Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак - Страница 113

– Помнишь меня, кагтавого ленивца?

Девушка, сделав над собой огромное усилие, растянула губы в улыбке, которая уже не была сексуальной, а, скорее, напоминала страшный оскал, и произнесла:

– Меня не в мозг подстрелили, сладкий мой картавчик, помню.

В следующее мгновение Артём, глядя ей в глаза, вернул улыбку и распрямился. А потом несдержанно со всей силы ударил ей ногой по носу, от чего тот с противным хрустом свернулся набок и из него брызнула кровь. Девушка заорала от боли, из поломанного носа ручьём текла кровь, пачкая губы и подбородок.

Кузьмич, не ожидавший такого от своего друга, оттолкнул его и сказал:

– Картавый, хватит наносить ей увечья, ты что, садюга?

– А ты чё гаспегеживался, со свегнутым носом она у тебя уже не вызывает желания?

– Дурак, мне нужно ей задать пару вопросов, а ты мешаешь! Сначала вообще хотел застрелить, вот я и лег на неё, чтобы помешать тебе это сделать. А теперь ты ей шнобель сломал, прошу, отстань от неё!

– Я бы на тебя посмотгел после того, как она со своими дгужками тебя по лесу целые сутки погоняли. А то нашелся тут заступник благогодный, ты сидел в комфогте и попивал своё бухлишко. Хген с тобой, больше не буду эту падаль тгогать, используй её как хочешь.

Оттолкнув от себя Кузьмича, Артём подошел к раненой блондинке и сказал:

– Вот видишь, обещал сломать нос и сломал. А тепегь тебя ожидают любовные утехи в особо извгащённой фогме, со стагым алкашом. Пгиятно пговести вгемя.

Сказав это, он развернулся и пошагал к лежавшим на снегу трупам своих преследователей, а девушка стонала от боли, лежа на снегу, вся перепачканная в крови. Кузьмич, убедившись, что Артём ушел и больше не будет её бить, присел рядом с ней на корточки и завёл разговор:

– За дело получила, сама знаешь. А про секс со мной он соврал, хоть ты и была красивая до того, как тебя тут подстелили, но являешься ты подлой тварью. К таким я даже рукой брезгую притрагиваться, не говоря уже о других частях тела. А теперь мне нужны ответы на вопросы. Лучше тебе по‑хорошему отвечать, но, если что, могу позвать картавого. Уверен, он считает, что у тебя не только нос был не в порядке, но ещё и зубов слишком много.

Блондинка, превозмогая сильную боль, тихо проговорила:

– Обойдёмся без этого садиста, спрашивай.

– В магазине у железнодорожного переезда, откуда ты со своими друзьями начала погоню, в одной из комнат мы обнаружили множество документов, которые принадлежали людям. Я не верю, что множество людей от скуки сами их там сложили ровными сопками и пошли дальше по своим делам. Это трофеи вашей шайки сбрендивших охотников на людей?

Услышав вопрос, девушка задумалась, а потом внезапно её зрачки расширились и она, не обращая внимания на боль, начала истерично смеяться, повторяя сквозь смех:

– Всё из‑за него! Это всё из‑за него!

Все стояли в растерянности, не ожидая такой реакции на вопрос. Первым опомнился Кирилл, нагнувшись над пребывавшей в истерике с циклотимией блондинкой, он отвесил ей две звонкие пощечины. Её ненормальный смех затих, а глаза обрели осмысленное выражение. Кузьмич решил тоже прибегнуть к одному из простых и действенных народных средств. Достав фляжку, он надавил ей пальцами на лицо, заставив её разжать челюсти и щедро влил водку ей в рот, от чего у блондинки на лоб глаза полезли, она зашлась в приступе кашля. Дождавшись, когда она прокашляется, он спросил:

– Что тебе показалось таким смешным в моём вопросе? О ком ты говорила «Всё из‑за него»?

– Бабка! Это все из‑за него! Я уже забыла про него, пока ты не напомнил мне про те документы!

Все, кто слышал её слова, недоумённо переглянулись. Наёмник Викинг нас предупреждал, что в этих краях обитает мифическая Бабка, но его слова всерьёз никто из нас не воспринял, решив, что это байка‑страшилка, которые люди иногда любят рассказывать вечерами, сидя у костра. Пока все молча стояли, обдумывая услышанное, Кузьмич посмотрел на Артёма, обыскивающего неподалеку от нас труп, и проорал:

– Э, картавый, чеши сюда, ты должен это услышать! Только без своих садистских замашек, держи себя в руках.

