Искупление злодейки 2 - Кира Иствуд - Страница 17

– Нет! – отчаяние сжимало горло. – Я хочу спасти всех! Я видела…

– Никчёмное, жалкое создание! – перебила она, шагнув ко мне. – Твои действия лишь доказывают мою правоту! Твои козни, твоя ложь, твоя грязь… это части знамения! Знак того, что Ньяра испытывает нас! И мы должны выстоять! Мы должны завершить обряд! Иначе… – Её глаза метнули молнии по залу. – Иначе её гнев обрушится на всех нас! Она отвернётся навеки!

Она наступала на меня, её слова били как камни.

Я пятилась, спотыкаясь о собственную мантию. Казалось, стены зала смыкаются, а сотни глаз превращаются в угли, готовые меня испепелить. Я искала слова, любые слова, которые могли бы пробить эту стену недоверия, но в голове был лишь хаос и ужасный, предательский голос тени: "Видишь? Никто тебе не верит, Лиззи. Они выберут её. Они выберут смерть".

Но вдруг раздался лязг доспехов, перекрывший шипение Мореллы.

Все как один обернулись.

Кто-то встал из-за стола. Мужчина… Это был Янтар. Его мощная фигура в латах казалась скалой посреди бушующего моря. Его золотые волчьи глаза, холодные и оценивающие, скользнули по мне, потом остановились на Морелле.

– Я считаю, – его голос, низкий и спокойный, разрезал напряжённую тишину, – что слова Элизы нужно проверить.

Казалось, каждый в зале задержал дыхание.

Все смотрели на Янтара. На его невозмутимое решительное лицо.

У меня и вовсе щёки вспыхнули жаром, закружилась голова. Я не могла поверить – он правда это сказал? Он правда…

– Неотёсанный волк! – с дикой яростью рявкнула Морелла. Её маска надменности треснула, обнажив бешеную злобу. Я видела, что в этот миг она ненавидела Янтара так сильно, что готова была вцепиться ему в глотку зубами. – Ведьма запудрила тебе мозги! Ты слушаешь безумную?!

– Я тоже думаю, её слова надо проверить! – раздался звонкий голос Фаиры. Она поднялась со своего места. Решительно вздёрнув подбородок, девушка смотрела прямо на Мореллу, не отводя взгляда.

Фаира…

В груди сдавило. Меня затрясло от огромного чувства благодарности. От напряжения, которого я до этой секунды не осознавала. Это было, как если бы я тащила на спине невыносимый груз, а когда колени подломились – кто-то его перехватил. Помог. И меня удержал.

Я не была одна. Впервые. И это чувство – странное, новое – было похоже на лавину, что едва не сбила с ног.

Вот только… я понимала, ещё ничего не кончено.

– Глупцы! Вы всё испортите! – шипела смотрительница. Чёрный язык мелькнул между зубов. – Я вам не позволю!

– Со всем уважением… но вашего разрешения никто не спрашивает, – Янтар уже вышел из-за стола, явно намереваясь пойти к массивным дубовым дверям.

Но Морелла бросилась к ним первая. Её белые одежды взметнулись. Она раскинула руки, словно пытаясь загородить проход всем своим худым, высоким телом. Её лицо было искажено гримасой нечеловеческой злобы.

– Предатели Ньяры! Отступники! Если хоть кто-то выйдет отсюда сейчас, если прервёт обряд священного Возлияния, то сведёт Обитель в могилу! На всех падёт проклятие Ньяры! Проклятие, что сорвёт мясо с ваших костей! А следом ворвутся ирбисы и порвут выживших на куски! Не позвольте злу победить! Сейчас же остановите этого глупца!!!

Её безумный крик эхом отражался от стен.

Но никто не сдвинулся с места.

Фаира сжала губы в напряжённую линию. Воины переглядывались, положив руки на эфесы мечей, некоторые сёстры вцепились в край стола, будто иначе их могло снести. Страх перед Мореллой боролся со страхом перед неизвестностью, перед её чёрным языком и необъяснимым диким гневом.

Я чувствовала, что угодно могло качнуть чашу весов…

Единственным, кого, казалось, не волновали угрозы Мореллы, оставался Янтар.

– Проклятия, – спокойно, с лёгкой усмешкой произнёс он, шагнув вперёд, – это удел ведьм и тёмных сил, Морелла. А Ньяра, как вы сами не устаёте повторять, милосердна. И полна любви. Значит, от неё не стоит ждать жестокого наказания. Но вот ваш язык она выкрасила в чёрный не просто так… Разве это не знак, что не стоит вас слушать?

