Волкодав (СИ) - Риддер Аристарх - Страница 13

Кабинет был строгим и функциональным — рабочее место серьезного человека. Большой письменный стол из красного дерева занимал центр комнаты. Книжные шкафы от пола до потолка, заполненные юридической литературой. Кожаные кресла для клиентов, небольшой диванчик для отдыха. Все выдержано в темных тонах — коричневом и бордовом.

На стенах висели дипломы юридического факультета Мичиганского университета, фотографии с коллегами и знаменитостями, карта штата Мичиган с отмеченными населенными пунктами. Портрет президента Вильсона соседствовал с картиной, изображающей подписание Декларации независимости.

За стеклом одного из книжных шкафов я увидел то, что искал, охотничьи ружья. Winchester Model 1897, помповое ружье двенадцатого калибра, надежное и быстрострельное. Remington Model 10 — еще один дробовик, более современный. Двустволка английской работы — Parker Brothers, дорогая модель для спортивной охоты.

И нарезная винтовка Winchester Model 1895 под мощный патрон.30–40 Krag. Оружие для охоты на крупного зверя, оленей и медведей. Точная, дальнобойная, с убойной силой на расстоянии до полукилометра.

Патроны лежали в отдельном запертом ящике стола, несколько коробок дроби разных номеров, нарезные патроны для винтовки. Все аккуратно разложено и подписано. Отец Роберта был педантом во всем, включая охотничье снаряжение.

Я сел в отцовское кресло, большое, кожаное, с высокой спинкой. Кресло руководителя, человека, привыкшего принимать решения. Из окна за спиной был виден сад и соседские дома. Тихий, респектабельный район, где жили профессора, врачи, успешные бизнесмены.

Письменный стол был образцом порядка. Чернильный прибор из черного мрамора, промокашка в кожаной оправе, лампа с зеленым абажуром. Ящики стола были заперты, но ключи лежали в верхнем ящике — опять же семейное доверие.

В ящиках я нашел деловые бумаги, переписку с клиентами, записи по судебным делам. Отец защищал рабочих от произвола фабрикантов, вел дела о несчастных случаях на производстве, боролся за справедливую оплату труда. Идеалист, но практичный — умел добиваться результатов в рамках закона.

В одном из ящиков лежала записная книжка с адресами и телефонами. Аккуратный почерк отца, алфавитный порядок, подробные записи. Коллеги, клиенты, друзья семьи, деловые партнеры — весь круг общения респектабельного детройтского адвоката.

«Душеприказчик Хенри Адамс, адвокат, Penobscot Building, офис 2012, телефон Madison 4729.»

Хенри Адамс. Имя было знакомо по отцовским письмам и разговорам за семейным ужином. Старый друг семьи, коллега по юридическому цеху, человек безупречной репутации. Они вместе учились в университете, вместе начинали адвокатскую практику, поддерживали друг друга в трудные времена.

Именно Адамса отец выбрал душеприказчиком — человеком, который должен был позаботиться о наследстве в случае его смерти. Мудрое решение: Адамс был честен, компетентен и имел влияние в деловых кругах Детройта.

На столе стоял телефон — новый аппарат фирмы Western Electric с черной бакелитовой трубкой на металлическом рожке. Чудо техники, позволявшее общаться с людьми на расстоянии. В доме телефон установили два года назад — дорогое удовольствие, но необходимое для адвокатской практики.

Я поднял трубку. В ухе послышалось шипение и треск — несовершенная еще технология.

— Телефонная станция, — отозвался женский голос с характерным носовым оттенком. — Какой номер соединить

— Madison 4729, пожалуйста.

— Минуточку, сэр. Соединяю с офисом мистера Адамса.

Трубка затрещала, потом послышались длинные гудки. Телефонная связь в Детройте работала неплохо — город был одним из первых, где внедрили автоматические станции.

— Контора мистера Адамса, добрый день, — ответил приятный женский голос с легким южным акцентом. — Секретарь Марта Вилсон говорит. Чем могу помочь?

— Добрый день. Это Роберт Фуллер. Хотел бы встретиться с мистером Адамсом по поводу наследства моих родителей.

