Замуж за Орка (не) по своей воле (СИ) - Александер Мари - Страница 14

— Я взял тебя из пещеры! Горная ты баба! — заорал ей вслед орк-отец. — Знал бы, что ты такая, замуровал бы тебя там!

Что она ответила, я не услышала. Зато почувствовала, как затряслась грудь моего орка, к которой он всё ещё прижимал меня. Как бы он ни старался скрыть смех, его отец обратил внимание на ухмылку сына.

— Что смешно? — оскалился вождь. — Вот твоя жена начнёт заявлять свои права на твой шатёр, тогда и мне будет смешно.

— Прости, отец, но сколько лет прошло, а у вас всё по-прежнему! — ответил мой орк. — Я рад этому!

— А про шатёр, — заговорил подошедший к нам Рвал, — так у него пока и нет своего! Но на мой, ушастая, не рассчитывай: я вас временно пускаю. Вторым мужем я не собираюсь становиться!

Рвал заржал в голос, и толпа разнесла эту шутку.

— Если и станешь вторым, то только посмертно! — рыкнул мой орк.

— А что, это тоже вариант! — загоготал вождь. — Так что ты, Рвал, ходи и оглядывайся!

— Вот ещё! — махнул рукой Рвал.

На этом обмен шутками как-то резко закончился. Вождь вдруг стал серьёзным, развернулся и пошёл вглубь поселения. Мы последовали за ним. Орк нёс меня на руках, Рвал шёл следом за нами, чуть отставая.

Мы проходили мимо больших и маленьких шатров. Почти у каждого горел костёр. Возле них кружились люди, точнее не люди, а орки. В ночи и при свете костров мне сложно было определить цвет их кожи, зато я видела клыки, рога, длинные волосы, заплетённые в косы или собранные в хвосты. В глаза бросались почти полуголые сильные мужские тела и такие же сильные, но более тонкие женские силуэты. И несмотря на ночь, то тут, то там бегали дети. Мальчики и девчушки были под стать родителям — крупные. Наша девочка казалась бы на фоне этих детей маленькой, тоненькой, как фарфоровая куколка, а ещё её бы очень выделял цвет волос. Почти все здесь были темноволосыми.

Не дойдя до центра, где горел самый большой костёр и видны были уже выставленные полукругом столы и лавки, вождь свернул чуть в сторону, направо. У большого шатра (чем-то напомнившего мне юрту) мы остановились. Рвал вышел вперёд и откинул в сторону шкуру, открывая вход.

— Будьте как дома! — сказал он вроде бы простую фразу.

Но я успела заметить, как что-то моргнуло. И, кажется, я кожей почувствовала, что это была магия. Рвал пригласил нас в своё жилище, и защитная магия приняла волю хозяина.

Откуда мне это известно, я не поняла, но была уверена, что права.

Когда мы вчетвером вошли в шатёр, вождь посмотрел на старшего сына, потом перевёл взгляд на меня и спросил:

— Дочь?

Я не поняла, кому он задал вопрос — мне или орку. Но ответила на автомате, просто кивнув.

— Дочь! — ответил вслух мой орк-муж.

— Имя?

— Карата.

— Магия?

Вот тут возникла небольшая заминка.

— Ещё не проснулась, — предупреждающе посмотрев на меня, ответил мой орк и добавил, переведя взгляд на отца: — Но при рождении была печать всех четырёх стихий!

После этих слов я услышала, как выдохнул вождь.

— Это хорошая весть! — сказал он и направился к выходу из шатра. — Потом, сын, ты скажешь мне, где прячешь мою внучку. Очень хочу с ней познакомиться. Но всему своё время. Раз магия ещё не проснулась, то ты прав — ещё не время.

А теперь, казалось, выдохнул мой орк. Но никто, кроме меня, этого не понял. Вождь продолжил говорить:

— А сейчас время праздника! Сегодня у нас радостный день. У вас есть немного времени. Хальрита, уверен, позаботится об одежде для твоей жены. Но к водопаду, думаю, вы не успеете сходить. Так что лохань с водой вам принесут. Негоже пачкать хорошие шкуры, — с каким-то подтекстом добавил он и сально улыбнулся, оскалив свои зубы. — Да и за праздничный стол лучше садиться уже сытым, а то хмеля будет много — уснёшь ненароком голодным!

— Тем более чужие! — усмехнулся, Рвал.

— Пошли! — гаркнул на молодого громилу старый громила. — Шкур ему жалко стало для брата!