– Как ты смеешь, щенок?! Немедленно…

– Я проверю слова Элизы, – перебив, повысил голос Янтар, – потому что я верю не только в Ньяру. Но и в здравый смысл. А вы, дорогая смотрительница, который день ведёте себя странно, – он бросил взгляд на воинов за столом. – Кто-нибудь… уберите смотрительницу от дверей… со всем уважением, конечно. И придержите, пока я не вернусь. И чтобы никто ничего не пил и не ел. Ни крошки. Эрон, Байт, давайте со мной.

Приказ повис в воздухе.

Казалось, даже пламя в каменных чашах замерло, не смея трепетать.

Воздух пропитался напряжением, как перед ударом грома.

“Воины не послушаются!” – испуганно пронеслось у меня в голове.

Но тут раздался лязг доспехов

Два массивных воина оборотня стали и подошли к Янтару. Два други, чьи лица я смутно помнила с вахт у ворот, поднялись из-за стола почти одновременно. Они шагнули в сторону Мореллы. Их нахмуренные лица выражали лишь холодную необходимость. Один, со шрамом через бровь, глухо сказал:

– Смотрительница, просто позвольте всё проверить. Никто не оспаривает ваших слов или святости обряда. Но раз есть сомнения…

Я судорожно выдохнула. Разжала кулаки, только теперь поняв, что сжимала пальцы так сильно, что на ладонях саднили красные вмятины от ногтей.

Морелла проиграла! Её план провалился. Никто не будет есть отравленную еду. А заражённую дочь сейчас найдут. Судя по бледно-серому лицу смотрительницы – она тоже поняла, что это конец.

– ДА КАКАЯ РАЗНИЦА! – рык Мореллы не был человеческим. Он вырвался из её горла низким, звериным воем, сотрясая витражи на высоких окнах.

Её тело содрогнулось. Спина сгорбилась. Ногти на её скрюченных пальцах потемнели, заострились, превращаясь в загнутые крючья. Кожа на лице натянулась, челюсть выдвинулась вперёд, обнажая удлиняющиеся клыки, блестящие влагой в свете факелов и свечей.

Частичная трансформация.

Так случается с оборотнями, когда их переполняет безумная ярость.

Теперь у дверей стояла не гордая женщина – управляющая святой Обителью, а скрюченная фигура полу-росомахи, полу-человека, от которой веяло дикостью и безумием.

– Да какая разница вам всем, правду ли сказала безголовая девка?! – голос Мореллы срывался на рык. Слюна брызнула с её искажённых губ. – Какая разница, если вы ВСЕ скоро помрёте! Какие шансы у вас – кучки солдат – против целого ледяного племени?! Вы так сильно мечтаете сдохнуть именно от мечей ирбисов?! Попасть в плен к этим еретикам?! Чтобы вас там резали как свиней, а сестёр толпой лишали чести?! Вы этого желаете?! Не лучше ли потратить свою жизнь с пользой! Спасти невинную душу! Спасти мою дочь!

– Морелла… – произнёс Янтар, но закончить не успел. Потому что Морелла продолжила трансформацию.

Белоснежная мантия сползла с её спины, обнажив предплечья, покрытые густой, только что пробившейся бурой шерстью…

И там, среди нормальной шерсти, виднелись пятна.

Чёрные, влажные, будто сочащиеся. Не такие сильные, как у её дочери, но отчётливо виднеющиеся.

– Она заражена! – Чей-то пронзительный крик разорвал тишину. Это была одна из младших сестёр. Она вскочила, опрокидывая кубок. Её лицо было маской чистого ужаса.

Хаос вспыхнул мгновенно.

Женщины отпрянули от стола. Мужчины-воины – рванулись вперёд, с лязгом обнажая мечи.

– Главное – не дать ей укусить! – Крикнул Янтар. – На этой стадии болезнь иначе не передаётся!

Но Морелла…

Морелла вдруг повернулась совсем в другую сторону.

Её чёрные, безумные глаза, горящие алым отсветом скверны, нашли меня. В них не было ничего человеческого. Только чистая ненависть.

Ведь я разрушила её планы. Обрекла её дочь. Я была источником всех её бед.

И я стояла ближе всех. Возле меня не было воинов.

Она рванула вперёд. Ко мне.

Белая ритуальная одежда исчезла, поглощённая магией трансформации, сменившись бурой, лохматой шкурой. Её тело, уже полностью покрытое шерстью, вытянутое, с когтистыми лапами росомахи, летело прямо на меня…