Лекарь из Пустоты. Книга 3 (СИ) - Ермоленков Алексей - Страница 1

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Сердцебиение учащённое. Дыхание — поверхностное, прерывистое. Температура тела повышенная. Никакой реакции на внешние факторы.

Центральная нервная система сильно угнетена. Острая вегетативная дисфункция. И ещё целый комплекс диагнозов, каждый из которых — опасен.

Но причина в одном. В проклятии, которое пожирает мою сестру изнутри.

— Она умирает, — повторил Дмитрий.

Его лицо стало бледным, как у призрака. В глазах плескался целый океан страха и беспомощности. Он использовал все свои силы, чтобы поддержать в дочери жизнь, но понимал, что проигрывает эту борьбу.

— Держись, — сказал я.

— Ты это мне или ей? — Дмитрий коротко взглянул на меня.

— Света нас не слышит, — ответил я и закрыл глаза.

Её аура содрогалась, стянутая чёрной проволокой проклятия. Я видел его — чёрные, как ночь, нити, сплетённые в смертоносный узор вокруг её жизненного ядра. Проклятие работало как токсин, стремительно проникая во все слои ауры.

У меня не осталось времени на ювелирную работу. Света угасала с каждым вдохом. Я призвал Пустоту в виде множества тончайших, острых как бритва, лезвий. Мне нужно не просто стереть проклятие, а вырезать его, не задев тонкую ткань уже повреждённой ауры сестры.

Предстоит балансировать, будто идя по тонкой верёвке над пропастью. Хотя больше это похоже на разминирование с завязанными глазами.

Мир вокруг перестал существовать. Остались только я, дрожащая аура моей сестры и чёрный узор, который нужно было уничтожить.

Я начал с периферии, с самых тонких щупалец. Пустота касалась их, и они исчезали. Но с каждым уничтоженным фрагментом проклятие в центре сжималось, становясь плотнее, ядовитее. Оно отчаянно сопротивлялось.

«Тебе помочь? Давай помогу! Что делать?» — метался внутри меня Шёпот.

«Не лезь», — коротко ответил я.

Приятно, что мой дух стремится прийти на выручку. Но сейчас он бесполезен. Он не умеет работать так тонко, как я.

Пот стекал по моему лицу, всё внутри дрожало от напряжения. Я слышал прерывистое дыхание Дмитрия рядом, чувствовал его заклинание. Он вливал в Свету последние крохи своей маны, пытаясь сохранить пламя жизни.

Главный узел проклятия был похож на пульсирующую звезду. Он излучал волны тошнотворной, холодной энергии, от которой даже Пустота, казалось, слегка отшатывалась.

Здесь нельзя ошибиться. Я собрал все лезвия в один, идеально сфокусированный луч. И вонзил его прямо в центр.

Боль. Не физическая. Душевная, отчаянная боль самой Светы, смешанная с яростью проклятия, ударила мне в сознание. Я едва не потерял концентрацию. Но я сжал зубы и надавил.

«Исчезни. Я прерываю твоё существование здесь и сейчас!»

Чёрная звезда вспыхнула на миг ослепительным светом, будто пытаясь выжечь мне душу, и растворилась в Пустоте. Остатки энергии тут же ринулись внутрь меня, и я вздрогнул от количества поглощённой за раз силы. Последние чёрные нити истлели, словно паутина в огне.

Я отнял руки от сестры и едва не рухнул на пол. Голова гудела, перед глазами стояли разноцветные пятна. Но я заставил себя сфокусироваться на Свете.

Она лежала неподвижно, но страшная синева с её губ уже сошла. Дыхание из хриплого и поверхностного стало глубоким, пусть и слабым. Тахикардия исчезла.

Света жива. Проклятие уничтожено.

Но аура… она выглядела, как изодранное в клочья полотно. Проклятие вырвало из неё огромные куски жизненной силы, оставив рваные края.

Светлана стабильна, но ослаблена до критического состояния. Физическое тело будет жить, но энергетическое — получило мощные травмы. На то чтобы вернуть ауре целостность и силу, потребуются недели, а то и месяцы целенаправленной, тонкой терапии.

Дмитрий, почувствовав изменение, опустился на колени у кровати, схватив безжизненную руку Светы. Слёзы текли по его щекам, но это были слёзы облегчения.

— Жива… — прошептал он.

— Да. Мы справились, — хрипло согласился я.

Сел рядом на пол и на секунду прикрыл глаза. А затем сказал:

— Состояние всё ещё тяжелое. Она потеряла слишком много жизненных сил. Её нужно стабилизировать и потом долго, очень долго восстанавливать.

Дмитрий поднял на меня глаза, и в них читалась вся глубина его бессилия.

— Я могу провести базовую стабилизацию, залатать самые крупные разрывы. Но полноценное восстановление ауры… это уровень магистров гильдии, специализирующихся на тонких энергетических повреждениях, — произнёс он.

Я поморщился:

— Ты слишком высокого мнения о магистрах гильдии. Видел я на съезде, как они работают. «Безнадёжный случай» и до свидания. Немногие захотят взяться за такой сложный случай и рискнуть репутацией.

— К сожалению, ты прав… Даже если берутся, то действуют грубо. Заливают повреждённую ауру грубой силой, не восстанавливая структуру как надо. Для Светы это может быть опасно. А те, кто может сделать это аккуратно… их услуги стоят целое состояние. И нет гарантии, что они возьмутся или сделают всё правильно, — вздохнув, согласился Дмитрий.

Я молча кивнул. Отдавать сестру в руки таких «специалистов» было всё равно что подписать ей смертный приговор из лучших побуждений.

Дмитрий проверил пульс Светы, создал слабое диагностирующее заклинание и удовлетворённо кивнул. Жизненные показатели ослаблены, но в норме.

— Значит, мы справимся сами, — твёрдо сказал я.

— Как? — Дмитрий снял очки и устало протёр глаза.

— Ты займёшься стабилизацией и первичным восстановлением. Я… придумаю, что делать дальше, — ответил я.

Мне нужно развиться в этом направлении. Я уже понял во время экзамена на лицензию, что мой дар способен адаптироваться. Если я смогу настроить его натонкое восстановление энергетических структур… То смогу помочь сестре.

Но для этого мне потребуется время. И практика.

Дмитрий долго смотрел на меня, потом медленно кивнул. В его взгляде мелькнула тень сомнения, но она почти мгновенно исчезла. Он доверял мне, и мы оба это знали.

— Делай, что должен, сын. А сейчас… будь добр, принеси из нашего хранилища пару эликсиров. Мне — для восстановления маны, Свете — общее исцеляющее. Надо поддержать её организм, — попросил Дмитрий.

— Хорошо, — ответил я и поднялся.

Дмитрий положил очки на тумбочку, размял пальцы и принялся формировать заклинание, хотя был истощён не меньше моего.

— Юра! Юра, что с ней? Света жива⁈ — Татьяна набросилась на меня, едва я переступил порог.

У неё за спиной стояли все наши слуги, глядя на меня с беспокойством. На ступенях лестницы замерли гвардейцы.

— Худшее позади, — ответил я.

Татьяна расплакалась и ринулась было в комнату, но я остановил её.

— Позже. Отцу нельзя мешать. Гвардейцы! Поставить стражу возле комнаты Светланы Дмитриевны. Никого не впускать. Передать капитану, что мы остаёмся в повышенной готовности, — приказал я.

— Так точно, барон. Капитан и не снимал готовность после ночного происшествия, — ответили бойцы.

Я сходил в хранилище за эликсирами, которые просил Дмитрий, и отнёс их ему. Света оставалась без сознания, поэтому зелье ей мы ввели внутривенно.

Дмитрий провёл ещё кое-какие процедуры, после чего окончательно выбился из сил и едва добрался до собственной кровати. После этого я позволил Татьяне войти.

Она села у постели Светланы схватила её за руку и замерла так. Я оставил их, вышел в коридор и, прислонившись к холодной стене, закрыл глаза.

Теперь, когда непосредственная угроза жизни сестры была устранена, можно привести мысли в порядок.

А затем — действовать.

Я попросил кухарку приготовить нам с Дмитрию завтрак. Всё случилось спозаранку, никто из нас не успел даже умыться после сна. Так что, пока еда готовилась, я принял душ и уже затем сам взял поднос и поднял к Дмитрию.

Он сидел на краю дивана, смотря в пустоту, и выглядел на двадцать лет старше.