Патруль 4 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 1

Я встал, так и не успев толком выдохнуть после стрельб, направившись к выходу из дома.

— Слав, ты куда? — спросила меня Ира, она как раз вышла в гостиную, держа в руках поднос с горячей едой, и, судя по запаху, это был суп и какое-то второе блюдо, что-то мясное со сковородки.

— Надо отлучиться по работе, хочешь со мной съездим, но нужно будет в машине с часик — другой посидеть.

— У меня есть чем заняться эти два часа, — улыбнулась она. — Напиши, как соберёшься назад, я тебе всё ещё раз разогрею.

Да ты ж моя милая, где я ещё такую, как ты, найду?

— Я скоро, — кивнул я.

— Беги уже, пока я не закатила чисто бабскую истерику про то, что тебя постоянно нет дома, — прошептав, вздохнула она.

А я снова спешил, снова в свою машину, что стояла в своём гараже на территории собственного особняка, так что истерики закатывать Ире не с чего, её жених вкалывает, как Робокоп в лучшие годы. Отсюда эти все изыски, на которые мне как простому патрульному копить и копить.

Я как-то упражнялся, считая циферки, и получалось, что дом в 30 миллионов покупается через лет 50, если откладывать по 50 000 рублей в месяц, и это не считая инфляции. Так что вся кровь, пролитая на благо Родины, хорошо оплачивается, пускай и заставляет иногда просыпаться от кошмаров.

Дорога вела меня в соседний район и заняла около получаса, я остановился у здания ГИБДД на выделенной парковке и прошёлся вдоль, чтобы завернуть налево и увидеть то, с чего всё началось, — ветхую постройку советской эпохи со скромной надписью «СК СИГНАЛ». Войдя в помещение, меня настигли воспоминания, казалось бы, всего месяц прошёл, как я оказался в этом времени, а столько событий пронеслось, что будто бы я тут год не был. И, найдя комнату тренеров, я постучался, дёрнув ручку на себя. Странно, вроде воскресенье, вечер, а ведомственный клуб открыт.

— Здравствуйте, — произнёс я, входя. За столом сидел мужчина в спортивном костюме, крепкий, седой, коротко стриженный. — Как мне найти майора Краснорукого?

— Нашёл уже. Ты, как я понимаю, от Аркадия? Звать как?

— Григорий Васильевич Ткаченко, — соврав, представился я. Но моя тут задача — чтобы парня взяли любой ценой.

— Не дорос ты, Гриша, до Васильевича ещё. Я Виктор, фамилию ты мою знаешь, работать будешь если пройдёшь тест не со мной, но принимаю людей я. Я вижу, ты в спортивном? Как у тебя с физической и боевой подготовкой?

— На уровне сержанта полиции, — ответил я стоя, садиться мне не предлагали.

— Знаешь, куда вербуешься?

— В двух словах, — ответил я.

— Многострадальная Африка, раздираемая западными врагами нашей Родины, иногда просит у нас помощи. И мы её, конечно же, оказываем. Континент горячий — жаркий, много несвойственных нам болезней и абсолютная нищета, классовое расслоение там видно невооружённым взглядом.

Я стоял и слушал.

— Ты служил где?

— В десанте, — ответил я, вспоминая карточку Гриши.

— Разряд по единоборствам есть?

— Под первый взрослый боролся по дзюдо, могу подтверждающие документы предоставить, — ответил я.

— Документы — это потом, сегодня я на тебя посмотреть хочу, в какой ты кондиции. Умереть боишься?

— Боюсь, — честно ответил я, хотя, вспоминая сегодня Гришу, мог бы сказать, что вот как раз он не боялся.

— Это хорошо, что правду говоришь, бояться можно, ссать нельзя. Ну, пошли.

— Куда?

— Сначала в зал, скоростно-силовые посмотрим, потом в тир, огневую глянем.

— Товарищ майор, а может сначала огневые, а потом силовые? — внёс я предложение, нарываясь на армейскую грубость «можно Машку за ляжку!».

— Боишься после бега и турника не попасть? Может, ещё по дням разнесём? Один день сдашь огневую, в другой день — боевую? Так ты собираешься с бандитами воевать, словно спортсмен, делая в день ног только день ног? Тебе точно к нам?

