Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 124

– Да, всё еще дерьмовее, чем в текстах наших песен. Хотя, мы тоже, прежде чем свалить сюда, успели всякого насмотреться. Славик, расскажи им про безумного дровосека.

Парень по имени Вячеслав провел ладонью по своим волосам, как будто разлаживая их, и начал свой рассказ:

– Я жил на Левом берегу, в частном секторе. В конце моей улицы жил странный мужичок, он всё время бухал, как проклятый, и чудил всякую фигню. Раз, по пьяни, кабель от электроподстанции решил отрезать и сдать на приёмку металлолома. Закончилось всё тем, что у всего района пропал свет, а этого чудика нашли рядом с кабелем, без сознания и с расплавленной ножовкой по металлу. С той поры он стал совсем поехавший.

Смотришь, а он голым гоняется за стаей бродячих собак. На другой день идешь, а он уже обклеил себя голубиными перьями и сидит на дереве чирикает. Когда вся эта свистопляска с восставшими началась, он вооружился топором и, призывая тварей к своему забору, рубил им черепушки и верещал дурным голосом про последнюю битву добра и зла, что не убоится он войска адского. Причем, тварей порубил он реально много, я так расчувствовался его праведному гневу, что задонатил ему одну из своих бутылок водки, перекинув её аккуратно ему через забор. А то вдруг зелье перестанет действовать, тогда силы света потеряют одного из своих могучих бойцов.

Закончив рассказ, Вячеслав смочил горло пивом, а все принялись смеяться. Когда смех утих, начала рассказ одна из девиц:

– Да херня этот ваш дровосек, только поржать немного. Сейчас я вам расскажу, что такое страшно. Страшно – это когда ты рождаешься в семье конченых алкашей, как мои родители, и живешь в полуразваленном двухэтажном жёлтом бараке с вечно текущей крышей и трещинами по стенам. Там такая аура безнадёги, что сразу становится понятно, жизнь – боль, а перспектив у тебя в ней ноль. Вечная вонь и полутьма, соседи через одного алкаши и наркоманы, для которых вся жизнь – это один сплошной алкогольно‑наркотический угар. Осознавать, что тебе не повезло в этой жизни ты начинаешь, пойдя в школу, когда дети начинают смеяться над тобой, потому что ты неухоженная замухрышка. Со временим, от постоянных издевок, ты становишься нелюдимая и начинаешь замыкаться в себе.

Чтобы не сойти с ума я зациклилась на музыке, один из жильцов, неоднократный сиделец по лагерям, давал мне свою гитару, поедая меня плотоядным взглядом затуманенных глаз. Тогда я не понимала, что им движет, и думала, что он добрый человек. Когда мне исполнилось пятнадцать, он начал распускать свои руки. Посадит на колени и, типа, показывает, как правильно играть лад или брать аккорд. А сам своими руками с синими перстнями на пальцах меня по всюду щупает. Я, в принципе, не протестовала, больно он не сжимал, поэтому мне было как‑то фиолетово. А потом он, обнаглев от безнаказанности, склонил меня к оральному сексу. Это мне уже не понравилось, хотя тут его вина, мыться надо было периодически, козёл вонючий. Через несколько дней, когда родичи опять где‑то бухали, и он приперся со своей гитарой, я ему сказала, что больше не буду с ним ничем заниматься, тогда он рассвирепел, достал нож и, приставив его к моему горлу, пообещал, зарезать меня, если я пискну. Даже в юном возрасте я понимала, что он не блефует и меня от смерти отделяет один шаг. В тот раз вонючий урод отодрал меня уже по‑взрослому, во все дыры, и напоследок пригрозил, если проболтаюсь, то всю семью на перо посадит. На помощь своей семьи я особенно не рассчитывала и просто убежала из дома, начав скитаться.

За пару лет скитаний по улицам жизнь меня многому научила. Через пару лет я вернулась домой, устав жить в бесконечных скитаниях, пьянках и разврате, понимая, что еще немного, и я стану, как мои родители, безнадежным человеком, я решила остановиться, пока не поздно, и вернуться домой, найти работу и попробовать начать нормальную жизнь.