Артем, сидя на корточках возле трупа, вертел в руках, рассматривая принадлежащее убитому, оружие. Услышав слова Кузьмича, он бережно положил оружие на труп сверху и направился к нам. Дождавшись, пока Артём втиснется в наш плотный круг, который образовался вокруг раненой блондинки, Кузьмич успокоил:

– Не бойся, красотка, он больше тебя не тронет. Что ты там про Бабку говорила?

С опаской посмотрев на подошедшего Артёма, она, периодически издавая от боли стоны, тихо заговорила:

– Это всё чертова Бабка, я не верила в это, но, судя по тому, что все мои друзья мертвы, а я тут лежу с двумя лишними дырками и сломанным носом, все слухи правдивы и проклятия этого сумасшедшего работают.

Снова повисла тишина, которую я нарушил, прикуривая сигарету, чиркая зажигалкой. Делая глубокую затяжку, подумал, что Кузьмич будет задавать один и тот же вопрос бесконечно, беру инициативу в свои руки. Сделав еще пару глубоких затяжек, спрашиваю у блондинки:

– Мы поняли, что ты считаешь, что этот мифический Бабка вас проклял, расскажи сначала, как вы с ним встретились?

Посмотрев на меня, она облизала пересохшие губы и ответила:

– Я расскажу, только дайте мне попить воды.

Кирилл в очередной раз проявил сострадание, поднес флягу с водой и держал её, пока раненая пила воду. Закончив пить, она сделала глубокий вдох и заговорила:

– Этот проклятый магазин мы нашли в первые дни катастрофы, когда наша компания из тех, кто смог выжить, собралась вместе. Мы приняли решение уезжать из города. У нас был, можно сказать, кружок по интересам из двадцати человек и обустроена за городом база. Так мы называли построенную на общие деньги дачу, где можно было оттянуться на выходные и хранилось то, что нельзя держать дома. Незарегистрированное оружие, и всё что с ним связано.

В городе творилось настоящее безумие, зомби с каждым часом становилось все больше. Правительство, вместо того чтобы распространять информацию, рассказывая людям, что произошло и раздать всем оружие, предпочло молчать до последнего, отключить мобильную связь, чтобы не поднимать панику, поэтому у людей не было шанса, зомби каждый час росли в геометрической прогрессии, а люди не знали, что происходит и как им с этим бороться. Укушенные на улице добирались до дома и, обращаясь, нападали на свои семьи. Пассажиры грызли других пассажиров и водителей. Сотрудники кусали клиентов и наоборот. И никто не знал, что происходит, люди обрабатывали укусы перекисью или зеленкой, заматывали бинтами и успокаивались. Если, конечно, им повезло получить не смертельные раны, а пару несильных укусов и добраться до дома или другого безопасного, в их понимании, места, где не было монстров с красными глаза. Только они сами становились такими и нападали на всех, кто был поблизости.

Когда мы прорывались из города на трёх машинах, чего только не насмотрелись. Люди бегали от чудовищ, в панике кидаясь под машины. Мы сбили двух таких несчастных, не специально, они сами неожиданно выскочили нам под колеса, спасаясь от зомби. Одни полицейские пытались защищать людей, другие бросились домой, на защиту своих семей. Были и те, кто, даже не снимая формы, тут же начал грабить людей и магазины.

Несмотря на растущее с каждой минутой количество зомби, выживших людей было ещё очень много. Одни спешили домой и там закрывались, другие, наоборот, пытались сбежать из города, осознав, что он обречен. Кто‑то хотел попасть на вокзал и на поезде уехать в Москву, думая, что столица выстоит, не зря же там правительство находится. Многие, наоборот, устремились подальше от больших городов, на дачи или в деревни. А кто‑то предпочел уйти глубоко в лес и там осесть, но таких было мало, требовались хорошие навыки, чтобы прожить в лесу зимой.

Большие людские массы пришли в движение, причем движение было паническое и неорганизованное. Уже никто не думал о штрафах, правилах дорожного движения и прочих пустяках, когда на кону стояло спасение жизни. Повсюду происходили автомобильные аварии различной степени тяжести. На содранную краску и мятые элементы кузова уже никто не обращал внимания и даже не сбавлял скорость, притерпевшись с другой машиной.