Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 150

– Эх, товарищи, вы не представляете, как давно мой стол не видел такого разнообразия яств. Последнее время я живу на овощах, что летом вырастил на своём огороде. Многие смеялись, говоря, что сажать картошку, капусту, лук и морковь, по нынешним временам, – это блажь. А я воспитан так, что земля должна кормить. С огородом всегда будешь сыт и черный день можно пережить. Вам, молодым, не понять, вы другое поколение, привыкшее жить одним днём, не сильно заботясь о будущем. А наше поколение рассчитывало только на себя, всегда было готово к самому худшему, черному дню. В наше время не было принято набирать всё в кредит сейчас, а платить потом, поэтому рассчитывали только на то, что есть. Я думал, что не увижу в этой жизни ничего хуже развала Советского Союза и повальной нищеты девяностых годов, но, оказалось, сильно ошибался, безумные монстры, поглотившие и разрушившие мир – это и есть тот самый черный день.

Старик замолчал, окинув взглядом стол, он разразился:

– Вот я балда, даже не подумал вам предложить картошку! Будете жареную картошку?

Мы, питаясь вне поселения в основном кашами из армейских сухих пайков, с радостью согласились. С трудом отвоевали у хозяина права почистить картошку. Резать её и, тем более, жарить он нам не доверил. Наблюдая, как мы с Витей очищаем корнеплод от шкурки ножами, он говорил:

– На что моя покойная жена, царство ей небесное, вкусно готовила, но, когда дело касалось жареной картошки, это всегда делал я сам. Лучше мужика ни одна женщина не сможет пожарить картошку, это я вам точно заявляю, у нас это в крови.

Мы отдали ему очищенную картошку. Он поставил большую, черную от времени, чугунную сковородку с деревянной ручкой на плиту и зажег под ней конфорку. Пока язычки пламени лизали еще одно наследие СССР и разогревали сковороду, он плеснул на неё немного подсолнечного масла.

Взяв в руки нож, старик принялся нарезать картошку прямо в сковороду, причем, делая это необычно, я привык к жареной картошке в форме длинных брусочков, которые были похожи на растолстевший картофель фри, а он нарезал её кружками. Беря картошку и нарезая её поперек, на кружки, он кидал их на сковородку. Картофельные кругляшки начинали шипеть на раскалённой сковороде и источать аппетитный запах. Пока я дождался завершения таинства жарки картофеля, то готов был съесть его вместе со сковородой, настолько вкусным был аромат и аппетитно выглядели поджаристые румяные кругляши на сковороде.

Хозяин поставил сковородку перед нами прямо на стол, подложив под неё металлическую подставку. Пока он жарил картофель, мы сервировали стол, открыли консервы. Пожелав друг другу приятно аппетита, принялись усиленно работать вилками, стараясь незаметно придвинуть банки с консервами поближе к старику.

Было заметно, что только хорошее воспитание сдерживает хозяина квартиры от того, чтобы не наброситься на стоящие перед ним угощения. К его чести, следует отметить, что жареная картошка получилась бесподобной и сковородка быстро пустела. Причем как минимум половину сковороды уничтожил Алёшенька. Беря вилкой со сковороды поджаристый картофель, он его отправлял в рот и тут же тянулся за следующей порцией, не забывая брать маринованные огурчики и похрустывать ими. Он мне напоминал топку паровоза, в которую, если верить фильмам, бедные кочегары беспрерывно кидали уголь лопатой. Витя, сгораемый от любопытства, начал задавать вопросы старику, не дожидаясь пока закончится ужин. Наколов на вилку из открытой консервной банки кильку, лежащую в густом томатном соусе, он прожевал её и спросил:

– Отец, у тебя необычная обстановка в квартире. Не квартира, а прям музей, посвящённый быту граждан Советского Союза, большинство вещей я уже лет тридцать не встречал. Ты специально все это искал и выкупал для создания антуража?

– Так получилось, что очень долгое время тут никто не жил, вот всё и сохранилось в том виде, в котором было ещё при моей покойной супруге, царствие ей небесное.

– Извиняюсь, если потревожил неприятные воспоминания. – проговорил, смущаясь, Витя.