Рвал не спорил с отцом и пошёл к выходу. Он молча откинул шкуру, открыв проход для отца. Но вождь остановился и, посмотрев на меня, впервые с момента встречи у ворот обратился лично ко мне:

— Дочь лесных эльфов Эйтоуроса, прости меня за моё недоверие. Ты оказалась лучше, чем я думал о тебе. Ты подарила нашему народу самый бесценный дар: родила ту, что по пророчеству спасёт наш лес!

Вождь не ждал ответа, он поклонился мне и вышел.

Рвал опустил шкуру, и мы остались в шатре вдвоём: я и мой муж!

Почему-то в этот момент мне стало не по себе.

Вот что на уме у этого зелёного громилы?

Почему он так странно смотрит на меня?

И о каком голоде говорил его папаша? Где это видано, чтобы за праздничный стол садились уже сытыми? Или вождь не про еду говорил?

Мой муж осматривал помещение и что-то решал.

Я же уже хотела сказать ему, чтобы поставил меня на землю. Пол в шатре был выстлан чем-то вроде циновок и шкур, так что я вполне могла уже ходить тут сама. Но не успела я открыть рот, как из-за шкуры, используемой как дверь, послышался чей-то голос.

— Крагтаранг?

Голос был женский. И он отвлёк моего орка от мыслей не сразу. Женщина, не получив ответа, снова заговорила, чуть повысив голос:

— Крагтаранг? Это я, Маррара. Твоя Вторая Мать прислала нас в помощь тебе и твоей жене. Тут вода для купания и одежда.

Взгляд орка опустился ниже. Теперь он смотрел не на лицо, а на мою грудь.

Да, она не была такой крупной, как у большинства этих зелёных женщин, и сейчас меня это немного смутило. А вдобавок я ещё поняла, что ткань платья до конца не просохла и облепляла тело как вторая кожа. Стало стыдно из-за того, что все видели меня в таком виде.

— Мне нужно помыться и переодеться! — заявила я, отвлекая внимание орка от груди.

Лишь после этого он отлип и посмотрел в сторону входа в шатёр.

— Маррара, можешь войти! — громко сказал орк. — И те, кто пришёл с тобой, тоже могут войти!

Шкура, закрывающая вход, была поднята, её закрепили за что-то, и шатёр вдруг начал мне казаться маленьким — уж слишком много народу тут появилось. Вот в шатёр зашла женщина с рыжими волосами, за ней ещё две черноволосые примерно такого же возраста — они внесли большую деревянную лохань, затем зашли ещё несколько темноволосых девушек. У каждой девушки на плечах было по кувшину с водой.

Они наполняли лохань. От воды шёл пар. Девушки выходили и заходили, пока не наполнили ёмкость до половины. Когда они сновали туда-сюда, две черноволосые женщины, те, что были постарше, ушли и вернулись с большим сундуком.

Рыжая орчанка, скорее всего та самая Маррара, руководила процессом. Она и дала отмашку «хватит», когда лохань наполовину наполнилась. Сундук по её же приказу поставили рядом с большим ложем из шкур. Старшие женщины ушли, девицы поставили ещё несколько наполненных кувшинов рядом с лоханью и почти все удалились. Остались лишь две — самые миниатюрные из тех, что были. И, к слову, самые красивые. Точёные фигурки в виде песочных часов и длинные кудри чёрных волос выделяли их среди других. Платья этих девиц были именно платьями из плотной ткани, а не просто кожаными ремнями, как у другой, уже знакомой мне рыжей мегеры. И все же они были более открытыми, чем платье, например, жены вождя.

— Всё готово! — отчиталась рыжая орчанка и, посмотрев на девушек, добавила: — Это дочери Дрофморула. Они с радостью смоют с твоего тела пыль долгой дороги и усталость. Они чисты, и ты можешь взять любую из них в жены или наложницы. Дрофморул примет это, как знак уважения к его роду.

Рыжая говорила так, будто меня тут не было. Да и девицы не обращали на меня внимания. По знаку рыжей они потянули за какие-то тесёмочки по бокам своих платьев, и тут же ткань сползла с юных тел зеленокожих красоток. И они предстали перед нами полностью обнажёнными.

— Их выбрала моя Вторая Мать? — спросил мой громила.

При этом он всё ещё держал меня на руках. Что, впрочем, не мешало ему рассматривать двух зелёных одалисок. Внутри начала закипать ярость. Но я пока сдерживалась, ведь не знала местных законов и правил. Поэтому и молчала. Но до поры до времени.