Родители, которых я не видела всё это время, не удивились моему возращению, они даже не искали меня, только начали читать морали, что такая взрослая дылда уже должна их обеспечивать, и прочий бред. Тысяча рублей из моих сбережений, отданная им, сразу заткнула их рты. Потом я встретила своего «репетитора». Увидев мою фигуру, которая за это время похорошела в нужных местах, он чуть штаны не намочил от счастья. Я сказала ему дождаться вечера, вечером приду к нему сама и устрою незабываемую ночь. Так всё и случилось, только он, наверное, себе представлял эту ночь по‑другому, но точно не забудет её. Вечером я явилась к нему с тремя знакомыми парнями, явно выше его по криминальной иерархии. Те, взглянув на его наколки, сразу определи его масть и сказали, что могут прямо сейчас его пришить. Судя по тому, как он затрясся и обоссал себе штаны, они явно не шутили. Я попросила не убивать его, а просто отбить яйца, чтобы учился думать головой, что они и сделали. После этого он долго не выходил из своей комнаты.

Девушка отпила пару глотков пива и продолжила свой рассказ:

– Если вы думаете, что это были ужасы, то нет, это обычная жизнь на самом дне общества, которую все привыкли не замечать. Ужасы начались, когда на улице появились восставшие. Половину чертовых жильцов алкашей они за первые дни сожрали, и те пополнили их ряды, даже не успев ничего осознать своими тупыми мозгами. Зато выжившие собрали целый домовой совет, а это, я вам скажу, грандиозное событие. Последний раз такое было десять лет назад, когда лестница на второй этаж прогнила и обрушилась под тёткой. Вот тогда тоже собрались все жильцы и орали, как безумные, споря, стоит скидываться по целой тысяче рублей на ремонт или нет.

Так вот, совет по поводу зомби апокалипсиса быстро решил, что наконец‑то наступил рай на земле и анархия. И теперь простые и угнетённые люди, кем эти алкаши себя искренне считали, получили свободу. Они начали спорить, что делать первым делом: идти грабить магазины с едой и водкой или, вооружившись ножами и топорами, пойти к богатым «буратинам» и предъявить им за все страдания и издёвки. Я угорала над этим цирком, понимая, что почти все их беды от лени и «зеленого змея». Ожидаемо, желание грабить магазины перевесило желание поквитаться с теми, кто жил лучше и богаче, чем они. Вся делегация ломанулась в ближайший супермаркет. Вернулась спустя час, с колоссальными запасами бухла, потеряв четверть состава по пути, в добавок ко всему, двое вернулись с укусами. Даже не знаю, как у них хватило ума связать укушенных, но они каким‑то чудом додумались до этого. Так и сидели бухали, наливая связанным всей компанией, пока те не обратились. Тогда встала дилемма, что делать с восставшими. Одна старая ведьма, видевшая мясо последний раз еще, наверное, при Сталине, предложила их жрать, заявив, что это уже не люди, а мясо, если его хорошо приготовить, оно и в Африке мясо. Одного зомбака заперли в комнате, а другого принялись разделывать на кухне. Одни стучали молотками, делая отбивные, другие принялись крутить мясорубку, обещая вкусные котлеты. Это было последней каплей, я вспомнила об этом месте и решила валить сюда, иначе у меня крышу сорвёт.

Закончив свой рассказ, девчонка отхлебнула пива и закурила. Один из парней проговорил:

– Вон, оказывается, где ты так ахаться научилась.

И, вопреки здравому смыслу, компания у костра начала ржать, как будто девушка рассказывала не страшные вещи, а что‑то смешное. Мы с Витей молча переглянулись, пребывая в полнейшем недоумении. Девушка, посмеявшись со всеми, ответила:

– Я и не строила из себя целку. Вы лучше гляньте на лица наших гостей, они явно прифонарели. Не сцыте отцы, у нас тут не принято по пустякам сопли размазывать. Уже не важно, как жилось раньше, главное – сейчас бери, что хочешь. Секс, бухло и рок‑н‑рол, полный отрыв и расслабон. Хватит сидеть с кислыми щами!

Все одобрительно загалдели, один из парней воскликнул:

– Я сейчас вам спою песню для поднятия настроения, мой свежий хит! Называется «А теперь они все зомби».

Взяв в руки гитару, он начал перебирать струны. В наступивший тишине зазвучала мелодия, он запел: