получавший еще и звук, издаваемый множеством птиц, подзавис от такого потока информации. Но спустя короткое мгновение я все же привык к множеству птиц, которые, казалось, никогда не стоят на месте, а также к издаваемым этой куриной армией звукам. Остановившись посередине ангара, Дмитрий сказал:

– Как вы видите, у нас всё обустроено с расчетом на экологичность. Корма только натуральные, никаких антибиотиков, гормонов роста и других вредных для человеческого организма добавок.

Все внимательно рассматривали куриную ферму, слова экскурсовода никто комментировать не стал. Я подумал, что, скорее всего, он не обманывает и птицы тут содержатся на натуральном рационе. Хотя, может быть, и обманывают, что им мешает показывать людям днем, как куры, клюют зерно, а ночью пичкать их вредными добавками? Но, скорее всего, не обманывают, потому что все куры были самыми обычными, как в любой деревне, переростков‑мутантов я не заметил. Дав нам время понаблюдать за птицами и их бытом, Дмитрий отвел нас в конец ангара и продолжил:

– Обратите внимание на крышу в правом углу. Там вы можете увидеть лист железа, который люди снимали с крыши и жарили на нем яйца. Его вернули на место, покрасив только снаружи и оставив обожжённым внутри. Поскольку он стал частью истории, было решено оставить его в таком виде, как память, чтобы показывать гостям и потомкам.

Мы посмотрели на потолок в указанном направлении, там действительно один фрагмент кровли отличался от всей остальной крыши. Все листы металлопрофиля на потолке были белые и аккуратные, а этот был весь обгорелый от огня, который разводили под ним, чтобы пожарить прямо на нём яичницу.

Экскурсия длилась недолго, я бы не сказал, что она была совсем скучной. Поскольку ни разу в жизни не был внутри фермы, мне было интересно, как там всё обустроено. Но долго смотреть, как курицы клюют зерно и делают другие свои куриные дела, тоже не было смысла. А рассказ про здание, спасшее деревню, я уже слышал. Поскольку, помимо обгорелого листа на крыше, этот ангар ничем другим не отличался от соседнего, долго тут смотреть было нечего. Вся экскурсия уложилась в сорок минут, а спустя час мы уже вернулись в предоставленный нам гостевой дом.