Москва домашняя. Каждый переулок – рецепт, каждый рецепт – воспоминание - Евдокимова Юлия - Страница 2

Я расскажу только о том, что люблю сама. Конечно, не получится охватить все, тут и нескольких томов не хватит. Поэтому в конце книги будут чистые странички для ваших собственных впечатлений. А еще лучше, если эта книга оживет: вы пришлете мне названия тех мест, которые знаете и любите вы сами. Возможно, из этого родится маленький путеводитель, написанный вместе с вами!

В этой книге у каждой главы свои ощущения: цвет, вкус, аромат, звуки. Я очень хочу, чтобы вы их почувствовали, ведь эти образы – волшебные моменты, которые навевают воспоминания или дарят предвкушения. Пусть у вас возникнет ощущение радости, уюта, чуть-чуть интриги и много вкусного. Дофамин, ты готов?

Давайте распробуем Москву!

Цвет главы: глубокий розовый с бордовыми оттенками, как весенние яблони на Хитровке.

Аромат  – сирень в садике Владимирской церкви во Старых Садех. Закройте на миг глаза и ощутите ее аромат!

Вкус: профитроль «белые сливки» в кофейне на Хитровке. Волшебный десерт, нежное облако сладости, где хрустящая воздушная оболочка тает во рту, раскрывая бархатистую, легкую сливочную начинку с ноткой шоколада. Горячий растопленный шоколад… комфорт и удовольствие!

Звуки  – колокола Иоанно-Предтеченского монастыря в Малом Ивановском переулке, сначала переливом, потом глубоким басом.

Нет единого мнения, какие холмы посчитала легенда, приравнявшая Москву к Риму. Кто только не занимался поисками «тех самых» семи холмов, включая Михаила Ломоносова! В итоге насчитали гораздо больше семи.

В исторических документах начиная с XVI века чаще всего встречаются следующие:

• Боровицкий (Маковица)

• Псковская горка

• Таганский холм (Вшивая горка)

• Ивановская горка (Алабов холм, или Кулишки)

• Красный холм (тут историки не определились, это либо возвышенность на Яузе, либо стык нынешних Тверской и Моховой улиц)

• Старо-Ваганьковский холм

• Чертольский холм

В 1980 году к ним добавили Сретенский (Сухаревский), Воробьевы горы и т. д.

А когда-то, в стародавние времена…

«В этой первой деревянной стене лежит другой город, обнесенный каменной стеной, бело-набело выштукатуренною и украшенною множеством башен и зубцов; жители зовут эту часть города «Царь-Град», – писал австрийский дипломат Никлас фон Варкоч, трижды приезжавший в Москву в XVI веке.

Белый город располагался внутри Бульварного кольца, но вне Кремля и Китай-города. Его стены и башни снесли при Екатерине II, на их месте высадили деревья, которые и образовали современное Бульварное кольцо. Ох, только представьте, как это могло выглядеть! Но увы, обветшали старые башни и стали угрозой для жителей.

Одиннадцать башен-ворот вели когда-то в Белый город (изначально двадцать восемь). Названия московских площадей сохранили память о них: площадь Пречистенские Ворота, площадь Арбатские Ворота, площадь Никитские Ворота, площадь Сретенские Ворота, площадь Мясницкие Ворота, площадь Покровские Ворота, площадь Яузские Ворота. Нынешняя Пушкинская площадь долгое время именовалась площадью Тверских ворот. Арбатские ворота снесли последними.

Но частичка Белого города жива. В XVIII веке из кирпича, полученного при разборке стен Белого города, выстроили многие московские здания. Еще до вступления в должность московского главнокомандующего граф З. Г. Чернышев построил дом, используя камень от разбираемой стены Белого города, это дом 13 по Тверской, ныне здание мэрии Москвы. Из того же камня соорудили и Воспитательный дом на Москворецкой набережной, 1/15.

В 2007 году при строительных работах на Покровском бульваре обнаружили большой фрагмент остатков стены Белого города. Его законсервировали для всеобщего обзора на Хохловской площади.

И неудивительно, что Ивановская горка – место с особой энергетикой. Здесь самое сердце Москвы, где так уютно среди сирени «во старых садех», где балуется на колокольне чертенок на Кулишках.

Неподалеку бегут трамваи по Покровскому бульвару, а здесь звонят колокола Иоанновского монастыря по утрам; день и ночь шумит ресторанная улица Забелина, и два шага до парка Зарядье с его видами на все сразу: и Кремль, и Москву-реку, и первоцветы в апреле, а дальше – Китай-город с боярскими палатами и храмами, еще чуть-чуть – и собор Василия Блаженного и Красная площадь. А в другую сторону – Чистые пруды и… не буду торопиться, все у нас впереди.

И дело совсем не в том, что отсюда начинается практически все, и туристическое, и историческое. Дело в том, что здесь самая душевная, спокойная, уютная Москва.

Ивановская горка идет вверх от Лубянского проезда, от нижнего выхода со станции «Китай-город». В современном понимании сюда входят все кварталы в границах Лубянского проезда и Солянки, Маросейки и Покровки, Покровского и Яузского бульваров.

Ее крутые и кривые переулки носят уютные названия: Хохловский, Колпачный, Старосадский, Подкопаевский, а рядом – Подколоколенный, Малый Троицкий, Малый Всехсвятский да Певческий. Раньше названия были еще круче – Кулишки, Хохлы, Глинищи и Подкопай.

Здесь все так перемешано, что вроде ты на Хитровке, но церковь в двух шагах почему-то на Кулишках. А потом ты идешь по Хохлам, а церковь – как же мило! – во Старых Садех. Здесь нет суеты, и каждый дом, каждый переулок полны истории.

Даже огромный жилой «Соляной» дом в шесть этажей и аж пятнадцать подъездов, громадина, случайно попавшая в неспешное старинное царство, готов удивить прохожего: здесь снимали сцены фильмов «Брат 2» и «Через тернии к звездам». На первом этаже открыто столько кафе, что за день все не обойдешь, а в громадных подвалах прячутся тайные комнаты.

Площадь Яузские Ворота

Особняк Морозовых в Подсосенском переулке

Владимирская церковь во Старех Садех

Церковь на Кулишках

Соляной дом на Забелина

По другой стороне от «соляного дома» на улице Забелина – небольшой сквер вокруг бюста Осипа Мандельштама. Ох, как цветут здесь белые и красные яблони по весне!

Брат Мандельштама жил в доме 10, строение 1, построенном в конце XIX века как доходный дом Красногоровой-Блиновых, но не только ради поэта, часто здесь гостившего, пытаются попасть в подъезд туристы. В доме великолепный подъезд. Лестничная клетка выкрашена в бирюзовый цвет, а на стенах розовые лепные панели с гербами и прочими финтифлюшками; на перилах витиеватая ковка, а на полу метлахская плитка. Мне посчастливилось однажды прожить в этом доме пару дней, открывать дверь под рукописным объявлением, призывающим посторонних «не врываться в подъезд, где люди живут». Утро здесь начинается со звона колоколов, а по весне в окна врывается аромат сирени и яблони, надежно отсекающих шум улицы Забелина.