Скуф. Маг на отдыхе 3 - Токсик Саша - Страница 3

– Спасибо, – с тем шаманка выпрямилась в полный рост и короткими перебежками направилась к нужной палатке.

– М-м-м? – вскинула на неё бровь госпожа Белич.

Прямо сейчас психологиня сидела за хлипким походным столом и перебирала какие-то бумаги. Из-за красной материи, из которой состояла палатка, всё вокруг ожидаемо было красным, и у Шестаковой случился флэшбек. Ей вдруг почудилась, что перед ней та самая демоница из трещины.

– Чего тебе?

– Здравствуйте, Нинель Аскольдовна! Мне нужна помощь!

***

– Ну как у вас тут дела, Степан Арсеньевич? – спросил я. – Обживаетесь?

Сидел Степан Арсеньевич в палатке с табличкой «штаб». Спал, если уж быть точнее, и моё появление его нисколько не обрадовало.

– Обживаемся, – однако несмотря на недовольство, Снарский был очень вежлив.

И даже приятен по-своему… чем-то он мне Державина напоминал.

– Нинель Аскольдовна немножко похлопотала, – сказал он с улыбкой, – и благодаря щедрости жителей Удалёнки с минуты на минуту мы ожидаем в лагере электричество. Представляете?

Хм-м-м…

То есть никакого секрета в том, что Белич ходила в Удалёнку нет. Это плюс. А вот как забегали у Снарского глазки после моего резонного вопроса про геомантов – это неоспоримый минус.

– Новые технологии, – улыбался он по-собачьи, заискивая.

– Расскажете?

– Ой, – махнул рукой Степан Арсеньевич. – Сам до конца не разобрался. Я ведь неодарённый, Василий Иванович. Я – человек науки. Мне очень трудно понять все эти магические поля-я-я-я-я и токи ма-а-а-а-аны…

– А может быть, тогда вы разрешите пообщаться с вашими геомантами? – спросил я. – Интересно до жути.

– Ой, Василий Иванович. Я бы с радостью! Но, увы, они сейчас очень заняты, – Снарский снова улыбнулся и добавил глупое: – Хы-хы.

Так…

Кажется, я всё понял.

Действительно, имеет место заговор! Но заговор такой тупой, такой топорный и такой… прямо вот истинно чиновничий.

Нет тут никаких геомантов и никогда не было. И лития, кстати, тоже. Неодарённые студенты просто ходят по полю с артефакторным оборудованием и делают то, не знаю что. А Снарский с Белич выиграли грант и теперь всеми силами стараются отмыть бабки.

Так что даже если мне предоставят на пару слов этих самых геомантов, то, скорее всего, они будут актёрами. И эти самые «два слова» реально будут двумя словами. Такими же, какими Снарский разговаривает – расплывчатыми общими фразами.

Ну…

Я, чай, не из налоговой. Дело не моё.

И более того! Я искренне рад, что рядом с Удалёнкой не будет никаких карьеров, заводов и рабочих городков. Сейчас они посидят здесь недельку, «сделают всё возможное» и срулят восвояси. Да ещё и студенты получат полевую практику; им это потом на экзаменах зачтётся.

Ситуация, что называется, вин-вин.

Но вот это единственное грёбаное тёмное пятно – я сейчас про заочное знакомство Чертановой и Белич – никак не даёт мне покоя и не выходит из головы.

– Хорошо, – улыбнулся я. – Рад, что вам у нас комфортно.

– Очень комфортно, Василий Иванович. Спасибо вам, спасибо большое, – Снарский принялся трясти мне руку. – За всё вас искренне благодарю.

За что «за всё», правда, не совсем понятно. Это ведь, если он так передо мной рассыпается за то, что я его с вокзала до поля довёз, как же он, должно быть, пылко расцелует при встрече зад Макара Матвеевича.

– Попрошу вас только об одной услуге, – сказал я, и профессор снова напрягся. – Проводите меня к Нинель Аскольдовне…

***

– Девочка, иди в жопу.

– Послушайте меня, прошу вас!

– Ты откуда вообще такая взялась?

– Умоляю вас, выслушайте!

– Я сейчас охрану позову…

Белич взялась за рацию и почти уже нажала на кнопку, как вдруг:

– Моей подруге Кате очень нужна помощь специалиста! – затараторила девушка с розовыми волосами, что так нагло нарушила её покой. – Мы тут совсем недалеко живём, в Удалёнке! А она совсем расклеилась! Узнала кое-что о своих родителях, и теперь сама не своя! Кажется, у неё депрессия! Глубокая! Очень!