Долгая пауза. Слышно было, как секретарь переворачивает страницы какого-то журнала или блокнота.

— О, мистер Фуллер! — голос стал теплее и участливее. — Мы вас ждали. Мистер Адамс очень хотел с вами поговорить. Он знал ваших родителей много лет, очень их уважал. Примите наши искренние соболезнования по поводу этой страшной трагедии.

— Спасибо за добрые слова.

— Когда вам будет удобно встретиться? Мистер Адамс готов принять вас в любое время.

— Хоть сегодня, если возможно.

— К сожалению, мистер Адамс сегодня в окружном суде — ведет важное дело и не сможет освободиться раньше вечера. Но завтра, в понедельник утром, он полностью свободен. Скажем, в десять часов утра? Это вам подходит?

— Вполне подходит.

— Прекрасно. Записываю: понедельник, десять утра, Роберт Фуллер, наследственные дела. Адрес конторы знаете? Penobscot Building, двадцатый этаж, офис 2012. Это в самом центре города, рядом с Grand Circus Park.

— Найду, спасибо.

— Если что-то изменится, звоните обязательно. А пока позвольте еще раз выразить соболезнования. Профессор Фуллер был замечательным человеком, а миссис Фуллер — настоящая леди. Детройт потерял достойных граждан.

— Очень благодарен за теплые слова. До встречи в понедельник.

— До свидания, мистер Фуллер. И берегите себя.

Я положил трубку. Встреча назначена, дела завтра утром, значит. А сегодня можно просто привыкнуть к мысли, что я теперь владелец солидной собственности.

За окном кабинета садилось солнце, окрашивая комнату в золотистые тона. Где-то вдали лаяла собака, играли дети, ехал автомобиль. Обычные звуки мирной жизни в богатом районе американского города.

Двухэтажный дом в престижном районе Детройта. Прекрасная мебель, картины, фарфор, обширная библиотека, рояль. Солидный банковский счет — об этом еще предстояло узнать от душеприказчика. Связи в деловых и академических кругах города. Безупречная репутация семьи.

Все это теперь мое. Наследство, которое дает отличные стартовые возможности для любых планов.

Не каждому двадцатилетнему демобилизованному солдату выпадает такое счастье.

Проснулся я в половине седьмого утра от солнечного света, бьющего в окно.

Первые секунды не мог понять, где нахожусь. Потолок не тот, обои другие, запах какой-то домашний, уютный — не армейская вонь пота и карболки, не корабельная затхлость. Потом память вернулась — родительский дом, моя новая жизнь, наследство.

Я больше не солдат в армейском лазарете. Не пассажир корабля или поезда. Я — хозяин этого дома.

Встал, подошёл к окну. Утренняя тишина нарушалась только пением птиц да отдалённым гулом автомобилей на главных улицах. Красота.

Тишина. Настоящая, живая тишина, не городской гул круглые сутки, не сирены скорых и полицейских. В моём времени такую тишину можно было услышать только за городом, километрах в ста от Москвы. А здесь, в черте города, в богатом районе.

Правда, ненадолго. Через тридцать лет этот район начнёт шуметь, как все остальные. А ещё через пятьдесят тут будут сигнализации на каждом доме и решётки на окнах. Но пока птички поют, трава зелёная, соседи мирно поливают газоны.

Хорошо бы позавтракать. Вчера я так и не поел нормально только перекус на вокзале. Желудок требовал настоящей еды.

Я спустился на кухню. Она выглядела безукоризненно чистой миссис Дженкинс хорошо следила за порядком. Но когда я открыл ледник, обнаружил его практически пустым. Кусок сала, завернутый в марлю, банка солёных огурцов, початая бутылка молока. Всё остальное экономка, видимо, выбросила или съела, не зная, когда вернётся хозяин.

Ледник. Деревянный шкаф с металлической обшивкой внутри, куда каждые два дня привозят с ледового завода здоровенный кусок льда. Кладёшь его в верхнее отделение, холод опускается вниз, где лежат продукты. Примитивная, но работающая

В Америке двадцатого года, у богатых уже есть электрические холодильники. Видел рекламу в газете — Frigidaire, General Electric. Стоят как небольшой автомобиль, но работают. Прогресс, мать его.