Старик ему возразил:

– Тут я бы с Вами поспорил, уважаемый, наоборот, воспоминания о былых временах у меня самые теплые и приятные. В юности я подавал неплохие надежды и связал свою жизнь с ядерной энергетикой. Я участвовал в строительстве энергоблока Нововоронежской АЭС № 1 в 1958 году и № 2 в 1964 году. Славные были времена, масштабная стройка стратегического значения, единая страна. У людей, принимавших участие в строительстве, была гордость за то, что они делали полезное дело для страны, города и своих детей. После развала СССР и прихода капитализма люди изменились и всех стала волновать только личная прибыль. А тогда все думали о том, что делают это для себя, своих детей и гордились своей причастностью.

Я был очень доволен жизнью, у меня была красавица жена, работа, которая мне нравилась. Вместе со станцией, ставшей градообразующим предприятием, активно застраивался и разрастался сам город. Спустя год мне дали вот эту самую квартиру. Жизнь была беззаботной и счастливой, пока у моей супруги не обнаружили неоперабельную опухоль головного мозга. Детей у нас не было, поэтому, взяв отпуск, я отправился с ней отдыхать на море, с ужасом думая, что каждый день, проведённый вместе, может быть последним.

Когда она умерла, то вместе с ней умерла частичка меня. Я не видел смысла в дальнейшем своём существовании без неё и пытался утопить своё горе в алкоголе. Так бы, наверное, и спился окончательно, если бы друзья не помогли и не вывели меня из запоя. Трезвый мозг еще тяжелее переносил невосполнимую потерю. В очередной раз проснувшись утром в своей кровати, я вдруг осознал, что я не могу находиться в этой квартире, в этом городе. Тут каждая мелочь вызывала ассоциации из той прошлой жизни, где мы были вместе и счастливы.

В очередной раз мне помогли друзья и выручила моя редкая, поэтому очень востребованная, специальность. В те годы СССР и США вступали в фазу открытого противодействия. Конфронтация стран была настолько сильна, что случился Карибский кризис и мир был на волоске от начала ядерной войны. К счастью, трагедии не случилось, но напряжение между странами присутствовало. На его фоне СССР активно искал по всему миру себе союзников, всячески им помогал. В том числе и в строительстве атомных станций, как одна из стран мира, занимающая лидирующие места в этой отрасли.

Вот и отправили меня как специалиста за границу, помогать дружеским народам осваивать мирный атом. Работа мне нравилась, я усердно трудился, а время затягивало мои душевные раны. В 1983 году меня в срочном порядке вернули на родину. К тому времени я имел за плечами большой практический опыт по строительству атомных станций в частности и ядерной энергетики в целом.

Оказалось, что затевалась большая стройка новой атомной станции, в шести километрах от Воронежа. Новая атомная станция теплоснабжения была спроектирована с целью обеспечить город Воронеж горячей водой для отопления и водоснабжения. Быстро растущий город испытывал в этом большую потребность, это был логический выход. Стройка была масштабной и шла быстрыми темпами. Однако после аварии на Чернобыльской АЭС в обществе стало резко проявляться негативное отношение к строительству новых атомных станции и атомной энергетике вообще. В городе был проведен референдум, напуганные разыгравшейся в Чернобыле катастрофой люди проголосовали против строительства, и одна из самых грандиозных строек за историю города прекратилась.

Причем позже появился слух, что помимо референдума, на решение правительства повлиял факт появления НЛО. В 1989 году Воронеж попал в заголовки многих мировых СМИ. Еще бы! Местная газета «Коммуна», а затем и официальное информагентство ТАСС сообщили о долгожданном контакте землян с инопланетянами, прилетевшими в один из городских парков. Вслед за пришельцами в Воронеж устремились журналисты из разных стран. На картах города парк носил название «Южный», но местные называли его «Козий», хотя коз там отродясь никогда не было. Зато НЛО зачем‑то приземлялся там, и пришельцы выходили на контакт с местными жителями. Естественно, это вызвало шумиху в местных и мировых СМИ и тема долго мусолилась, но потом, со временем, страсти поутихли и забылись.