– Катя? – Нинель Аскольдовна заинтересовалась и положила рацию. – А у Кати есть фамилия?

– Есть, – нахмурилась Шестакова. – Катя Чертанова.

– О, – улыбнулась Белич. – Понятно.

Как удачно всё сложилось! После магического нокаута от кактуса Нинель Аскольдовна всерьёз взялась за изучение защитных артефактов и методов, которыми можно их обойти. И даже более того, собиралась объявить сбор самых сильных одарённых членов Чурчхеллы.

В своих намерениях Белич была серьёзна. И раз уж у неё не получилось добыть Дочь Демона изящно, в следующий раз она намеревалась прийти в дом Скуфидонского с толпой и взять своё силой.

Но!

Судьба распорядилась иначе.

Благодаря какой-то невероятной цепочке совпадений, о которых Нинель Аскольдовна не знала и не хотела знать, Катя Чертанова сама плыла к ней в руки.

– Депрессия, говоришь? – уточнила психологиня, довольно откинувшись на походном стуле. Слишком довольно, учитывая ситуацию.

– Не знаю, – ответила розововолосая. – Я же не специалист! Но ей очень… очень плохо!

– Это хорошо, – кивнула Белич, но тут же поправилась: – То есть плохо, что ей плохо. И очень хорошо, что ты нашла меня. Обязательно приводи свою подругу ко мне, вправим ей мозги. Но только приводи попозже, когда стемнеет…

И вновь Нинель Аскольдовна поняла, что прозвучала странно. И вновь решила на скорую руку объясниться:

– Я нужна на раскопках. А раскопки продолжаются до тех самых пор, пока светло, – хотя на самом деле Шестаковой никакие объяснения не были нужны.

– Хорошо! – крикнула Шаманка. – Спасибо вам огромное! Спасибо!

И тут:

– Кхм-кхм! – прокашлялся широкоплечий силуэт, тень которого упала на палатку. – Нинель Аскольдовна? Вы здесь?

– Скуфидонский, – в ужасе распахнув глаза прошептала Шестакова. – Спрячьте меня, прошу.

– В спальник! Быстро залезай в спальник!

***

Сперва я услышал внутри какую-то возню, а затем:

– Василий Иванович, здравствуйте! – сладко, буквально паточно пропела Белич. – Заходите, я здесь!

Внутри палатка выглядела точь-в-точь как палатка. Вот только этот красный свет придавал… м-м-м… признаться честно, не знаю печатного синонима к этому слову. Придавал будуарности? Или бордельности? Можно так выразиться? Есть такое слово вообще? А если нет, то и похер; я – носитель языка и имею полное право на словообразование.

– Как приятно, что вы решили меня навестить.

Белич облокотилась на стол и завела руки за спину. Короче говоря, с ходу начала лупить артиллерией. Но меня не проведёшь! Я себя контролирую.

К тому же я приметил, что спальный мешок за спиной Нинель Аскольдовны подозрительно полон. Да ещё и дышит в придачу. Вот ведь… Солоха хренова.

Вывод первый – мы здесь не одни.

Вывод второй – фу-фу-фу, как любит выражаться Её Сиятельство Фонвизина. Насчёт близости с Макаром Матвеевичем, то тут я могу поспорить на все мои снегоходы, что её нет, не было и не будет. А вот насчёт председателя я бы не был так не уверен.

Неужели Белич решила его отблагодарить?

Ладно…

Дело не моё. Моё дело другое:

– Здравствуйте, Нинель Аскольдовна, – на всякий случай я решил изображать влюблённого дурачка, немного робеть и заглядывать ей в глаза. – Мой камердинер сообщил мне, что вы заходили в моё отсутствие.

– Правда? – похлопала глазками Белич. – Как любезно с его стороны. Действительно, так и было.

– А ещё он говорил, что вы интересовались одной из моих подопечных.

– Подопечных? – и вот опять.

– Екатериной Чертановой.

– Ах! Ну да…

Тут Белич оторвалась от стола и начала медленно обходить его. Виляя бёдрами, само собой. И, само собой, не цокая каблуками, потому как цокать по брезенту поверх сырой земли – это ведь ещё надо постараться.