— Точно, — ответил я.

— Вот пока что не вижу.

Что с этим поколением, не так? Неужели это мы вас в 90-х такими воспитали? Как бы сказала молодёжь, это какое-то, пассивно-агрессивное настроение у майора. Всё трактуется в пользу того, что перед тобой недостойный. Не хватает только крика, как в комедийном фильме: «Вы все — говно!»

И мы пошли в зал, сигнальный зал для игровых видов спорта, тут были нарисованы на стенах ворота, а на деревянном полу была нанесена баскетбольная разметка.

— Итак, норматив 3 км, зачёт — 12 минут 29 секунд, — он вытащил сотовый из кармана и настроил там таймер, поставив на это время. — Твоя задача — бежать 19 кругов. Я отсекаю время.

— Разрешите разминочный круг без времени? — попросил я.

— Хочешь устать раньше? Да хоть два, — усмехнулся он и, сев на лавочку, переключил таймер на ленту новостей. — Скажи, когда будешь готов.

Ну что, начать и кончить? Я, кстати, снова не взял с собой воды, — подумал я.

Но делать нечего, и я легко побежал, стараясь дышать животом, а не грудью, убирая всяческие мысли, ожидая, пока кровь насытит мышцы кислородом и сделает возможным выполнение норматива после тяжёлого рабочего дня, а стрельбы — это считай полноценный рабочий день: пока приехать, пока уехать, пока собраться.

На свою разминку я выделил минут десять, Красноруков и не заметит за скроллингом ленты в ВК. И я сделал два медленных круга по залу, чувствуя под ногами упругость досок. Казалось, каждая моя мышца помнила, как делала то же самое на свежем воздухе, но тут, в зале, даже с высокими потолками и открытыми окнами, это будет испытание, как раз тест на Африку. А, почувствовав, что продышался и разогнал кровь, я мысленно настроился на работу. Казалось бы, зачем менты всегда сдают эти 3 км, это же больше солдатский норматив, я к тому, что если я жулика не догоню на дистанции спринта, то он чёртов гений бега, пущай бежит себе дальше. А вот солдатам — да, солдатам надо. Далее я прошёлся с выпадами, сделал несколько махов ногами. Красноруков не отрывался от экрана, но я видел, как его взгляд скользнул по мне — оценивающе, но без одобрения.

— Готов, — сказал я, подходя к нему.

Он молча кивнул, не глядя, поднял палец над экраном. Палец опустился.

— Пошёл! — выкрикнул он.

Я рванул с места, стараясь показать ровный и стабильный бег. Зал мчался мимо, деревянный пол, крашенные стены, нарисованные ворота, разметка слились в коричневую мерцающую зебру. Внутри меня заговорил здравый смысл: сорок одна секунда на круг.

И как только я преодолел первый круг, мой экзаменатор сказал: — Первый круг — 40.

А на втором: — Второй — 41.

Я дышал ровно, через раз — вдох на два шага, выдох на два. Ноги сами нашли нужный ритм, а тело работало, будто я бежал не норматив, а делал обычную тренировку. Красноруков не подавал признаков вовлечённости, уткнувшись в телефон. Майор лишь отмечал каждый круг возгласом и временем на него потраченным. А его палец, лежавший на кнопке таймера, то и дело скролил ленту, возвращаясь к работе лишь когда я пробегал близко.

На седьмом круге в боку кольнуло — знакомая, противная боль. Я положил кулак на правое подреберье и, надавив, согнувшись, выдохнул, спортивный трюк прогонял спазм. Боль отступила, зато дыхание чуть-чуть сбилось. Круги мелькали, восклицания становились словно страницами перелистываемой книги. Десятый. Двенадцатый. Но в какой-то момент я поймал удовольствие, что я словно бы лечу, эйфория бегунов наконец-то нагнала меня. Дыхание стало глубже, а в горле было сухо. Я сглотнул, сосредоточившись на движении рук и дыхании, задавая себе верный темп.

— Пятнадцатый! — выкрикнул мой экзаменатор.

Ещё 4, у меня хватит на них ускорения? Я ведь явно просел на той перезагрузке печени…

В мышцах ног появилась тягучая усталость, но она была управляемой, такой, которую можно нести до конца.